Сексуальный студент по обмену 2 читать онлайн

— Спасибо, что сообщил, — выплевываю я. Это предназначалось для того, чтобы
пнуть его под зад, а не заставить его усмехнуться и не для появления блеска во взгляде.
Он наклоняется стоя через проход и подносит голову к моему уху.
— Я так люблю, когда ты суетишься – одна из моих любимых сцен в тебе. И еще с
ноткой ревности? Просто сводишь с ума. Мне так хочется, что бы мы прямо сейчас были
наедине.
К черту его и его сексуальный голос, и провокационные слова. Я полностью теряю
возможность мыслить трезво, когда он так делает, каждый сексуальный слог проникает в
каждую эрогенную зону моего тела.
И еще более тревожно то, что я теперь точно знаю, что догадывалась об этом. Это
не мое неопытное любопытство, учитывая, что Клей, Паттон и даже Чад все безуспешно
пытались вытащить из меня что-то кроме кратковременной вежливости. Дело в том, что
меня тянет к Кингстону, несомненно и более смелее, каждый раз.
Это всегда был он, такой откровенный и простой, хотя, конечно, наша энергия, это
нечто иное.
— Нечего сказать? – бормочет он у моей шеи, не двигаясь, пока я роюсь в своих
мыслях.
— Я не ревновала…
Нет. Я снова начинаю притворяться, а это не имеет никакого смысла, так как мне
предстоит признаться ему, что соврала.
— Да, хорошо, я ревновала. Доволен?
— Очень. – Его дыхание опаляет. – Ты знаешь, что я не заинтересован в ней, и она
просто хочет насолить тебе, да? Должен… — он смеется над следующими словами возле
моей кожи. – Стоит сказать ей спасибо за это, наверное.
— Чего она хотела? — смело спрашиваю я, не в силах отстраниться, потому что, в
глубине души, я желаю еще больше его ощутить.
— Я же только что сказал тебе, Любовь моя, чтобы смутить тебя. Хотя это и делает
меня гадом, но рад, что это сработало. Моя Эхо, наконец-то, признала, что я ей не
безразличен, и она даже ревнует, а это означает, что считает своим. – Он скользит по
моему уху кончиком языка. – Меня.
— Кингстон… — молю я.
— Справедливо, как и в твоем случае. Быть. Моей. – Это глубокое, притягательное
рычание, от которого меня трясет. – Ты всегда была моей, не так ли?
— Кингстон, пожалуйста… — я утыкаюсь лбом ему в плечо, пытаясь обуздать свое
тяжелое дыхание. – Люди смотрят. Они могут увидеть.
— Они просто видят, что мы беседуем. Они не могут видеть, как сильно ты
сжимаешь свои бедра прямо сейчас, или насколько ты влажная для меня, Любовь моя.
Только я это знаю. И я прав, не так ли?
Да. Еще как.
Я внезапно откидываюсь назад, отворачиваясь от него, и быстро возвращаю
наушники на прежнее место. Я возбуждена и трясусь от этого сексуального напора. Я не
могу смотреть на него.
Мой телефон, который все еще у меня на коленях, вибрирует, и я издаю
испуганный писк.
Кингстон: Ты мне не ответила.
Я знаю, что он смотрит прямо на меня, чувствую тепло его любящего взгляда на
моей щеке, но держу голову опущенной и пялюсь на свой телефон.
Я: И не собираюсь. Пожалуйста, прекрати. Ты меня смущаешь, мы в автобусе
полном людей!
Кингстон: Да или нет? Ответь, и я это прекращу. Откажешь мне, и я вытащу тебя
из твоего кресла и усажу к себе на колени, чтобы выяснить самому.
Я: О, Божечки! Что, черт возьми, напало на тебя?
Кингстон: Я считаю до трех. Ответь мне.
— Раз, — рычит он вслух.
Моя голова поворачивается к задней части автобуса, чтобы посмотреть, следит ли
за этим кто-то. Только несколько случайных взглядов встречается со мной, и я быстро
возвращаюсь на свое место, когда слышу.
— Два.
Я: Да! Ты грубый, грязный придурок! Да. Теперь отстань.
Боковым зрением, замечаю, как он смеется.
« Моя», произносит он одними губами и подмигивает.
Это будет та еще долгая поездка.
****
После регистрации в нашей гостинице, день только начинается, поэтому Кингстон
предлагает проголосовать. Решено, что у нас будет ранний ужин, а затем поход в Музей
Ван Гога, перед тем как он закроется. Говорят, что столпотворение меньше ближе к
закрытию, и это как раз нам подходит.
Нат и я добираемся до нашей комнаты и мы по очереди принимаем ванную, чтобы
быстро освежиться, когда она произносит, возможно, самое отвратительное, о чем когда-
либо мне говорила.
— Так, значит, в автобусе у тебя на самом деле случился оргазм или ты была совсем
близко? — Она усмехается от уха до уха, быстро потирая руки в нетерпении.
И я чуть не давлюсь своим собственным языком, мое лицо настолько горит, что я
могу ощутить, как покрываюсь волдырями.
— Я… э-э… ну…
— Хороший ответ, — на ее лице разочарование. – Если бы получила это, ты бы не
была такой напряженной. Ну, ладушки, — она пожимает плечами. – Не волнуйся. Это
ненадолго.
— Ч-чего? Нет, не важно. Мне правда не нравится эта, гм… тема.
— Ну, подруга, тебе лучше привыкнуть к этому, потому что этот сексуальный
кусочек небес намерен выполнить миссию, и его миссией являешься ты!
Боже, я чокнусь с этой девушкой.
— Теперь мы уже можем идти? – спрашиваю я, качая головой. — Я готова поесть.
— Говоря о еде, держу пари, он…
— Натали! – кричу я, закрывая ей рот рукой. – Хватит, я серьезно! Если я уберу руку,
ты обещаешь не произносить другое грязное слово?
Она кивает, бормоча «Обещаю» в мою ладонь.
Я убираю руку с ее рта, но слежу за ней, пока она идет к двери.
Глава 15
Ужин прошел хорошо и спокойно… что означает, рот Натали был полностью забит,
и поэтому она не вымолвила ни слова. Музей Ван Гога был потрясающим и, как и
ожидалось, совсем не переполнен.
Фактически, в Амстердаме ничего не «переполнено». Я видела немного машин;
популярным видом транспорта являются ноги и велосипеды, и все они движутся не спеша.
Мы все ходим по улице и осматриваемся, когда вдруг кто-то спереди из нашей
группы поворачивает резко влево в квартал, который… мы называем «либеральный». Не
говоря уж о людях или стереотипе всей улицы, на которую мы только что шагнули, я не
могу придумать лучшего слова, чтобы описать ее.
Я хватаюсь за руку Нат сильной хваткой, точно также как Кингстон обходит нашу
группу и берет меня за вторую.
— Не отпускай, — грохочет он.
— Где мы? — спрашиваю я.
— О, я знаю!- говорит Нат быстро и возбужденно. — Мы приближаемся к кварталу
«красных фонарей». И та кофейня, куда входит Паттон… я знаю, что там должно
произойти-и-и, — напевает она.
Я очень настороженно смотрю на Кингстона, но он прогоняет мои переживания
теплой, успокаивающей улыбкой и сжатием моей руки. – Я держу тебя, Любовь моя. Не
беспокойся.
Мы следуем за всеми в «кафе», и как только я вхожу внутрь, вспоминаю некоторые
лакомые кусочки об интернет исследовании, которое проводила для подготовки к этой
пешей поездке. Острая дымка, нависшая над магазином, не является смогом или
испарением из кафе – это буквально облако дыма от травки.
Несколько моих товарищей уже нашли столы и курят свои «заказы», в то время как
я стою в замешательстве, пытаясь понять, что на самом деле происходит здесь.
— Пойдем, — Нат дергает меня за руку. – Давай сделаем это! Мы уже достаточно
взрослые. Здесь все законно, и ты знаешь как местные говорят… лови кайф.
— Мы не будем этого делать, — бормочу я.
— Кингстон, скажи ей, что все в порядке! – умоляет его Нат.
Он смеется. – Можешь перестать забивать всякой фигней себе мозги. Но я все же
скажу…
Он поднимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.
— Она права, что тут все легально, и это определенно часть культурного опыта. Если
ты решишь попробовать, я буду с тобой, трезвый и приглядывающий за тобой. И если не
будешь делать этого, — заканчивает он, пожимая плечом, — остальное остается прежним.
— Хорошо, давай для начала найдем столик и притворимся, что мы нормальные, — не
отступает Нат.
Я легко соглашаюсь с этим. Должна признаться, мне хочется понаблюдать, так как я
никогда не испытывала ничего подобного и знаю, что больше и не испытаю. Но у меня
никогда не было и никогда не будет давления со стороны сверстников.
Вот почему – когда я накосячу – у меня никто не виноват, кроме самой себя.
Все веселятся, как в замедленной сьемке… особенно Нат. Нет никакого страха или
беспокойства, и чувствую, как отпускаю все свои табу и начинаю свободно смеяться. Я
хорошо провожу время.
Пока я не употребляю. Наркотик быстро распространяется по крови, мгновенно
заводит меня, когда я вижу Джеки, приземляющую свою задницу на колени Кингстона.
Гнев, который я никогда не ощущала в своей жизни, прорывается сквозь меня,
полностью поглощает, разгораясь до мгновенного, полномасштабного пожара. Я не могу
контролировать ни это, ни мой мозг… или рот.
— Ты мой, я твоя, черт побери! – думаю, я ору не взирая на невыносимую сухость во
рту. Если бы я ему была нужна, он бы уже установил границы с этой шлюхой. — Ты всего
лишь проклятый лжец, Кингстон Хоторн! Мне это надоело — все это. Я уезжаю домой!
Я встаю, хватая свой телефон, чтобы позвонить моему брату, и сбегаю отсюда.
Слезы застилают мне зрение, а мои пальцы отказываются слушаться по какой-то причине.
Только Богу известно, кого я набираю прямо сейчас.
Затем телефон исчезает с моих рук так же быстро, как меня утаскивают в темноту,
на самом деле жуткое местечко . Отлично, еще одно похищение Кингстона.
— Эхо, любимая, это я, Кингстон. Перестань кричать.
Я и не понимала, что кричу, или снова кричу, или… да что угодно.
— Оставь ее в покое! Сейчас она не хочет вести с тобой светские беседы. Я
позабочусь о ней, секси-мужчина.
Нат бежит со всех ног и произносит это, икая, или это я так слышу, но ее появление
спасает.
— Но я на его стороне, что касается телефона, Дымок. – Полагаю, что Дымок — это
я? Хорошо, тогда она будет Котелочком. – Никаких звонков. Себ не обрадуется.
— Ты зовешь его Себом? – мои глаза расширены, знаю. – Моя бывшая подруга,
которой я позволила называть его так, потом трахалась с ним. А затем она трахнулась с
другим.
Я тыкаю Кингстона в грудь. – Ты полный отстой.
Я начинаю плакать или, по крайней мере, чувствую слезы, которые грозятся