Сексуальный студент по обмену 2 читать онлайн

сексуальна?
Он продолжает изучать каждый дюйм моей обнаженной плоти, дразня мои соски,
которые слегка подпрыгивают от моего неровного дыханья.
— То, что ты не знаешь, что самцы очень – первобытные существа, они знают все о
своей паре с той минуты, как только видят ее… — Он опускает голову, кончик его носа
скользит по моей коже. – Нюхают ее. И когда они заявляют на нее права, она становится
их, навсегда.
— Кингстон, — шепчу я от нужды, бесстыдно изогнув спину на кровати, чтобы
подтолкнуть к нему грудь.
— О, я знаю, малыш. Скоро, очень скоро. – Его язык скользит, сначала теплое,
мокрое прикосновение заставляет меня выгнуться и выпустить крошечный всхлип.
– Ты должна понять, что в моей голове нет никого кроме тебя, и никогда уже не
будет.
— Это тоже мой первый раз — мой первый раз, когда я когда-либо занимался
любовью, и единственный раз, когда я когда-либо буду любить, — продолжает он. – И не
потому что мне приходилось ждать, или какой-то мусор, вызванный проблемами, а потому
что это ты… как и всегда должно было быть. Я ясно выражаюсь?
— Да…
— Хорошо. Я закончил говорить.
Его резкое предупреждение не успевает задержаться, когда он втягивает одну из
грудей своим ртом, чтобы создать потрясающий шквал эмоций, который я когда-либо
ощущала.
Я не могу не извиваться под напором страсти, но он быстро хватает меня за бедра и
удерживает на месте. Он неустанно сосет, покусывает плоть, беря больше в свой рот. И все
это время, его горячий талантливый язык ударяется об кончик моего соска.
— Ох, мой… Кингстон… — стону я. Моя голова запрокидывается назад, а глаза
закрываются. Я не могу больше этого терпеть, мне нужно схватить его за волосы.
Он рычит, но не останавливается, переключая свое внимание на другую грудь и
снова возобновляя восхитительный процесс пожирания. Мои руки танцуют на его плечах,
руках и спине, каждая напряженная мышца выгибается при моем прикосновении.
— Больше… еще, — я задыхаюсь, умоляя его.
Его довольный смех вибрирует на моей груди, затем он целует мою грудь и шею,
чтобы добраться к моему ушку.
— Я еле сдерживаюсь, Любовь моя, потому что не планирую пройти мимо хоть
одной из частей тебя, — я дрожу от его предупреждения и чувствую его веселую усмешку. –
Грудь такая же восхитительная, как и ты – нетронутая, и вся моя – заслуживает
восхищения. Ты согласна?
Я громко сглатываю и беззастенчиво киваю, стону, когда он вдавливается своей
твердостью в меня.
Он больше ничего не говорит, прокладывая дорожку вниз по моему телу… а затем
он стягивает мои шелковистые шортики и трусики с моих трясущихся ног. Мне так
хочется прикрыться, плотно и сильно, но и расслабиться одновременно, я запуталась. Но
он, должно быть, чувствует мое беспокойство, потому что внезапно останавливается.
— Эхо, любовь моя, посмотри на меня, — говорит он сладко и грустно. Когда он
ловит мой взгляд, он пробегается пальчиком по моей щеке и добавляет: — Я люблю тебя,
безумно. Я никогда не оставлю тебя и не отпущу снова. Ты в этом сомневаешься? Или
просто нервничаешь?
— Н-нервничаю, — заикаюсь я, бессмысленно шепча.
— Не нужно, — он усмехается, плотское желание появляется в его глазах. – У меня
есть все намерения позаботиться о тебе. Ты мне доверяешь?
— Да.
— Хорошая девочка.
Его палец медленно прокладывает путь, чтобы присоединиться к другой его руке.
Он пытается взглянуть на меня, но замирает не в силах устоять от увиденного.
— Христос, Любимая, — стонет он, когда я полностью лежу перед ним обнаженная,
облизывая нижнюю губу. Он ласкает мои ноги и бедра, зятем нежно разводит их в
стороны.
Я закрываю глаза, взволнована тем, что он там увидит. Низкий гул вырывается из
глубины его груди и, без предисловия, он касается меня — там — палец легко скользит по
моей влажности.
И тогда мои глаза открываются в шоке, потому что я знаю этот звук.
Боже мой, он…
Он сосет свой палец, в его глазах пляшет веселье, когда он видит мою реакцию.
— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь: твоя невинность, чистота,
которая будет только моей. – Его голос настолько жесткий, что это почти страшно.
Он снова раздвигает мои ноги, намного шире. На это раз, он ложится на живот, его
рот атакует меня, словно изголодавшийся.
Я выгибаюсь дугой на кровати, пронзительный крик пронзает воздух. Святые
угодники!
Он поедает меня, его соблазнительное мурлыканье заполняет мои барабанные
перепонки. Перед глазами появляются искры, и постепенно нарастающий трепет,
несравнимый ни с чем другим, с которым я сталкивалась раньше, отдается в моих
пальчиках на ногах. Его чертовски горячий рот, покрывающий всю меня, посасывая,
щипая, и расслабляя, в то время как его язык входит и выходит с моей сердцевины, иногда
задевая мой клитор. Затем, он повторяет это снова и снова.
Я не могу этому противиться, да, и не хочу. И вскоре, я начинаю хныкать и дергать
его за волосы, но при этом удерживая его голову прямо там. И я начинаю плыть,
пульсируя изнутри с самым большим всплеском поднимающегося экстаза, который только
можно вообразить.
И только когда я думаю, что все кончено, новая волна ударяет еще сильнее. И на
этот раз мой оргазм исходит откуда-то гораздо глубже — ощущение полного тела столь же
сильное в моих ногах, желудке и даже волосяных фолликулах на моей киске.
Несмотря на мою хватку на его волосах, он поднимает голову. И к моему
собственному изумлению, я смотрю на него снизу верх, совсем не смущаясь. Вместо этого
я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо считала возможным.
Понимание проходит молча между нами, и он встает, чтобы встать рядом с
кроватью.
Я смотрю, словно зачарованная, когда он снимает свои боксеры. Затем он замирает,
позволяя мне насладиться им в полной мере и оценить мою реакцию.
Он прекрасен… завораживающий. Раньше я видела только его грудь – широкую,
изящную часть совершенства, но я всегда задавалась вопросом, куда приведет эта темная
линия волос, накачанный живот с кубиками…
И полностью вставший, гордо-выглядывающий-из-под-него, угрожающе-
выглядящий член. Мне не с чем сравнивать, но я понимаю, что он длинный и толстый,
поэтому знаю, что боюсь не зря.
Я все еще наблюдаю, как он открывает ящик тумбочки и достает пакетик из фольги.
Он использует свои зубы, чтобы разорвать его и слегка поворачивается, давая мне
прекрасный вид, услышав меня, как я молча умоляла, чтобы он развернулся и надел
презерватив передо мной.
И вот он, смотрит на меня, с обезоруживающим трепетом и обожанием… ожидая,
когда я дам ответ на его невысказанный вопрос.
Я раздвигаю ноги и развожу руки, приглашая его.
Одним плавным, хищным движением его тело оказывается на мне, и я чувствую,
что твердый кончик его члена упирается в мой вход. Наше дыхание сплетается, когда
наши взгляды становятся одним целым, и связь, которую мы всегда разделяем, находится
на волоске от реальности.
Эмоции, настолько сильные, что они не могут быть под контролем, и слетают с
моего рта хриплым ропотом.
— Я и тогда тебя любила, — признаюсь я. – Я никогда не переставала… даже имея
сомнения, которые у меня были. И я люблю тебя сейчас. И навсегда.
— И я тебя люблю, Любовь моя. Клянусь, это будет последний раз, когда я сделаю
тебе больно.
Мои брови взлетают верх в замешательстве, и он улыбается, теплой и любящей
улыбкой.
— Сделай глубокий вдох, — мягко инструктирует он меня, и когда я выдыхаю, он
толкается в меня.
— Твою мать…
Его рот заглушает мой крик томным поцелуем, который кажется бесконечным,
прекрасно отвлекающим меня, пока ноющая боль не стихает, и мое тело расслабляется.
— Лучше? – спрашивает он, звуча обеспокоенно, но выглядит самодовольно и
вполне уверенно… время для шутки.
Я шатко киваю, но слегка прищуриваю глаза. – Так не по-джентельменски получать
удовольствие от моей боли.
— Я козел, — говорит он, целуя меня в шею. – Признаю это. Но самый счастливый
козел в мире. Ты, наконец-то, стала полностью моей.
И он начинает двигаться, с начала медленно, нежно скользя внутри меня. Его
дыхание сбито, когда он шепчет мне успокаивающие слова на ухо, заботясь обо мне.
Но когда мои руки спускаются по его спине и хватают его за упругую круглую
задницу, толкая его глубже в меня, его дикое рычание — единственное предупреждение,
которое я получаю. Его толчки становятся безумными, интенсивными и жесткими, его рот
клеймит мою грудь резким укусом болезненного удовольствия.
— Ах, черт возьми, Любимая.
Он откидывает голову и издаёт длинный стон, его тело напрягается под моими
руками, и его длина дергается во мне. Затем он приваливает меня своим весом и
зарывается лицом в шею, его горячее быстрое дыхание опаляет мою гиперчувствительную
кожу. Мои руки продолжают блуждать и тереться об него, запоминая каждый дюйм его
спины, задницы и рук, пока он переводит дыхание.
— Не шевелись, — ворчит он через несколько минут, покинув меня и кровать, чтобы
пойти в ванную. Но затем он тут же возвращается, вручая мне небольшой стаканчик с
водой и две таблетки.
— Возьми. Тебе будет больно утром.
Я не спорю. Мне уже больно.
Когда я проглатываю их, он ставит стакан на тумбочку, выключает лампу и ложится
обратно рядом со мной. Я обвиваю его тело, его большая рука покоится на моей подушке.
— Гм, Кингстон? – бормочу я.
— Мм?
— Мы будем спать голыми?
— Ты правда думаешь, что я сделаю что-то еще? – смеется он, хватая мою попку
одной рукой. – Я не стану брать тебя еще раз этой ночью, но я буду чертовски ласкать тебя
где угодно. Хочешь попробовать возразить?
Я кусаю губу и улыбаюсь. – Нет.
— Хорошо. Теперь, — говорит он, целуя мою голову, — сладких снов, Любовь моя.
И я засыпаю… без снотворного.
Глава 20
Проснувшись на следующее утро, я снова могла вспомнить свои сны. Но на этот
раз они были не просто желанием моего сердца найти жизнь во сне. Картинки, которые
крутились всю ночь в моей голове, были воспоминаниями, мой разум продлевал радость
каждого прикосновенья, поцелуя, слов, произнесенных шепотом и толчков его тела в мое.