Тень горы читать онлайн

появляться не часто. Ты отлично устроишься в Лондоне – в Бомбее ведь устроилась. Главное, чтобы у тебя была возможность в любой момент исчезнуть из виду, уйти без оглядки.
– Ты не сказал, чем я буду заниматься в Лондоне.
– Будешь сидеть тихо и не высовываться. Можешь пустить в оборот деньги, которые останутся после покупки жилья, и сколотить собственный капиталец, чтобы потом не нуждаться в чужих деньгах.
– Вот даже как?
– Да. Главная причина, по которой так много людей хочет разбогатеть, – это желание быть свободным. А свобода подразумевает, что тебе не нужны чужие деньги.
– И как ты себе это представляешь?
– Ты можешь урезать расходы, накопить денег и внести первый взнос при покупке нового дома, чтобы потом сдавать его в аренду. Ты же умница. В короткий срок ты сможешь превратить один дом в пять.
– А мой образ жизни?
– Это уже твое дело. Но чем бы ты ни занималась в Лондоне или в другом месте, это будет безопаснее того, чем ты занимаешься здесь с Ранджитом. Кто-то хочет его заткнуть или вообще замочить за слишком длинный язык и неуемные амбиции, которые очень многих нервируют. Да что там далеко ходить: у меня самого кулаки начинают чесаться, стоит поговорить с ним несколько минут.
– Как раз длинный язык и дал ему шанс вступить в игру. Это была его начальная ставка. И если ему подфартит, он потом сможет красоваться на плакатах любой партии по своему желанию. Победа на выборах будет ему обеспечена. И вообще, с какой стати ему затыкаться, если он говорит правильные вещи?
– Да хотя бы ради твоей безопасности.
– Позволь мне сказать тебе одну вещь о безопасности, – промурлыкала она, кладя голову мне на плечо, как на подушку. – Безопасность – это пещера, теплая, уютная, однако в ней темно, а где есть свет, там есть и риск.
– Карла, – сказал я, стараясь не шевелиться, – ты не представляешь, как это здорово, слышать рядом твой голос, при этом тебя не видя.
– Ты просто скотина, – промолвила она, оставаясь неподвижной.
– Нет, в самом деле, для меня это истинное наслаждение. И я внимательно тебя слушал. Я не пропустил ни единого слова. Если хочешь знать мое мнение, быть вместе с любимой женщиной – это само по себе величайшее счастье. А когда человек стремится прибрать к рукам огромный город, с ним что-то неладно.
– Неладно на твой лад, на его или на чей? – засмеялась она.
– Тебе нельзя сейчас возвращаться домой, – сказал я категорически. – Неизвестно, что там тебя ждет. И тебе нельзя оставаться в городе. Ты сама отлично знаешь, что тебя здесь ждет.
Говоря это, я радовался тому, что она не видит моего лица, – как и тому, что она не отстраняется.
– Не исключено, что тебя уже внесли в черный список, Карла. Сам я в нескольких таких списках. Таким, как мы, нет места в жизни людей, охваченных жаждой власти. Если их дело не выгорит, им придется плохо, но нам будет намного хуже, поскольку они начнут искать, на ком отыграться за свои неудачи. И тут как раз мы под рукой.
– Со мной ничего не случится, – пробормотала она. – У меня все под контролем.
– Мне даже думать не хочется о том, что ты можешь пострадать, Карла. Но Ранджит вынуждает меня об этом думать. Постоянно. Уже одно это настраивает меня против него. Так или иначе, он ухитрился обидеть чуть ли не всех вокруг, и теперь все имеют на него зуб. Прояви сострадание: пришли мне открытку из Лондона, чтобы я мог наконец успокоиться.
– Сострадание, – тихо повторила она, – моя самая любимая из второстепенных добродетелей. Похоже, ты неплохо подготовился к разговору на байке.
– Ты согласна, что это круто?
– Могло быть хуже, – пробормотала она. – Насколько я понимаю, теперь моя очередь?
– Очередь?
– Да.
– Ты об откровениях на байке?
– Именно.
– Валяй, – сказал я, стараясь не думать о поговорке: «Будь осторожен с желаниями, ибо они могут сбыться».
Она уселась поудобнее и приблизила губы к моему уху:
– Ты готов?
– А что?
– Не хочешь подзаправиться кофе или выкурить косячок?
– Нет, сейчас мне хорошо. Даже очень хорошо.
– Ладно, – сказала она. – Теперь нужна пауза для драматического эффекта.
– Но…
– Тихо! У нас драматическая пауза.
И мы выдержали драматическую паузу.
– Это… была… охренительная… незабываемая поездка… – с расстановкой произнесла она. – Как прорыв сквозь пространство и время! Когда ты перескочил со второй сразу на четвертую скорость и на полном газу кинулся в щель между автобусом и автоцистерной, у меня душа вылетела вон из тела! А когда мы проскользнули в уже почти закрывшийся просвет и погнали дальше, в моей голове зазвенел голос: «О да… о да… о боже… о боже…» И так этот голос твердил всю дорогу до прибытия на место…
Она сделала паузу, и вместе с тем замерло мое сердце.
– Ну и как я справляюсь, Шантарам, без помощи ферзей?
Отлично. Она справлялась отлично. Я повернулся на сиденье так, чтобы краем глаза увидеть ее лицо.
– Я думал, ты не веришь в Бога, Карла.
– Да кто мы такие, чтобы верить в Бога? – сказала она, и губы ее были в миллиметрах от моего лица. – Достаточно того, что Бог верит в нас.
В этот момент мы могли бы поцеловаться. Мы должны были это сделать.
– Думаю, мне надо объясниться с Лизой, – сказал я. – А ты не хочешь объясниться с Ранджитом?
Она медленно отклонилась назад, пока на ее лицо не упала тень. Я вновь повернулся лицом вперед. Она ничего не сказала, и тогда заговорил я:
– В любом случае я должен поговорить с Лизой.
– Ты можешь сделать это прямо сейчас, – тихо сказала она.
– То есть как это?
– Лиза сейчас должна быть здесь, в отеле. Близнец и Скорпион закатили грандиозную вечеринку в пентхаусе. Они сняли полностью весь этаж и сегодня официально празднуют новоселье. Созвали чуть не весь город. Отчего, по-твоему, такая чехарда машин перед крыльцом? Потому я и попросила привезти меня сюда.
– Но… почему ты не сказала об этом раньше?
– А почему ты не знал этого сам?
Вопрос был хороший. И я не смог на него ответить.
– Ты туда пойдешь? – спросил я, по-прежнему глядя вперед.
– Сказать по правде, я рассчитывала, что ты будешь моим кавалером на этот вечер.
– А что, Ранджита не пригласили?
– Он будет занят допоздна: очередное заседание муниципального совета. Дидье еще несколько дней назад пообещал проводить меня после банкета и потом пропустить по стаканчику у меня дома. Но войти туда я бы хотела с тобой. Ты не против?
Мне нужно было повидать Лизу и убедиться, что с ней все в порядке. Мне нужно было пообщаться с Дидье и узнать о последствиях стрельбы в «Леопольде». Сразу два веских аргумента «за». Однако меня пугала перспектива слишком долгого пребывания в обществе Карлы. Мы не виделись два года, и тут эта встреча на вершине и затем поездка до Города семи островов, во время которой ее тесная близость была подобна крыльям, вдруг выросшим у меня за спиной. И, как всегда с Карлой, все было очень запутано. Чего стоило одно только заявление, что ее супруг нужен ей живым в ближайшие несколько месяцев, – то был холодный, циничный расчет, однако меня это не волновало. Когда ей делали больно, она отвечала тем же, но я знал, что в душе ее нет места злу и что она никогда не навредит Ранджиту или кому-либо еще без очень серьезных оснований. Она была слишком сильна для известного ей мира, и я любил ее в том числе и за это, но я боялся, что при долгом общении с Карлой у меня просто не хватит духу снова ее покинуть.
– Сочту за честь быть твоим кавалером, Карла, – сказал я, не поворачивая головы.
– Сочту за честь быть твоей дамой, Шантарам, – эхом отозвалась она. – А теперь пора оттянуться по полной! Хочу взглянуть, какой из тебя танцор: такой же лихой, как гонщик, или еще покруче, быть может?
Глава 31
Я припарковал мотоцикл под навесом у входа в отель и, обернувшись, наткнулся на ее взгляд – шестнадцать ферзей и никаких пешек. Я застыл как вкопанный.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Да, а что?
– У тебя такой вид, словно тебе отдавили ногу.
– Да нет, все нормально.
– Точно?
– Точно, – сказал я, с трудом отводя взгляд от этого шаха и мата.
– О’кей, тогда идем веселиться. Уж там-то будет кому отдавить нам ноги.
Мы пересекли вестибюль и удачно, с ходу, попали в освободившийся лифт.
– Всякий раз в кабине лифта мне жутко хочется выпить, – сказала она в процессе подъема.
Двери открылись, и нашим взорам предстало веселье в полном разгаре. Комнаты пентхауса были забиты галдящими и хохочущими гостями, которые перемещались по коридору от одной компании к другой.
Мы отыскали Джорджа Близнеца, который танцевал на пару с Дидье под музыку, достаточно громкую, чтобы перекрыть голоса окружающих. Дидье накинул на голову скатерть, зажав ее край в зубах, как придерживают головной платок индийские женщины.
– Лин! Карла! Спасите меня! – завопил он. – Я вынужден смотреть на танцующего англичанина. Это невыносимое зрелище.
– Лягушатник-попрыгун! – отозвался Близнец со счастливым смехом. Судя по всему, он пребывал на вершине блаженства.
– Сюда, Лин! Карла! Потанцуйте со мной! – позвал Дидье.
– Я ищу Лизу! – прокричал я сквозь шум. – Ты ее видел?
– Не так… давно, – ответил он, переводя вопросительный взгляд с меня на Карлу. – Да… не так… давно…
Карла поцеловала его в щеку. Я чмокнул его в другую.
– О-го-го! Я тоже так хочу! – крикнул Близнец, подставляя щеку Карле, которая не преминула исполнить его просьбу.
– Я так рад видеть вас обоих! – воскликнул Дидье.
– Взаимно! Есть минутка, Дидье?
– Конечно.
Я оставил Карлу в обществе Близнеца и вслед за Дидье вышел в коридор. Приходилось ступать осторожно, перешагивая через расположившихся прямо на полу людей, которые пили, курили, шутили и смеялись до изнеможения.
Дидье открыл ключом дверь одной из комнат и пропустил меня вперед.
– Здесь можно укрыться от этой безбашенной публики, – сказал он, запирая дверь изнутри.
Уютная, хорошо обставленная комната не была затронута нашествием гостей. На письменном столе стоял поднос с бутылкой коньяка и парой бокалов. Дидье предлагающим жестом указал на коньяк.
– Нет, спасибо, – сказал я. – А вот косяк я бы выкурил, если у тебя найдется.
– Лин! – возмутился он. – Ты помнишь хоть один случай, когда у Дидье не нашлось бы этого добра?
Он плеснул себе коньяка, извлек элегантную самокрутку из отполированного до блеска латунного портсигара, раскурил ее и передал мне. Я сделал затяжку, а он поднял бокал со словами:
– За битвы, в которых мы выжили!
И отпил глоток.
– Как там Лиза?
– Она в порядке. Можно даже сказать, счастлива.
– Где она сейчас?
– Она была со мной еще пару-тройку часов назад, – сказал он и снова приложился к бокалу. – Потом сказала, что возвращается домой.
– Как дела в «Леопольде» после того случая?
– Увы, я в ближайшее время персона нон грата в «Леопольде», даже при моих связях.
Я припомнил подробности той схватки и, в частности, Конкэннона, наносящего удар в висок метрдотелю-сикху.
– Дирендре, кажется, крепко досталось. Он славный человек. Знаешь, что с ним?
– Выздоравливает. Без него «Леопольд» уже не тот, что прежде, однако жизнь продолжается.
– Есть еще серьезно пострадавшие?
– Несколько человек, – вздохнул он.
– А что копы?
– Дилип-Молния задержал всех, кто был при деньгах, меня в том числе, и нам пришлось откупаться.
– Что говорят на улице?
– Насколько я знаю, об этом деле сейчас никто не говорит. Уже на следующий день все будто в рот воды набрали, включая газетчиков. Думаю, Карла использовала свое влияние на Ранджита, заставив его похерить историю, – кажется, так говорят? Те, кто не боится Компании Санджая, опасаются «скорпионов». Так что все тихо, но Санджаю это молчание, как пить дать, стало в кругленькую сумму. Уж очень многим пришлось помочиться на этот костер, чтобы его загасить.
– Сожалею, что тебя втянули в это дело, Дидье. Тем более в «Леопольде», нашем святом для нас месте.
– Дидье невозможно во что-либо «втянуть», – фыркнул он, – даже в бессознательном состоянии. Он либо идет по своей воле, либо его транспортируют.
– И все же…
– Один мой американский друг в похожем случае выразился так: «Дело дрянь, но это не наших рук дело». Да, дело дрянь, но начал все это Конкэннон. Вопрос в том, как нам быть дальше?
– Есть идеи на этот счет?
– Первое, что мне приходит в голову: надо убить Конкэннона.
– Я люблю тебя, Дидье.
– И я тебя тоже, Лин. Стало быть, прикончим гада?
– Нет, мои слова не были согласием. Завтра я уезжаю из города и буду отсутствовать где-то с неделю, от силы дней десять. Когда я вернусь, мы вместе составим план. Должен быть способ обойтись без убийства, Дидье.
– Как показывает мой опыт, в таких ситуациях убийство – это единственный беспроигрышный ход, – задумчиво молвил он. – Все прочее будет блефом.
– Конкэннон всего лишь человек. Значит, и его чем-то можно пронять.
– Пулей в грудь, например, – предложил Дидье. – Хотя ты прав: нужно брать выше. В голову, быть может?
– Я с ним говорил, и я его слушал. В тюрьме я встречал с дюжину таких конкэннонов – один к одному, только лица разные. Не скажу, что он мне нравится, но могу сказать, что, если бы его жизнь сложилась иначе, Конкэннон стал бы незаурядным человеком. Он и сейчас незаурядный, только не в том смысле. Надо придумать, как уладить это без нового кровопролития.
– Люди такого сорта не меняются, Лин, – сказал он с печальным вздохом. – И подтверждением тому ты сам. Скажи, ты изменился, когда попал в тюрьму? Ты изменился, когда примкнул к Компании? В самой своей сущности, в глубине души, разве ты изменился? Разве ты не тот же человек, которым был всегда?
– Дидье…
– Ты тот же самый. Ты не меняешься. Ты не можешь измениться, как не могут измениться и все конкэнноны в этом мире. Они рождены, чтобы губить и разрушать, Лин, пока их не остановит время или чья-то кара. И сейчас, когда один из них несет нам гибель и разрушение, самым благоразумным поступком с нашей стороны будет убить его, приняв это бремя на свою карму и надеясь на лучшие инкарнации в будущем как награду за доброе дело: избавление мира от зла, которое мог сотворить этот человек, останься он в живых. Хотя лично я не могу придумать для себя инкарнации лучше той, какую ты сейчас видишь перед собой. Мне остается лишь просить о переселении души Дидье в тело Дидье, и так снова и снова до бесконечности.
– Только ничего не предпринимай до моего возвращения. Мы сначала все обговорим и потом уже сделаем то, что сочтем правильным, о’кей? А в мое отсутствие, пожалуйста, приглядывай за Лизой. При встрече я попрошу ее уехать на время в Гоа, но мы же с тобой знаем Лизу.
– Без шансов, – сказал он, пожав плечами.
– Сам знаю…
– Она хитрая лиса, друг мой. Она отлично знает, чего хочет, и умеет это заполучить.
– Пригляди за ней, пока я не вернусь. Если понадобится еще одна пара глаз, попроси Навина уделить этому время, которое у него останется после Дивы. Я поговорю с ним, если встречу.
– Разумеется, я не нуждаюсь ни в чьей помощи, но к Навину отношусь с симпатией, – рассудил Дидье.
– Мне он тоже нравится. Вы с ним составите отличную команду. Кстати, говоря о командах, после этой поездки я буду не прочь поработать на пару с тобой, Дидье, если твое старое предложение остается в силе.
– Лин… ты о том… чтобы нам работать вместе?
– Мы обсудим это, когда я вернусь.
– Ты что, уходишь из Компании Санджая?
– Именно так.
– В самом деле? И Санджай позволил тебе уйти?
– Да, но сначала я должен выполнить эту работу. Сказать по правде, я думаю, он будет только рад от меня избавиться.
– Ты не боишься ему возражать. Есть две разновидности лидеров: те, которые всегда готовы услышать правду, и те, которые ее ненавидят. Сдается мне, что Санджай из породы ненавистников.
– Так и есть, – улыбнулся я.