Богатырь читать онлайн

сначала мудя ему раздавил. Он, пес, оскопить меня хотел, руки отрубить… Вот я ему – такой же ласки. Спасибо тебе, батя!
– Да за что ж? – удивился Духарев. – Меня там не было.
– За слова твои. Что воин – это не ноги, а дух. А дух-то у меня посильней оказался, чем у Свардига, раз его гривна в моей сумке, а не моя – в его. Так, да?
– Всё так. – Духарев положил руку на затылок приемного сына. – Горжусь тобой, Илья Серегеич!
– Погордились – и хватит, – вмешалась Сладислава. – Илья, тебе – отдыхать, а с тобой, муж, мне поговорить надо. Выйдем-ка…
– У него опять те же боли, что раньше были, – озабоченно сообщила Сладислава, когда они вышли. – Думаю, перенапрягся он. Если опять стержень защемило, тогда худо. Но, может…
– Что – может?
– Может, и наоборот, – без особой уверенности продолжала Слада. – У него в последний месяц улучшение было. Небольшое совсем, но было. Я уж надеяться начала…
– А мне не сказала! – укорил Духарев.
– Рано было. А сейчас вообще не знаю, что сказать. Лиска эта, девка, которая с ним приехала. Надо бы ее порасспросить. Хотя сейчас уже не важно.
– А что – важно?
– Подождем, – решительно заявила Сладислава. – Поглядим. Я за Евпраксией послала. Она не помешает.
«Это уж точно», – подумал Сергей Иванович. Лучинка по медицинской части свою свекровь уже обошла. Слада это знала. Но признать вслух – гордость не позволяла.
– Что с Семирадом делать будем?
– Он – враг! – жестко произнес Сергей Иванович. – Он умрет.
– К князю пойдешь?
– Не пойду, – мотнул головой Духарев. – Если не будет доказательств, что нападение на Моров – его рук дело. А их не будет.
– Почему так думаешь?
– Свардиг был главным, я думаю. Он мертв. А и был бы жив, не сказал бы ничего. А смердов Владимир слушать не станет. Он же у нас, сама знаешь, казнить да карать не любит. Скажет: коли виновен, так Бог ему судья. Опять-таки не сам-один Семирад в Киеве. За ним – Путята, а за Путятой – Добрыня.
– Добрыня – друг нам, – напомнила Сладислава. – Это он тебе Моров дал.
– Не скажу, что друг, но не враг это точно, – согласился Духарев. – Но Добрыня – политик. Ему выгодно, чтоб князья-бояре киевские друг против друга ножи точили, а он нас мирил да усмирял.
– Раз так, то он тебе Семирада даже по плечу похлопать не даст, – покачала головой Сладислава. – Может, по торговым делам его попробовать прижать?
Сергей Иванович поглядел на озабоченное лицо жены… И вдруг улыбнулся.
– Ты чего? – удивилась княгиня.
– Какая ты красивая!
Сладислава зарозовела ланитами, будто юная девушка:
– Да ну тебя! Я ж о серьезном!
– И я о серьезном! – возразил Духарев. – Что может быть серьезнее тебя, моя ладо!
Он обнял жену, уткнулся носом в пахнущую лавандой и ладаном макушку:
– Люблю тебя, Сладушка! А о Семираде не думай. По плечу мы его похлопаем. Мечом. Раза два для надежности.
Уверен был в своей силе Сергей Иванович Духарев. И не попусту. Но в данном случае – переоценил. За что поплатится. Позже.
«А ничего так девка, – подумал Духарев, глядя на Лиску. – Кровь с молоком – это как раз про таких». Он попытался вспомнить, брал ее или так и не собрался. Не вспомнил. Да и какая разница.
– Ты ешь, не торопись, – велел Сергей Иванович. – Некуда уже торопиться. Ты в безопасности.
– Благодарствую, господин. – Девка смущалась, взгляда не поднимала, но кушала хорошо.
– Не господин я тебе больше. – Духарев сделал глоток, покатал во рту… Не очень. Значит, на продажу пойдет. Он отставил бокал. – Вольная ты теперь, Елисавета. Сама себе госпожа.
– Да я… Да как же… – Девушка от растерянности уронила ложку… И вдруг соскользнула с лавки, рухнула на колени, обняла сапоги Духарева. – За что, господин мой? В чем я провинилась? Молю богами всеми: не гони! Я всё, что велишь…
И разрыдалась.
Вот ведь дура… увестистая! Сергею Ивановичу пришлось привстать, чтобы поднять ее с пола и усадить на лавку, уже рядом с тобой.
– Глупая, кто же тебя гонит! – проговорил он, утирая рукавом мокрое лицо девушки. – Сын мой за тебя просил. Сказал: жизнью тебе обязан. Значит, и я – тоже.
– Сам просил? – Лицо девушки вспыхнуло от радости. И тут же угасло: – Только ведь по правде не я его спасла, а он меня.
– Ну-ка, ну-ка…
Лиска рискнула глянуть в суровое, иссеченное шрамами и морщинами лицо князя: нет, не сердится. И начала говорить.
О том, как падали стрелы и люди со стен. Как жутко кричали раненые. Как разломали ворота и ворвались в крепость враги. Как добивали тех, что с оружием, а остальных собрали в кучу страшные чужие люди. А самый страшный измывался над Ильей, а потом потащил его в конюшню: пытать.
Как стаскивали во двор богатства из терема. Как ссорились и даже дрались меж собой захватчики, а потом выхватывали из толпы пленных девок покрасивее и насиловали тут же, прямо на снегу. И ее, Лиску, тоже схватили и поволокли, хоть и не сразу, потому что выпачкалась в грязи и саже, чтоб дурнушкой показаться. Не помогло. Разглядели. Разложили, но не успели ничего, потому что вылетел из конюшни всадник. Огромный, яростный, весь в крови. Илья. Грозный, будто сам бог Перун. Посшибал насильников, будто полешки деревянные, крикнул Лиске: «Прыгай!»
И она прыгнула, вцепилась в деревянный седельный короб, и они помчались, да так быстро, что быстрей были только стрелы, что метал Илья.
По ним тоже стреляли…
Сергей Иванович слушал и удивлялся: простая ведь девка совсем. Холопка. Никто ее ни храбрости не учил, ни самопожертвованию. А ведь это она, по факту, Илью спасла. Нет, врагов он убивал сам, пачками, но без нее бы точно погиб. Была в ней внутренняя сила, без которой не то что убивать, – пробежать десяток километров по снегу, держась за стремя, не под силу. А она пробежала. Да не с утра, в охотку, а после обороны и захвата Морова, после всего, что пережила. И бежала, и убила, защищая Илью, и на коня подняла, и в Киев привезла. И как это объяснить? Любовью? Ну да, любовь чудеса творит. Но для таких, поистине воинских, подвигов одной любви маловато будет. Значит, есть в ней корень правильный. Есть и был. Только вот Сергей Иванович корня этого раньше не разглядел. А вот Слада, умница, – сумела. Выбрала ее – из многих, – приставила к Илье. Хотя если подумать: Илья тоже из таких, из смердов. Только его уже не Слада разглядела, а Артём. С другой стороны, и он сам, Сергей Иванович Духарев, пусть из другого времени человек, но и у него за спиной точно нет двадцати поколений предков-воинов, как у друга Машега.
– Иди, поешь. – Духарев подтолкнул к столу выговорившуюся, разомлевшую от его руки и внимания Лиску. – И не тревожься о будущем. Будешь с Ильей и дальше. А раз ты теперь свободная, то и жаловать тебя будем как свободную. И уйдешь, если захочешь…
– Да я…
– Если захочешь, – с нажимом произнес Сергей Иванович и замолк. Задумался. О людях. Которые вроде на одной земле растут, а одни – так, осинки кривенькие, а другие поднимаются и встают, как дубравы над днепровским берегом.
И было во всем этом что-то важное, что-то особенное, такое, что, кажется, если додумаешь мысль, то всё в мире сразу ясно и внятно станет.
Не додумалось. И мысли на другое перескочили. На боярина Семирада, сволочь коварную. И на то, что с ним делать. То есть что делать – понятно. Но как? Убить ли тайно или обличить перед князем и добиться не просто смерти, но позора и казни? Второе, конечно, полезнее будет. И для авторитета, и для самолюбия. Но получится ли?
Зависит от того, с чем вернется из Морова Развай…
– Покушала? – спросил Сергей Иванович. – Ну и славно. – Сейчас пойдем найдем княгиню, чтоб определила тебе место, где жить. Ты теперь – свободная…
– Мне бы – к Илье поближе… – робко попросила Лиска. – Как в Морове было.
– Решим, – кивнул Духарев и снял со стены меч с боевым поясом. Охрана охраной, а самому тоже имеет смысл поберечься. Они теперь, считай, на военном положении.
Князь-воевода замешкался, опоясываясь, и потому Лиска вышла из палаты первой.
…И сразу кто-то – цап за ее за грудь! Да больно так, что Лиска вскрикнула.
– Ай, телочка какая! – Здоровяк-дружинник, кудрявый, с молодой, редкой еще бородкой, лыбился во все зубы. – А пошли со мной…
Куда именно звал ее молодец, Лиска так и не узнала. Сбоку что-то мелькнуло, и дружинника шваркнуло об стену.
Он тут же вскочил, хватанул рукоять меча…
Но тотчас выпустил и зарозовел скулами, будто девица на морозе.
Лиска оглянулась. Позади стоял князь-воевода и потирал кулак.
– Понял? – спросил он парня.
Дружинник закивал быстро-быстро.
– Да не то ты понял, – с досадой пробасил князь-воевода. – Елисавета Илью спасла. Билась за него оружно. А ты… Эх!
Лиска глянула на дружинника, а тот уже не розов был, а красен, как бурак. И глядел на Лиску будто пес, сдуру тяпнувший хозяина за руку.
– Винись, – разрешил князь-воевода, и дружинник согнул спину в поясном поклоне и уже снизу, в пол, пробормотал:
– Прости, девица красная, не знал, не ведал! Прости дурня, я уж за обиду отдарюсь, ты не думай…
– Прощаешь ли? – строго спросил князь-воевода.
– Да чего там, – пискнула Лиска. – Прощаю, а как же.
Молодец разогнулся, но не сразу. Сначала взял Лискину руку… и поцеловал. Как боярыне! Тут уж и Лиска зарделась.
«Хороша девка, – подумал Сергей Иванович. – Как пряник медовый! Так бы и укусил!»
Может, и «укусил» бы. Раньше. Теперь – нельзя.
– Пошли, Елисавета, – сказал он. – Со мной пошли, а то еще кому после… виниться придется.
– Да ты только скажи, батько, я за нее любому бошку скручу! – влез дружинник, но князь-воевода перебил:
– Рот закрой! Ты для чего тут стоишь? Девушек позорить или покои мои стеречь? Вот и стереги! Как-нибудь без бошкокрутов обойдемся.
Глава 14
– Спускать нельзя, – твердо произнес Богуслав. – И требовать княжьего суда, я думаю, тоже. Если наш род не может сам наказать обидчика, чего мы тогда стоим? И, бать, я уверен: будь здесь Артём, он сказал бы то же самое. И Йонах.
Это уж точно, подумал Сергей Иванович. Йонах, сын Машега, решал такие вещи просто: стрелой в брюхо.
– Смерть, – сказал Духарев, – вещь необратимая. Семирад нам, безусловно, не друг. Но о том, что он стоит за нападением на Моров, нам известно только со слов Ильи.
– Ты сомневаешься в том, что сказал Илюха? – удивился Богуслав.
Сергей Иванович покачал головой. Даже если бы он сомневался, теперь у него была прорва доказательств. Вернулся Развай. И пригнал с собой целую толпу «доказательств».
Лесовики задержались на ночь в Морове, обжираясь княжьими запасами, упиваясь медами и пивом, услаждаясь пленными женщинами. Только к полудню следующего дня они кое-как собрались, погрузили на возы добычу, собрали полон…
И не ушли дальше околицы Морова.
Они даже не сопротивлялись, когда на них налетели гридни Духарева. Побросали оружие и попадали на снег. Смерды и есть смерды. Стойкость им не свойственна. Их можно исполчить на кровавое дело. Можно даже заставить сражаться, если есть некто, за кем можно следовать. Настоящий вождь с десятком профессиональных воев может вести за собой ополчение,