Три товарища читать онлайн

– В пять часов, – проквакал клерк.
– Филомена – классная кобыла, – бормотал Густав. – Особенно на полном карьере. – Он вспотел от волнения. – Где следующие скачки? – спросил он.
– В Хоппегартене, – ответил кто-то рядом.
Густав продолжал листать списки:
– Для начала поставим по две монеты на Тристана. Он придет первым!
– А ты что-нибудь смыслишь в этом? – спросил я.
– Что-нибудь? – удивился Густав. – Я знаю каждое конское копыто.
– И ставите на Тристана? – удивился кто-то около нас. – Единственный шанс – это Прилежная Лизхен! Я лично знаком с Джонни Бернсом.
– А я, – ответил Густав, – владелец конюшни, в которой находится Прилежная Лизхен. Мне лучше знать.
Он сообщил наши ставки человеку за стойкой. Мы получили квитанции и прошли дальше, где стояло несколько столиков и стулья. Вокруг нас назывались всевозможные клички. Несколько рабочих спорили о скаковых лошадях в Ницце, два почтовых чиновника изучала сообщение о погоде в Париже, какой-то кучер хвастливо рассказывал о временах, когда он был наездником. За одним из столиков сидел толстый человек с волосами ежиком и уплетал одну булочку за другой. Он был безучастен ко всему. Двое других, прислонившись к стене, жадно смотрели на него. Каждый из них держал в руке по квитанции, но, глядя на их осунувшиеся лица, можно было подумать, что они не ели несколько дней.
Резко зазвонил телефон. Все навострили уши. Клерк выкрикивал клички лошадей. Тристана он не назвал.
– Соломон пришел первым, – сказал Густав, наливаясь краской. – Проклятье! И кто бы подумал? Уж не вы ли? – обратился он злобно к «Прилежной Лизхен», – Ведь это вы советовали ставить на всякую дрянь…
К нам подошел фон Билинг.
– Послушались бы меня, господа… Я посоветовал бы вам поставить на Соломона! Только на Соломона! Хотите на следующий забег?..
Густав не слушал его. Он успокоился и завел с «Прилежной Лизхен» профессиональный разговор.
– Вы понимаете что-нибудь в лошадях? – спросил меня Билинг.
– Ничего, – сказал я. – Тогда ставьте! Ставьте! Но только сегодня, – добавил он шепотом, – и больше никогда. Послушайте меня! Ставьте! Неважно, на кого – на Короля Лира, на Серебряную Моль, может быть на Синий Час. Я ничего не хочу заработать. Выиграете – дадите мне что-нибудь… – Он вошел в азарт, его подбородок дрожал. По игре в покер я знал, что новички, как правило, выигрывают.
– Ладно, – сказал я. – На кого?
– На кого хотите… На кого хотите…
– Синий Час звучит недурно, – сказал я. – Значит, десять марок на Синий Час.
– Ты что, спятил? – спросил Густав.
– Нет, – сказал я.
– Десяток марок на эту клячу, которую давно уже надо пустить на колбасу?
«Прилежная Лизхен», только что назвавший Густава живодером, на сей раз энергично поддержал его:
– Вот еще выдумал! Ставить. на Синий Час! Ведь это корова, не лошадь, уважаемый! Майский Сон обскачет ее на двух ногах! Без всяких! Вы ставите на первое место?
Билинг заклинающе посмотрел на меня и сделал мне знак.
– На первое, – сказал я.
– Ложись в гроб, – презрительно буркнул «Прилежная Лизхен».
– Чудак! – Густав тоже посмотрел на меня, словно я превратился в готтентота. – Ставить надо на Джипси II, это ясно и младенцу.
– Остаюсь при своем. Ставлю на Синий Час, – сказал я. Теперь я уже не мог менять решение. Это было бы против всех тайных законов счастливчиков-новичков.
Человек в фиолетовой рубашке протянул мне квитанцию. Густав и «Прилежная Лизхен» смотрели на меня так, будто я заболел бубонной чумой. Они демонстративно отошли от меня и протиснулись к стойке, где, осыпая друг друга насмешками, в которых все же чувствовалось взаимное уважение специалистов, они поставили на Джипси II и Майский Сон.
Вдруг кто-то упал. Это был один из двух тощих мужчин, стоявших у столиков. Он соскользнул вдоль стены и тяжело рухнул. Почтовые чиновники подняли его и усадили на стул. Его лицо стало серо-белым. Рот был открыт.
– Господи боже мой! – сказала одна из проституток, полная брюнетка с гладко зачесанными волосами и низким лбом, – пусть кто-нибудь принесет стакан воды.
Человек потерял сознание, и я удивился, что это почти никого не встревожило. Большинство присутствующих; едва посмотрев на него, тут же повернулись к тотализатору.
– Такое случается каждую минуту, – сказал Густав. – Безработные. Просаживают последние пфенниги. Поставят десять, хотят выиграть тысячу. Шальные деньги им подавай!
Кучер принес из табачного киоска стакан воды. Черноволосая проститутка смочила платочек и провела им по лбу и вискам мужчины. Он вздохнул и неожиданно открыл глаза. В этом было что-то жуткое: совершенно безжизненное лицо и эти широко открытые глаза, – казалось, сквозь прорези застывшей черно-белой маски с холодным любопытством смотрит какое-то другое, неведомое существо.
Девушка взяла стакан и дала ему напиться. Она поддерживала его рукой, как ребенка. Потом взяла булочку со стола флегматичного обжоры с волосами ежиком:
– На, поешь… только не спеши… не спеши… палец мне откусишь… вот так, а теперь попей еще…
Человек за столом покосился вслед своей булочке, но ничего не сказал. Мужчина постепенно пришел в себя. Лицо его порозовело. Пожевав еще немного, он с трудом поднялся. Девушка помогла ему дойти до дверей. Затем она быстро оглянулась и открыла сумочку:
– На, возьми… а теперь проваливай… тебе надо жрать, а не играть на скачках…
Один из сутенеров, стоявший к ней спиной, повернулся. У него было хищное птичье лицо и торчащие уши. Бросались в глаза лакированные туфли и спортивное кепи.
– Сколько ты ему дала? – спросил он.
– Десять пфеннигов.
Он ударил ее локтем в грудь:
– Наверно, больше! В другой раз спросишь у меня.
– Полегче, Эде, – сказал другой. Проститутка достала помаду и принялась красить губы.
– Но ведь я прав, – сказал Эде.
Проститутка промолчала.
Опять зазвонил телефон. Я наблюдав за Эде и не следил за сообщениями.
– Вот это называется повезло! – раздался внезапно громовой голос Густава. – Господа, это больше, чем везение, это какая-то сверхфантастика! – Он ударил меня по плечу. – Ты заграбастал сто восемьдесят марок! Понимаешь, чудак ты этакий. Твоя клячонка с этакой смешной кличкой всех обставила!
– Нет, правда? – спросил я.
Человек в фиолетовой рубашке, с изжеванной бразильской сигарой в зубах, скорчил кислую мину и взял мою китанцию:
– Кто вам посоветовал?
– Я, – поспешно сказал Бидинг с ужасно униженной выжидающей улыбкой и, отвесив поклон, протиснулся ко мне. – Я, если позволите… мои связи…
– Ну, знаешь ли… – Шеф даже не посмотрел на него и выплатил мне деньги. На минуту в помещении тотализатора воцарилась полная тишина. Все смотрели на меня. Даже невозмутимый обжора и тот поднял голову.
Я спрятал деньги.
– Больше не ставьте! – шептал Билинг. – Больше не ставьте! – Его лицо пошло красными пятнами. Я сунул ему десять марок. Густав ухмыльнулся и шутливо ударил меня кулаком в грудь:
– Вот видишь, что я тебе сказал! Слушайся Густава, и будешь грести деньги лопатой!
Что же касается кобылы Джипси II, то я старался не напоминать о ней бывшему ефрейтору санитарной службы. Видимо, она и без того не выходила у него из головы.
– Давай пойдем, – сказал он, – для настоящих знатоков день сегодня неподходящий.
У входа кто-то потянул меня за рукав. Это был «Прилежная Лизхен».
– А на кого вы рекомендуете ставить на следующих скачках? – спросил он, почтительно и алчно.
– Только на Танненбаум, – сказал я в пошел с Густавом в ближайший трактир, чтобы выпить за здоровье Синего Часа. Через час у меня было на тридцать марок меньше. Не смог удержаться. Но я все-таки вовремя остановился. Прощаясь, Билинг сунул мне какой-то листок:
– Если вам что-нибудь понадобится! Или вашим знакомым. Я представитель прокатной конторы. – Это была реклама порнографических фильмов, демонстрируемых на дому. – Посредничаю также при продаже поношенной одежды! – крикнул он мне вслед. – За наличный расчет.
В семь часов я поехал обратно в мастерскую. «Карл» с ревущим мотором стоял во дворе.
– Хорошо, что ты пришел, Робби! – крикнул Кестер. – Мы как раз собираемся испытать его! Садись!
Вся наша фирма была в полной готовности. Отто повозился с «Карлом» и внес в него кое-какие улучшения и изменения, – через две недели предстояли горные гонки. Теперь Кестер хотел совершить первый испытательный пробег.
Мы сели. Юпп в своих огромных спортивных очках устроился рядом с Кестером. У него был бы разрыв сердца, если бы мы не взяли его с собой. Ленц и я сели сзади.
«Карл» рванулся с места и помчался. Мы выехали из города и шли со скоростью сто сорок километров. Ленц и я крепко ухватились за спинки передних сидений. Ветер дул с такой силой, что, казалось, оторвет нам головы.
По обе стороны шоссе мелькали тополя, баллоны свистели, и чудесный рев мотора пронизывал нас насквозь, как дикий крик свободы. Через четверть часа мы увидели впереди черную точку. Она быстро увеличивалась. Это была довольно тяжелая машина, шедшая со скоростью восемьдесят – сто километров. Не обладая хорошей устойчивостью, она вихляла из стороны в сторону. Шоссе было довольно узким, и Кестеру пришлось сбавить скорость. Когда мы подошли на сто метров и уже собрались сигналить, мы вдруг заметили на боковой дороге справа мотоциклиста, тут же скрывшегося за изгородью у перекрестка.
– Проклятье! – крикнул Ленц. – Сейчас будет дело!
В ту же секунду на шоссе впереди черной машины появился мотоциклист. Он был метрах в двадцати от нее и, видимо, неверно оценив ее скорость, попытался прямо с поворота проскочить вперед. Машина взяла резко влево; но и мотоцикл подался влево. Тогда машина круто метнулась вправо, задев мотоцикл крылом. Мотоциклист перелетел через руль и плюхнулся на шоссе. Машину стало заносить, водитель не мог овладеть ею. Сорвав дорожный знак и потеряв при этом фару, она с грохотом врезалась в дерево.
Все произошло в несколько секунд. В следующее мгновенье, на большой еще скорости, подъехали мы. Заскрежетали баллоны. Кестер пустил «Карла», как коня, между помятым мотоциклом и стоявшей боком, дымящейся машиной; он едва не задел левым колесом руку лежавшего мотоциклиста, а правым – задний бампер черной машины. Затем взревел мотор, и «Карл» снова вышел на прямую; взвизгнули тормоза, и все стихло.
– Чистая работа, Отто! – сказал Ленц.
Мы побежали назад и распахнули дверцы машины. Мотор еще работал. Кестер резко выдернул ключ зажигания. Пыхтение двигателя замерло, и мы услышали стоны.
Все стекла тяжелого лимузина разлетелись вдребезги. В полумраке кузова мы увидели окровавленное лицо женщины. Рядом с нею находился мужчина, зажатый между рулем и сидением. Сперва мы осторожно вытащили женщину и положили ее у обочины шоссе. Ее лицо было сплошь в порезах. В нем торчало несколько осколков. Кровь лилась беспрерывно. В еще худшем состоянии была правая рука. Рукав белого жакета стал ярко-красным от крови. Ленц разрезал его. Кровь хлынула струей потом, сильно пульсируя, продолжала идти толчками. Вена была перерезана. Ленц скрутил жгутом носовой платок.
– Вытащите мужчину, с ней я сам справлюсь, – сказал он. – Надо поскорее добраться до ближайшей больницы.
Чтобы освободить мужчину, нужно было отвинтить спинку сидения. К счастью, мы имели при себе необходимый инструмент, и дело пошло довольно быстро. Мужчина истекал кровью. Казалось, что у него сломано несколько ребер. Колено у него тоже было повреждено. Когда мы стали его вытаскивать, он со стоном упал нам на руки, но оказать ему помощь на месте мы не могли. Кестер подал «Карла» задним ходом к месту аварии. Женщина, видя его приближение, судорожно закричала от страха, хотя «Карл» двигался со скоростью пешехода. Мы откинули спинку одного из передних сидений я уложили мужчину. Женщину мы усадили сзади. Я стал возле нее на подножку. Ленц пристроился на другой подножке и придерживал раненого.
– Юпп, останься здесь и следи за машиной, – сказал Ленц.
– А куда девался мотоциклист? – спросил я.
– Смылся, пока мы работали, – сказал Юпп.
Мы медленно двинулись вперед. Неподалеку от следующей деревни находился небольшой дом. Проезжая мимо, мы часто видели это низкое белое здание на холме. Насколько мы знали, это была какая-то частная психиатрическая клиника для богатых пациентов. Здесь не было тяжелобольных. Мы полагали, что там, конечно, есть врач и перевязочная.
Мы въехали на холм и позвонили. Нам открыла очень хорошенькая сестра. Увидев кровь, она побледнела и побежала обратно. Вскоре появилась другая, намного старше первой.
– Сожалею, – сказала она сразу, – но мы не имеем возможности оказывать первую помощь при несчастных случаях. Вам придется поехать в больницу имени Вирхова. Это недалеко.
– Почти час езды отсюда, – заметил Кестер.
Сестра недружелюбно посмотрела на него:
– Мы не приспособлены для оказания такой помощи. К тому же, здесь нет врача…
– Тогда вы нарушаете закон, – заявил Ленц. – Частные лечебные учреждения вроде вашего обязаны иметь постоянного врача. Не позволите ли вы мне воспользоваться телефоном? Я хотел бы созвониться с полицией и редакцией газеты.
Сестра заколебалась.
– Думаю, вам незачем волноваться, – холодно заметил Кестер. – Ваш труд будет, безусловно, хорошо оплачен. Прежде всего нам нужны носилки. А врача вы, вероятно, сумеете разыскать.
Она все еще стояла в нерешительности.
– Согласно закону, – пояснил Ленц, – у вас должны быть носилки, а также достаточное количество перевязочных материалов…
– Да, да, – ответила она поспешно, явно подавленная таким детальным знанием законов. – Сейчас я пошлю кого-нибудь…
Она исчезла.
– Ну, знаете ли! – возмутился я.
– То же самое может произойти и в городской больнице, – спокойно ответил Готтфрид. – Сначала деньги, затем всяческий бюрократизм, и уже потом помощь.
Мы вернулись к машине и помогли женщине выйти. Она ничего не говорила и только смотрела на свои руки. Мы доставили ее в небольшое помещение на первом этаже. Потом нам дали носилки для мужчины. Мы принесли его к зданию клиники. Он стонал.
– Одну минутку… – произнес он с трудом. Мы посмотрели на него. Он закрыл глаза. – Я хотел бы, чтобы никто не узнал об этом.
– Вы ни в чем не виноваты, – ответил Кестер. – Мы все видели и охотно будем вашими свидетелями.
– Не в этом дело, – сказал мужчина. – Я по другим причинам не хочу, чтобы это стало известно. Вы понимаете?.. – Он посмотрел на дверь, через которую прошла женщина.
– Тогда вы в надежном месте, – заявил Ленц. – Это частная клиника. Остается только убрать вашу машину, пока полиция не обнаружила ее.
Мужчина привстал:
– Не смогли ли бы вы сделать и это для меня? Позвоните в ремонтную мастерскую и дайте мне, пожалуйста, ваш адрес! Я хотел бы… я вам так обязан…
Кестер сделал рукой отрицательный жест.
– Нет, – сказал мужчина, – я все-таки хочу знать ваш адрес.
– Все очень просто, – ответил ему Ленц. – Мы сами имеем мастерскую и ремонтируем такие машины, как ваша. Если вы согласны, мы можем ее немедленно отбуксировать и привести в порядок. Этим мы поможем вам, а в известной мере и себе.
– Охотно соглашаюсь, – сказал мужчина. – Вот вам мой адрес… я сам приеду за машиной, когда она будет готова, или пришлю кого-нибудь.
Кестер спрятал в карман визитную карточку, и мы внесли пострадавшего в дом. Между тем появился врач, еще совсем молодой человек. Он смыл кровь с лица женщины. Мы увидели глубокие порезы. Женщина привстала, опираясь на здоровую руку, и уставилась на сверкающую никелевую чашу, стоявшую на перевязочном столе.
– О! – тихо произнесла она и с глазами, полными ужаса, откинулась назад.
Мы поехали в деревню, разыскали местного кузнеца и попросили у него стальной трос и приспособление для буксировки.
Мы предложили ему двадцать марок. Но кузнец был полон недоверия и хотел увидеть машину лично. Мы повезли его к месту аварии.
Юпп стоял посредине шоссе и махал рукой. Но и без него мы поняли, что случилось. У обочины мы увидели старый мерседес с высоким кузовом. Четверо мужчин собирались увезти разбитую машину.
– Мы поспели как раз вовремя, – сказал Кестер.
– Это братья Фогт, – пояснил нам кузнец. – Опасная банда. Живут вон там, напротив. Уж если на что наложили руку, – не отдадут.
– Посмотрим, – сказал Кестер.
– Я им уже все объяснил, господин Кестер, – прошептал Юпп. – Грязная конкуренция. Хотят ремонтировать машину в своей мастерской.
– Ладно, Юпп. Оставайся пока здесь.
Кестер подошел к самому высокому из четырех и заговорил с ним. Он сказал ему, что машину должны забрать мы.
– Есть у тебя что-нибудь твердое при себе? – спросил я Ленца.
– Только связка ключей, она мне понадобится самому. Возьми маленький гаечный ключ.
– Не стоит, – сказал я, – будут тяжелые повреждения. Жаль, что на мне такие легкие туфли. Самое лучшее – бить ногами.
– Поможете нам? – спросил Ленц у кузнеца. – Тогда нас будет четверо против четверых.
– Что вы! Они завтра же разнесут мою кузню в щепы. Я сохраняю строгий нейтралитет.
– Тоже верно, – сказал Готтфрид. – Я буду драться, – заявил Юпп.