Богатырь читать онлайн

– Сварожич тоже один был, – перебил его поротый. – Что-то не помню, чтоб ты ему прекословил, когда он дочку твою забрал.
– Так никто ж не прекословил, – смутился кривоносый. – Сварожич – он на расправу скор…
– Вот-вот! А этот, молодой, его зарезал. Вот и смекай, кто скорей оказался. Добить его надо, пока слабый!
– А если не слабый? – встревожился кривоносый. – Если не врет девка, что он не от раны ослаб, а отдыхает?
– Третий день отдыхает? – ощерился поротый. – И не ест ничего!
– Как это – ничего? Мы ж девке давали…
– Ага! Две курицы, пшена немного… Да конь этот дурной, бешеный больше наел, чем три мужа и девка! Вспомни, как они раньше жрали!
«Вот же мы не догадались! – с досадой подумала Залка. – Надо было побольше снеди брать».
Но как удачно получилось, что она сюда залезла.
Здесь, в сенях, она оказалась случайно. Юркнула внутрь, когда заметила, что один из торговых, что приплыли сегодня на лодье, за ней увязался.
Торговых гостей было одиннадцать, лодья у них – побольше, чем отцова. Свободных из одиннадцати – трое: пара хузар, веселых и наглых, и еще один, черный, похожий на печенега. Хузар Залка видела мельком – они сразу к старейшинам отправились, а третий у реки остался. Вокруг отцовой лодьи ходил, потом на палубу залез. Залка окликнуть его не рискнула. Смотрела издали, как он на лодье шарится, в рундуки заглядывает… Однако не взял ничего.
Как он на берег слез, Залка сразу к своим побежала. С новостью.
– Хузары – это нехорошо, – оценил новости тиун. – А хузары с печенегом – совсем худо. Воины, говоришь?
– С мечами, – подтвердила Залка.
Вообще-то это были сабли, но Залка не разглядела.
– Помощи от них не будет, – вздохнул тиун. – А беда – запросто. Эх, скорей бы Годун окреп. Слышь, ромей, долго еще гридень болеть будет?
Монах не понял, конечно.
– Иди, дочка, еще посмотри, – попросил тиун. – Чтоб, если что, мы начеку были.
Залка сомневалась, есть ли разница: начеку отец или нет. Однако ослушаться не посмела. Пошла.
И почти сразу же наткнулась на черного.
– Эй, девушка! Иди сюда, покажу чего!
Залка мигом развернулась, шмыгнула меж дворов, нырнула в первую попавшуюся калитку…
И сразу узнала двор. Сюда ее вчера приводили на разговор с деревенскими старшими.
Удачно получилось, потому что во дворе людей не было, а два пса бросились было к Залке, но узнали и не тронули. Им же вчера сказали, что Залка – своя.
А вот черного, который через некоторое время тоже сунулся во двор, облаяли свирепо.
Залка к этому времени уже успела незаметно проскользнуть в дом и затаиться в клети за сенями.
Она решила пересидеть немного, чтобы черный наверняка убрался, но немного не получилось. В дом вернулись хозяева.
Залку не нашли. Но выйти ей было – никак. Решила дожидаться темноты. И дождалась. В дом, который принадлежал одному из старейшин, как стемнело, пришли остальные. Выгнали домочадцев и устроили совет. Залка могла теперь уйти потихоньку, но не ушла. Бог ее сюда привел. Уж больно важный разговор она услышала.
– Пойдем и зарежем! – настаивал поротый старейшина. – Вот сегодня ночью и пойдем!
– Боязно, – не сдавался кривоносый. – Вдруг этот молодой не сильно болен? Порубит, как курят! Он Сварожича сам-один убил!
– А может, пусть Хакиба их зарежет? – внезапно предложил сутулый. – У Хакибы, вон, и люди к оружию привычные, и сам он – из степняков, а этим убить – запросто. Хоть воина, хоть кого.
– А что! – оживился кривоносый. – Хакиба предложил, пускай Хакиба и делает!
– Ага! – недовольно процедил третий. – Хакиба сделает. И все, что на них, себе заберет. А ты видел, какая у молодого бронь? А казна тиунова?
– Тиуна я сам зарежу! – свирепо заявил поротый. – Сам! Как свинью!
– Решено, – подвел итог третий. – Убьем их, заберем всё и Хакибе продадим.
– А с ромеем что? – напомнил сутулый. – Его тоже под нож? А вдруг бог евойный осерчает?
– Да и пусть себе серчает, – махнул рукой кривоносый. – Это ж не наш бог, чужинский.
– Чужинский, да, но Сварог против него ополошал, – не унимался сутулый. – Сынка своего – не оборонил.
– Да какой там сынок! – Поротый дернулся, сморщился от боли, прошипел: – Сварог его и наказал. За то, что без права назвался сыном божьим.
– Руками христианина наказал? Что-то ты, брат…
– Наказал. А наказчика нам отдал. Вот то-то!
– Когда убивать будем? – будничным голосом поинтересовался третий. – Нынче?
– Ага. Но к утру ближе. Как посветлеет, а то нашуметь можем, – решил поротый. – И никому ни слова. Родичам скажем: княжьи сели в лодку свою и уплыли.
– А лодку утопим?
– Вот еще! Отгоним подальше и тоже Хакибе продадим. Это ж лодья настоящая. Будет в ней товары возить. Всё, братья. Расходимся и ждем первых петухов.
– А можно я с вами не пойду? – попросил сутулый. – Проку от меня в таком деле немного, сами знаете.
– Пойдешь! – жестко произнес поротый. – Чтоб не вышло потом, что мы убивали, а ты – в стороне.
Залка влетела в комнату и бросилась к отцу:
– Ой, батюшка, ой беда! Эти злыдни убить нас задумали!
Тиун лежал на лавке с мокрым полотенцем на голове – опять прихватило. На крик Залки он встрепенулся, охнул, сел… И замер, справляясь с тошнотой.
Монах, устроившийся на полу рядом с постелью Годуна, тоже вскочил, залопотал по-своему…
Тиун махнул на него: помолчи. Сглотнул набежавшую в рот слюну:
– Говори, дочка. Что?
– Они придут! Убивать нас придут!
– Кто? Хузары?
– Нет, старейшины здешние!
Тиун выдохнул:
– Когда? Сейчас?
– Нет, с рассветом!
– Сядь, не мельтеши!
Тиун снова лег на лавку, укрылся полотенцем:
– Рассказывай всё. Подробно.
Выслушав дочь, тиун задумался, потом попросил:
– Доча, глянь, как там Годун?
Залка глянула. Никак. Спит. Дышит ровно. Потрогала за плечо… Не проснулся.
Проснулся монах. Заворчал, отпихнул Залку. Ну как ему объяснить, что нужен Годун? Что убивать их придут?
Попыталась показать знаками. Не понял. Заругался по-своему. Замахнулся даже, отпихнул…
Как греть, так сам ее под бок гридню подсовывал, а нынче гонит. Вот дурак безъязыкий!
– Что делать, батюшка?
А он не знал, что ответить. Зачем он ее с собой взял?
Думалось: безопасно. Дружина хоть маленькая, но крепкая…
Что делать?
Четверо – это много. Он попытался вспомнить, чего они стоят, вожаки деревенские.
Вспоминалось трудно. Когда он с ними говорил, рядом стояла гридь. И потому смердьи вожаки казались ничтожной сволочью.
А теперь… Один, кажется, старый. А трое других? Один вроде кряжистый… А остальные? Будь он в силе, надел бы кольчужку, опоясался мечом… Глядишь, вразумил бы смердов, пусть даже и четверых. Хотя кольчужку надеть и так можно. И меч взять… Устоять бы на ногах, когда придут.
Так и сделал.
Облачился в воинское с помощью дочки под недоуменным взглядом ромея. Попросил дочку монаху тоже оружие дать…
Не взял. Отпихнул, заругался…
Теперь осталось только ждать.
Глава 6
Они пришли, когда в оконцах светлеть начало.
Сначала жеребец снаружи заржал, забил копытом… Но его, видать, отпугнули как-то, потому что сразу же застучали ноги по крыльцу, и в избу ввалились четверо старейшин.
У двоих – копья охотничьи, у одного – топор, а четвертый – с большим ножом.
Тиун встал навстречу, поднял меч…
Но голова закружилась, и он повалился обратно на лавку.
Меч подхватила Залка. Неловко, двумя руками, закричала отчаянно:
– А ну вон отсюда!
И тут в бой, завопив, кинулся монах. С голыми руками – на оружных. Монаху сунули рогатиной в живот, однако он успел ухватиться за древко, снова завопил, рванул рогатину на себя. Старейшина, хоть и большой, пузатый, на ногах не удержался, налетел на монаха, который тут же вцепился ему в бороду…
Другой старейшина ударил монаха копьем, как дубиной. Монах обмяк, отцепился от бороды…
И тут зашевелился Илья…
Илья очнулся от криков. С трудом выплыл из сонного тумана (снилось что-то недоброе), понял, что в яви тоже нехорошо, и первым делом нащупал рукоять меча, что лежал меж ним и стеной. Меч там все время лежал. Приходя в себя, Илья трогал рукоять, и это немного умаляло ощущение слабости. Словно дружескую руку сжимал.
Вот и сейчас прикосновение к мечу чуть прибавило сил и разбудило окончательно. Как раз когда монаху прилетело по голове, а тот, кто его ударил, щербато оскалясь, попытался воткнуть в Илью копье.
Что-что, а сражаться лежа Илья успел научиться. Ладонью отбил копье вверх, и острие воткнулось не в живот, а в стену.
Неудачливый убийца тут же отскочил, оставив оружие в стене.
Илья сел.
Мир плыл и качался. В серых сумерках трудно было разглядеть серые тени людей…
Но через пару мгновений в глазах прояснилось, и Илья увидел кучку сбившихся вместе перепуганных смердов.
– Да он еле дышит! – взвизгнул один из них. – Бей его, братья!
Но бить никто не спешил.
– Бейте! – взвизгнул тот же голос. – Гляньте, он даже меча не вынул!
Илья встряхнул головой, чтобы разогнать туман… И резкая боль в шее взбодрила как нельзя лучше.
Илья встал. Меч с шелестом вышел из проложенных мехом ножен.
Увидав боевую сталь, узорчатую полосу, годную лишь на то, чтоб отделять жизнь от смерти, каждый из смердов враз вообразил, будто эта жизнь будет – его. Потому стоило Илье сделать шаг – и старшинское воинство, побросав топоры-остроги, кинулось из избы прочь. Лишь