Жажда читать онлайн

– Кажется, так.

Ракель толкнула его, спустила ноги с кровати, надела тапки и, презрительно фыркая, вышла за дверь. Харри услышал, как она фыркнула снова, спускаясь по лестнице.

– Вскипятишь еще воды для кофе? – громко спросил он.

– Кэри Грант! – прокричала она. – И Курт Кобейн. В одном лице.

Харри услышал, как она копошится внизу, услышал бульканье чайника. Он положил газету на тумбочку и закинул руки за голову. Он улыбался. Счастье. Когда он вставал, его взгляд скользнул по ее части газеты, оставленной на подушке. На фотографии он увидел место преступления, оцепленное полицейской лентой, закрыл глаза и подошел к окну. Там он вновь разомкнул веки и посмотрел на ели. Он знал, что сейчас он сможет. Сможет забыть имя того, кого не поймали.

Он проснулся. Ему опять снилась мама. И мужчина, который утверждал, что он – его отец. Он подумал о том, что это за пробуждение. Он выспался. Он спокоен. Он удовлетворен. Основная причина этого лежала на расстоянии меньше вытянутой руки от него. Он повернулся к ней. Вчера он охотился. Он не собирался, но когда увидел в баре ее, ту женщину из полиции, ему показалось, что судьба на мгновение взяла бразды правления в свои руки. Осло – маленький город, люди постоянно натыкаются друг на друга, но все же… Однако он не потерял контроля над собой, он научился искусству самообладания. Он разглядывал черты лица, волосы, руки той, что лежала под немного неестественным углом. Она была холодна и не дышала, запах лаванды почти улетучился, но это ничего, она выполнила свою работу.

Он отбросил одеяло в сторону и подошел к платяному шкафу. Вынул форму и почистил ее. Он уже чувствовал, что кровь быстрее побежала по жилам. Будет еще один хороший день.

Глава 7

Пятница, первая половина дня

Харри Холе шел по коридору Полицейской академии вместе со Столе Эуне. Харри, рост которого составлял сто девяносто три сантиметра, был почти на двадцать сантиметров выше своего друга, который был на двадцать лет его старше и значительно круглее.

– Меня удивляет, что именно ты не можешь распутать такое очевидное дело, – сказал Эуне и проверил, в порядке ли его галстук-бабочка в крапинку. – Это никакая не загадка: ты стал преподавателем, потому что твои родители были преподавателями. Или, точнее, твой отец был преподавателем. Даже после его смерти ты ищешь отцовского одобрения, которого не удостоился, пока работал полицейским, но в роли полицейского оно тебе было не нужно, потому что ты восстал против отца и не хотел быть таким, как он, ведь ты считал его жалким человеком, не сумевшим спасти жизнь твоей матери. Ты перенес собственное несовершенство на него и стал полицейским, чтобы хорошо делать эту работу. Ты тоже не мог спасти свою мать и поэтому захотел спасать всех нас от смерти, а точнее, от убийц.

– Мм… Сколько тебе платят в час за это?

Эуне рассмеялся:

– Кстати, о часах; что там с Ракелью и ее головной болью?

– Примерно час в день, – ответил Харри. – Ее отец в пожилом возрасте начал страдать мигренью.

– Наследственность. Это как заказать предсказание и пожалеть об этом. Нам, людям, никогда не нравилось неизбежное. Например, смерть.

– Наследственность – это не неизбежность. Дедушка говорил, что, как и его отец, стал алкоголиком с первого раза, едва попробовал алкоголь. А вот мой отец наслаждался – да, наслаждался – алкоголем всю свою жизнь, а алкашом не стал.

– Значит, алкоголизм проскочил одно поколение, так бывает.

– Или же генетика – всего лишь приятное оправдание моей слабохарактерности.

– Это так, но, черт возьми, должно же у человека быть право объяснять генетикой в том числе свой слабый характер.

Харри улыбнулся, и студентка, шедшая им навстречу, неправильно истолковала его улыбку и ответила на нее.

– Катрина прислала мне фотографии с места преступления в Грюнерлёкке, – сказал Эуне. – Что ты об этом думаешь?

– Я не читаю криминальную хронику.

Перед ними находилась открытая дверь в аудиторию номер два. Лекция входила в программу студентов последнего курса, но Олег сказал, что он и еще пара студентов первого курса попробуют пробраться на нее. Все верно, аудитория была переполнена. Студенты и даже некоторые преподаватели сидели на ступеньках лестниц и стояли вдоль стен.

Харри подошел к кафедре и включил микрофон. Он оглядел собравшихся, машинально выискивая физиономию Олега. Разговоры стихли, наступила тишина. Харри облизал губы. Самым странным было не то, что он стал преподавателем, а то, что ему это нравилось. Он, кого большинство людей воспринимали как молчаливого, замкнутого человека, чувствовал себя более раскованным перед группой требовательных студентов, чем перед парнем за кассой в магазине «Севен-элевен». Тот положил на прилавок пачку «Кэмел лайт», и Харри открыл было рот, чтобы повторить свой заказ, «Кэмел», но услышал позади себя ропот в очереди. Тогда так и случилось (как, бывало, случалось в плохие дни с нервами на пределе), что он вышел из магазина с пачкой «Кэмел лайт», выкурил одну сигарету, а остаток пачки выкинул в урну. А сейчас он пребывал в зоне комфорта. Его предмет. Убийство. Харри прокашлялся. Он не обнаружил вечно серьезного лица Олега, зато увидел другого хорошо знакомого человека. С черной повязкой на глазу.

– Вижу, некоторые из вас перепутали аудиторию, это лекция третьего курса по полицейским расследованиям для студентов-выпускников.

Смех. Никто и не подумал покинуть место преступления.

– Ладно, – сказал Харри. – Тех из вас, кто пришел на очередную сухую лекцию о расследовании убийств, я, к сожалению, должен расстроить. Сегодня у нас в гостях многолетний консультант отдела по расследованию убийств Полицейского управления и наиболее публикуемый скандинавский психолог, специализирующийся на вопросах насилия и убийств. Но прежде чем передать слово Столе Эуне, поскольку я знаю, что он добровольно не отдаст его обратно, напоминаю, что в следующую среду у нас снова состоится перекрестный допрос. Дело о пентаграмме. Описание обстоятельств дела, протокол осмотра места преступления и выписки допросов, как обычно, находятся по адресу ПА – косая черта – расследование. Столе?

Разразились аплодисменты, и Харри направился к лестнице, а Эуне прошествовал к кафедре, выпятив вперед брюшко и довольно улыбаясь.

– Синдром Отелло! – прокричал Эуне и, подойдя к микрофону, понизил голос. – Синдром Отелло – это профессиональное обозначение того, что мы называем болезненной ревностью, которая является мотивом большинства убийств, совершаемых в нашей стране. Точно так же, как в пьесе Уильяма Шекспира «Отелло». Родриго влюблен в новоиспеченную жену генерала Отелло Дездемону, а хитрый офицер Яго ненавидит Отелло, потому что думает, что генерал обошел его при назначении нового лейтенанта. Яго видит возможность проложить путь для своей карьеры, уничтожив Отелло, поэтому он помогает Родриго поссорить Отелло и его жену. Хитрец Яго заражает мозг и сердце Отелло вирусом, опасным и живучим вирусом, способным принимать различные формы, – ревностью. Отелло болеет все сильнее и сильнее, ревность вызывает у него припадок эпилепсии, он лежит на сцене и трясется. В итоге Отелло убивает свою жену и в завершение кончает жизнь самоубийством. – Эуне подтянул рукава твидового пиджака. – Я пересказал вам полное содержание пьесы не потому, что Шекспир входит в программу обучения в Полицейской академии, а потому, что вам тоже необходимо получить чуточку общего образования.

Смех.

– Так что же такое, мои неревнивые дамы и господа, синдром Отелло?

– Чему обязаны визитом? – прошептал Харри. Он стоял в задней части аудитории рядом с Микаэлем Бельманом. – Интересуешься ревностью?

– Нет, – ответил Бельман. – Я хочу, чтобы ты расследовал последнее убийство.

– Тогда, боюсь, ты пришел напрасно.

– Я хочу, чтобы ты сделал то, что делал раньше: возглавил маленькую группу, ведущую параллельное расследование и независимую от основной следственной группы.

– Благодарю, начальник полиции, но мой ответ – нет.

– Ты нужен нам, Харри.

– Да. Здесь.

Бельман коротко рассмеялся:

– Я не сомневаюсь, что ты хороший учитель, но ты не незаменимый. Однако так уж вышло, что ты – незаменимый следователь.

– Я покончил с убийствами.

Микаэль Бельман, улыбаясь, покачал головой:

– Да ладно тебе, Харри. Как долго, по-твоему, ты сможешь прятаться здесь и делать вид, что ты не тот, кто ты есть на самом деле? Ты не травоядное животное, как вон тот, за кафедрой, Харри. Ты – хищник. В точности как я.

– Ответ – нет.

– А у хищников, как известно, острые зубы. Это возводит их на самый верх пищевой цепочки. Вижу, там сидит Олег. Кто бы мог подумать, что он поступит в Полицейскую академию?

Харри почувствовал, как зашевелились на затылке волосы, посылая ему предостережение.

– Я живу так, как хочу, Бельман. Я не могу вернуться назад, и это окончательный ответ.

– Особенно учитывая, что чистая биография является обязательным требованием для поступления.

Харри не ответил. Эуне еще раз рассмешил аудиторию, и Бельман тоже посмеялся, потом положил руку на плечо Харри, наклонился к нему и еще больше понизил голос:

– Хотя прошло уже несколько лет, у меня остались связи среди людей, которые смогут подтвердить, что видели, как Олег в те времена покупал героин. Срок – два года. Вряд ли его посадят, но полицейским он никогда не станет.

Харри покачал головой:

– Даже ты никогда бы так не поступил, Бельман.

Бельман хмыкнул:

– Разве? Возможно, это все равно что стрелять из пушки по воробьям, но, честно говоря, мне очень важно, чтобы это дело было раскрыто.

– Если я откажусь, ты все равно ничего не выиграешь, навредив моей семье.

– Может, и нет, но давай не забывать, что я… как бы это выразиться? Ненавижу тебя.

Харри уставился на спины стоящих перед ним:

– Ты не тот человек, который позволяет чувствам брать над собой верх, Бельман, у тебя их слишком мало. Что ты ответишь, когда выяснится, что ты долгое время обладал информацией о студенте Полицейской академии Олеге Фёуке и не давал ей ходу? Не стоит блефовать, когда противник знает, что у тебя плохие карты, Бельман.

– Если ты готов поставить будущее мальчишки на то, что я блефую, то пожалуйста, Харри. Речь только об этом конкретном деле. Раскрой его для меня, и мы забудем обо всем остальном. Даю тебе срок ответа до вечера.

– Чисто из любопытства, Бельман. Почему именно это дело так важно для тебя?

Бельман пожал плечами:

– Политика. Хищникам нужно мясо. Помни, что я тигр, Харри. А ты – всего лишь лев. Тигры весят больше, и на каждый килограмм их тела приходится больше мозга. Римляне знали это, поэтому, когда они выпускали на арену Колизея льва против тигра, они знали, что лев будет убит.

Харри увидел, как впереди одна голова повернулась в их сторону. Олег улыбнулся и поднял вверх большой палец. Мальчику скоро исполнится двадцать два. У него губы и глаза матери, а темные блестящие волосы – от русского отца, которого он уже не помнил. Харри ответил ему поднятым вверх большим пальцем и попытался улыбнуться. Когда он повернулся туда, где стоял Бельман, того уже не было.

– Синдромом Отелло страдают преимущественно мужчины, – раздавался голос Столе Эуне. – В то время как мужчины-убийцы с синдромом Отелло действуют преимущественно руками, Отелло-женщины используют ударное оружие или нож.

Харри прислушался к тонкому-претонкому льду над черной водой прямо у него под ногами.

– Выглядишь таким серьезным, – сказал Эуне, вернувшись из туалета в кабинет Харри, допил содержимое кофейной чашки и надел пальто. – Тебе понравилась лекция?

– Да-да. Там был Бельман.

– Я видел его. Что ему понадобилось?

– Он пытался угрозами заставить меня взяться за расследование этого нового убийства.

– И что ты ответил?

– Нет.

Эуне кивнул:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22