Богатырь читать онлайн

медвежатины, завернул. – Зимний мишка-то? Маленький?
– Зато мать его – с лошадь весом, – уточнил Акиба. – И злющая! Вот, Режея чуть не задрала!
– Тебя б она точно задрала, если б я не влез, – проворчал угр. И Илье: – С мечом на медвежью мать полез.
– Так берут их мечом! – возразил Акиба. – Вот они, русы, и берут!
Последнюю фразу он произнес по-словенски. Довольно чисто.
– Берем, – невнятно, работая челюстями, подтвердил Илья тоже по-словенски. – Мы, варяги, мишку и ножом берем. Я сам так еще не пробовал, не довелось, а батя мой и братья брали. Дело возможное, только уметь надо.
– Научишь? – оживился Акиба.
– Можно, – согласился Илья. – Но лучше, чтоб брат мой старший учил. Приедешь к нему – научит. Скажешь, я обещал.
– Это Маттах бар Машег, что ли?
– Нет. Другой брат. Князь уличский Артём.
Хузары и угр переглянулись. Угр постучал пальцем по голове.
– Ага, – согласился Илья. – Самое глупое было – меня убить. Особо если ты коня моего прибрать хотел. Его многие знают. И в Киеве, и в Тмуторокани. Иль ты не оттуда?
– Нет, – качнул головой Акиба. – Но бывал. И еще буду. И что с того, что знают? Сказал бы – купил, да и все. Слушай, а может, продашь мне своего сивого?
– А сам как думаешь? – поинтересовался Илья.
– Думаю, не продашь, – вздохнул Акиба.
– Правильно думаешь.
– Слышь, Годун, а ты случаем не большого боярина Серегея сын? – подал голос тиун.
– Князь-воеводы Серегея, – поправил Илья. – Знаком?
– Кто ж его в Киеве не знает. Эх! Догадывался я, что ты не простой гридь. Что ж ты, княжич, сам-один по миру бродишь? Опасно!
– А захотелось, – беспечно ответил Илья. – Залка, подай-ка мне вон тех ребрышек…
В общем, подружились. И добычу, взятую на Сварожиче, Акиба у Ильи купил. Включая броню побитых гридней.
Что с боем взято, то – победителево.
Тиун же с деревенских, помимо княжьего, еще и виру за покушение взял. Уже со старейшин. А поскольку серебра не хватило, то родовичами: четырьмя парнями и шестью девками. После того как упросил Илью проводить их до следующего погоста.
Илья согласился. Во многом благодаря Залке, которая наконец-то дала волю чувствам. И не только чувствам. Жаркая девка оказалась.
Акиба со своими тоже присоединились. Попутчики. Да и безопасней так. Для тиуна.
Перед уходом сделали последнее дело: покрестили деревенских. Каждый получил по оловянному крестику. Даже детишки. И монаха в деревне оставили. Сам захотел свет Веры язычникам нести. Это был подвиг, на который его вдохновил Илья, на коего монах взирал, как на Давида, победившего Голиафа.
– Трудно будет, – сказал ему Илья. – Без языка-то.
– Выучусь с Божьей Помощью, – ответил с воодушевлением ромей. – Не первому мне Учение Христово во тьму нести.
И Илья пожалел, что дразнил его по пути сюда. Храбрецом монах оказался. Правильно говорил Рёрех: не тот храбр, кто бесстрашен, а кто над страхом своим господин.
– Не пропадет, – сказал Илье тиун. – Смерды его беречь будут. Он же лекарь. Вон, тебя выходил.
Илья полагал, что выходил его не ромей, а материнские лекарства, но спорить не стал. Лишь оставил ромею горсть серебра. Ему пригодится, а у Ильи его уже девать некуда. Полная сумка.
Глава 8
Расставшись с тиуном и Залкой, Илья перебрался на кораблик Акибы. Тот сам предложил, а Илья был не против. Спустятся вместе до Итиль-реки, а там видно будет.
Лодья у Акибы хороша. Пять пар весел, дубовый сплошной киль. На такой и по морю ходить можно.
Кроме Акибы, Стрижа и угра, на палубе еще семь человек. Холопы. Не для продажи, а для всяких купеческих дел. Акиба ими помыкал, хоть они тоже были хузары. Однако даже не «черные», язычники, а бохмичи. В магометанство они обратились, чтоб выйти из рабства. И глупо поступили, как оказалось. Хозяин их был – из волжских булгар. Строгий, но не жестокий. Рабами-то они быть перестали, поскольку ислам запрещает держать в рабстве единоверцев, однако пить-есть надо. И трудились они на того же хозяина, только теперь за еду, одежду и кров им приходилось из собственных заработков платить. В общем, отработав вольными год, они оказались должны булгарину восемь сотен дирхемов. То есть примерно столько, сколько и стоили семь крепких рабов на Семендерском рынке…
…Откуда их и выкупил у булгарина Акиба, которому понадобились гребцы.
Плыть с хузарами было весело. Илья научил их нурманской игре «в ножики». Это когда игроки рассаживаются просторным кружком и бросают друг в друга нож. Причем не обычный, а швырковый. Ловить можно хлопком или одной рукой, но тут уж только в рукавице. Играли сначала в броне и шлемах, потом, когда наловчились – без всего. Как, собственно, и играют нурманы. Вскоре хузары Илье уже ни в чем, кроме силы броска, не уступали. Еще с голыми руками боролись. Тут уж расклад был: три к одному. Когда Режей, объявивший себя умелым борцом, вышел против Ильи один на один, тот его скрутил вмиг, сжал до реберного хруста, и угр всё понял.
Но втроем у них противостоять Илье получалось, поскольку сражаться вместе эти трое умели, и даже невероятная сила Ильи не всегда помогала, когда они вцеплялись в него все разом.
Правда, по условиям борьбы, нельзя было бить. Не то Илья раскидал бы соперников, как щенков.
Впрочем, он и без того сдерживался. Сила в нем кипела неимоверная – девать некуда. Он и на руках по палубе прыгал, и мешок в четыре пуда подбрасывал и ловил. Сначала это был не мешок, а бочонок с медом, но когда Акиба увидел, как этот бочонок взлетает на семь локтей, то обеспокоился, что будет, если Илья бочонок упустит и тот грохнется на палубу.
Хоть Илья и заверял, что игрушку не уронит, однако Акиба настоял, и бочонок, упаковав в две овечьи шкуры, засунули в мешок.
Еще Илья влезал на руках на мачту, рвал в клочки специально для этого купленные ремни и еще много чего делал, казавшегося хузарам для воина ненужным. Но посмеивались они ровно до тех пор, пока на одной из стоянок Илья не предложил Акибе поиграть с оружием. Акиба отказался, но согласился Режей… И Илья вышиб у него саблю на третьем ударе сердца.
Угр вскипел и потребовал реванша. С бронью и щитами, как в настоящем бою.
Илья охотно согласился, но вместо щита взял второй меч. Тоже управился, но уже не так быстро. Затем к угру присоединился Стриж, и тут уже Илье и пришлось повертеться. Стриж с Режеем бились слаженно и очень хорошо. Илья им, пожалуй, проиграл. Но подумал, что в настоящем бою вышло бы иначе, ведь тогда Илье не пришлось бы сдерживать ни удар, ни силу. Бились они незащищенным оружием, а в таком поединке, если он не шутейный, не покалечить соперника важней, чем победить.
Но окончательно Илья сразил новых товарищей, когда расчехлил лук.
До того они не видели лука Ильи. А когда увидали…
Стриж завистливо цокнул языком.
– Зря я тебя убить не дал, – проговорил он, восхищенно глядя на оружие. – Мне бы это чудо досталось. И мне оно подошло бы!
Илья засмеялся:
– Думаешь, я управляюсь с ним хуже, чем ты? Хочешь проверить?
Они в этот раз встали на ночевку на обширном лугу, траву на котором высоко оценили и Голубь, и хузарские лошади. До лесной опушки было примерно двести шагов. Отличное расстояние для стрелка.
Мишень сделали из старой овчины, повешенной на вбитые в землю колья. За ними – невысокий холм с мягкой землей. Чтоб стрелы не портить. На овчине нарисовали кружок размером с бычий глаз.
Били тупыми стрелами, чтобы не портить и наконечники.
Били и по три стрелы, и по пять, и по семь, подвешивая их в воздухе одновременно. Вскоре место «глаза» на шкуре образовалась сквозная дыра.
Били стоя, с разворота, с колена. И никто не уступал, пока Илья не предложил стрелять, лежа на животе.
Не совсем честно, зато он наконец-то обошел Стрижа, который не попал ни разу. Даже в овчину. Более того, ни одна из его стрел не пролетела и сотни шагов.
Проиграл и обиделся. Заявил: стрелять лежа – это вообще ни к чему!
Илья немедленно доказал: неправда. Предложил разойтись, спрятаться и устроить поединок. Тупыми стрелами.
И выиграл, дважды приложив Стижа по шлему. Один раз – когда тот высунулся из травы оглядеться. Второй раз, когда Стриж встал на колено, чтобы выстрелить. Причем выстрелил он не туда, потому что Илью он так и не обнаружил, хотя трава была ниже колена.
В общем, был посрамлен. Илья его утешил: у хузар так никто не стреляет. Ему специально пришлось выучиться.
– Зачем? – спросил Стриж.
– Пришлось, – уклонился от ответа Илья.
Тем не менее Стриж вызов принял и уже через пару дней совсем неплохо бил из положения лежа. Правда, лежал при этом на боку, а не на животе. Выгнуть спину так мощно, как Илья, да еще и лук при этом удерживая, у него не получалось.
А еще Илья заметил вот что: каждый вечер Акиба что-то записывал на пергаменте, который после прятал в небольшую шкатулку.
Это еще больше укрепило подозрения Ильи в том, что хузары – не просто купцы.
Конечно, одни только записи ничего не доказывали. Но в сочетании с изумительными боевыми навыками всех троих…
Глава 9
День сменял день. Довольно часто попадались деревни, большие и малые, даже городки. Там останавливались. Покупали продукты: муку, зерно, овес для лошадей и прочее. Торговали понемногу. В одном городке, довольно крупном, именуемом Муромом, у хузар потребовали заплатить торговую пошлину. Акиба заплатил.
Река близ Мурома была широка и просторна. Кораблей много. Всяких. Изрядно – булгарских.
На рынке булгар тоже было немало. У Ильи на булгар имелся зуб – с тех времен, когда они туда с Богуславом плавали. Ну и потом, когда во время большого похода Владимира там ранили Богуслава. Ранил, правда, не булгарин, а Габдулла Безотчий, наемник. Брат поправился, Габдулла был бит великим князем, стал его ближним защитником и вообще с булгарами нынче мир, дружба и безмытная торговля. Но не любил Илья булгар, и всё тут. Даже после того, как брат побил Габдулку на Божьем суде.
А Акиба со своими как раз в Булгарию плыл. И дальше, уже по Хвалынскому морю – в Шемаху. Так что с булгарами в Муроме торговать Акибе неинтересно.
Впрочем, и кроме булгар здесь было довольно продавцов-покупателей. На железо, что Илья у «сварожича» взял, а потом Акибе продал, в Муроме спрос был. Две лучшие кольчуги люди наместника взяли. И подороже, чем Акиба Илье заплатил.
Илья не огорчился. Он не купец. Воин. К воину гривны сами приходят.
Пока хузары торговали, Илья направился в гости к наместнику. Кремль в Муроме не мал, двор просторен, а гридь – уважительна. Особенно после того, как Илья назвался.
Его тут же принял с почетом сам наместник. Увел к себе в личные покои – разговаривать.
Наместник хоть и ставлен был не Киевом, а черниговским князем, но о родне Ильи не просто слыхал, а был лично знаком и с князь-воеводой, и с его обоими сыновьями.
А с Богуславом так и виделся недавно, поскольку тот ходил мимо городка не раз, и последний – нынешней весной. Имя у наместника было непривычное: Емыш.
Емыш расспросил о Владимире, о Серегее, вообще о делах киевских. Илья поведал, что знал. Поинтересовался, как тут, в Муроме, добро ли?
Наместник заверил: милостью князя Владимира – совсем хорошо. Людей торговых много. Правда, булгары да русь безмытно торгуют, но и других немало. Да и рыночный сбор все платят, как же без этого? Но не жалуются. Ходить по Оке нынче спокойно.
– Так уж и спокойно? – усомнился Илья. Леса вокруг богатые, а где леса, там и люди лихие.
– Выше по реке, бывает, вятичи озоруют. А здесь мы всех бьем, – заверил наместник