Прекрасный незнакомец читать онлайн

“Это Сара Диллон, руководитель нашего финансового отдела”,- сказал Беннетт Уиллу.
Уилл шагнул вперед. “Да, мы обменивались электронными письмами. Приятно, наконец – то, познакомиться, Сара. Я думаю, нам не хватало друг друга на благотворительном вечере”.
Они перекинулись парой фраз до того, как она увидела меня, после чего ее глаза расширились буквально на секунду. Она обошла, протянула мне свою ручку, не выглядя при этом особенно довольной нашей встречей.
“Кажется, мы встречались с вами на благотворительном вечере”,- сказала она, пытаясь выдавить из себя улыбку. “Макс Стелла, если не ошибаюсь?”
Я пожал ее ручку, при этом погладив внутреннюю сторону ее запястья своим указательным пальцем. “Мне приятно, что вы помните, Сара”.
Она потянула свою ручку обратно, вежливо улыбаясь, и прошла к своему месту.
Я подошел к Хлои, и переговорил с ней, принимая неопределенное приглашение на ужин где – то в течение нескольких следующих недель. Совершено понятно, почему Беннетт был в нее так влюблен: она была красивой и, безусловно, умной. Я не упустил момент, когда она посмотрела на Беннетта, хлопая ресницами, а потом снова обратила свой взгляд ко мне, как будто успев, провести с ним молчаливую беседу. И в один момент, он закатил глаза, а потом расплылся с такой улыбке, которой я никогда до сих пор у него не видел. Бедняжка Бенни просто втюрился по уши.
Как только встреча началась, я занял единственное свободное место, прямо рядом с Сарой. Судя по выражению ее лица, я не был полностью уверен в том, была ли это хорошая идея.
Минуты потянулись и, Боже правый, это, действительно, была самая скучная встреча, на которой мне доводилось присутствовать, и на которой обсуждалась наука и новые научные стратегии. В один момент, я был готов поклясться, что видел, как глаза Уилла закатывались в экстазе.
Сара тихонечко пыхтела рядом со мной. Что случилось, почему она была так сильно напряжена? Я чувствовал каждый сантиметр пространства, отделяющего ее тело от моего. Мне нужно было сильно постараться, чтобы держать руки на своих коленях. Я ощущал каждое движение, которое она делала, каждый раз, когда она ерзала на стуле или тянулась за своей бутылкой воды. Я чувствовал ее запах. Я даже не представлял, что мне будет так сложно находиться так близко от нее, и не иметь возможности провести руками по ее коже, сделать хоть что – нибудь настолько простое, как, например, заправить волосы ей за ушко.
Какого хрена мне вдруг захотелось заправить волосы ей за ушко? Это, совершенно, никуда не годится.
Сразу же после презентации портфолио Уилла, Сара извинилась и покинула конференц – зал до того, как я смог с ней поговорить. Когда я, наконец, выпутался из разговоров о лучшем способе представления технологии протеомики в самом выгодном свете, и маркетинговом стратегическом плане, я практически побежал в ее кабинет.
“Здравствуйте”,- поздоровался ее ассистент, осматривая меня с головы до ног, выглянув из – за своего монитора.
“Мне нужно увидеть Сару Диллон”,- сказал я, продолжая направляться к ее кабинету.
“Тогда желаю удачи, потому что ее там нет”,- заглянул он за мое плечо. Я обернулся и увидел, что тот вернулся к своим рабочим таблицам.
“И куда она могла пойти?”
Не поднимая на меня глаз, он ответил: “Возможно, вышла погулять. Она заскочила сюда, как ошпаренная”. Он посмотрел на меня. “Когда ей хочется кого – нибудь прибить, она обычно идет в парк”.
О, да какого хрена.
Я побежал к лифту, игнорируя по пути любопытные взгляды, и смотрел, как сменялись цифры на панели, пока лифт ехал вниз. Какого черта пошло не так? Я успел обменяться с ней лишь парой фраз. Как только я вышел на улицу, то тут же наткнулся на жаркую стену послеобеденного солнца, даже в душной тени, оставляемой возвышающимися вокруг зданиями. Я посмотрел вверх и вниз по улице, и быстро зашагал по направлению к парку. Тротуар был полон людей, гуляющих с собаками, и туристов, но я надеялся, что благодаря своим туфлям, она не успела уйти далеко, и что я смогу ее догнать.
Это было самое странное ощущение, идти из города в парк, где запах асфальта и смога сменялся запахом деревьев и листьев, влажной грязью и водой.
В конце дороги я увидел вспышку розового цвета и поспешил туда, зовя ее. “Сара!”
Она остановилась на мощеном тротуаре и резко повернулась ко мне лицом. “Господи, Макс. О чем ты думаешь?”
Я резко остановился. “Что?”
“Возвращайся туда!”- сказала она, задыхаясь. “Я не знаю вас, ребят, основавших S и S! На этой стадии никто не должен об этом узнать. Это конфликт интересов!”
Я потер свое лицо ладонями, желая, чтобы это простое утверждение помогло унять долбанное противоречивое состояние. “Я не думаю, что это будет проблемой”.
“Позволь мне сказать за тебя”,- начала она. “Руководитель финансового отдела маркетинговой компании RMG спит с главой венчурной компании, которая платит вышеупомянутой маркетинговой. Думаешь, тут не будет конфликта? Ты думаешь, что, возможно, ты позволяешь своей новой любовнице проворачивать дела? Или, может, ты хочешь гарантировать новым клиентам своего бизнеса получение премиальной маркетинговой стратегии по лучшей возможной цене?”
Она что, шутит, неся весь этот вздор? Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло от негодования. “Господи, Сара! Я не связываюсь с твоей компанией, потому что я волнуюсь за тебя, или трахаю тебя для того, чтобы ты хорошо выполняла свою работу!”
Она вздохнула и подняла свои руки. “Вообще – то, я никогда так не думала. Но так это может выглядеть со стороны. Как долго ты этим занимаешься? Разве ты не знаешь, как такие вещи обрастают слухами? Для меня это новая должность. Это твой бизнес, и людям интересно узнавать о тебе малейшие детали. Посмотри, как много папарацци преследуют тебя, даже спустя пять лет после того, как Сесили покинула город”.
Она была гиперчувствительна в отношении публичности, и взвинчена, что просто приводило меня в замешательство. Все это было полнейшей херней, и я был уверен в том, что она сама это знала. Она отвела свой взгляд, и обхватила себя ручками, а ее плечи поникли. Правда заключалась в том, что мне было плевать, кто видел меня с Сарой. Спустя пять лет после драмы с Сесили, я понял, что ничего нельзя поделать с тем, что говорят другие. Но Сара никак не могла этого понять.
Я прошел к иве, что стояла в нескольких шагах от меня, и, укрывшись под тенью ее листьев, сел на траву, облокачиваясь на ее ствол. “Я не думаю, что это настолько большая проблема, какой ты ее себе представляешь”.
Она шагнула ближе, но все еще продолжала стоять. “Я просто считаю, что мы должны быть осторожны. С или без потенциального конфликта, я не хочу, чтобы Беннетт думал, что у меня в привычке спать с клиентами”.
“Достаточно справедливо, но я не думаю, что у Беннетта есть основания так считать”.
Я видел, как ее ножки придвинулись ближе, согнулись, и она села рядом со мной на теплую траву. “Не было никакой причины твоего присутствия на этой встрече. Я просто не ожидала тебя там увидеть, и меня понесло”.
“Господи, Сара. Я не собирался залезать к тебе в трусики под столом, я просто хотел увидеть тебя и сказать “привет”. Знаешь, ты могла бы проще ко всему относиться”.
Она чуть засмеялась, потом остановилась. Но затем, через несколько секунд, я понял, что она снова начала смеяться: сначала тихо, потом уже она держалась за живот, сгибаясь, и, практически, завывая от смеха.
“Думаешь?”- еле выговорила она.
Я понятия не имел, что послужило причиной такой ее реакции, поэтому я просто сидел молча, думая, что сейчас она тоже каким – то образом открывалась мне.
Она успокоилась, вытирая свои глазки и вздыхая. “Да. Я могла бы относиться проще. Особенно, после секса с незнакомцем в клубе, на благотворительном вечере, на складе, в библиотеке…”
“Ой, Сара. Я не это имел в виду…”
Она подняла свою ручку. “Нет, но это послужит мне хорошим уроком. Я постоянно разрываюсь. Как только я останавливаюсь, и думаю о том, как хорошо справляюсь с одним, я понимаю, насколько я становлюсь неподатливой в чем – то другом”.
Я потянулся и вырвал длинную травинку, обдумывая ее слова. “Я должен был написать смс — ку”.
“Возможно”.
“Но знаешь, я был бы в восторге, если бы ты не запланировано появилась на встрече в Stella и Sumner.”
“Ты также хотел бы со мной где – нибудь поужинать, или чтобы я осталась ночевать с тобой в гостевой комнате твой мамы, или, возможно, чтобы мы пекли с тобой печенюшки, и все в этом духе”.
“Потому что мне все равно, увидят нас вместе или нет”,- ответил я, с нарастающим разочарованием. “Почему тебя это так заботит?”
“Потому что в это начнут вмешиваться люди”,- сказала она, и повернулась ко мне лицом. “Все будут это обсуждать, сплетничать. Они станут домысливать, смотреть на то, кто мы, что нам обоим нужно. Иметь отношения на публике очень сложно и если ты признаешь, что тебя это как – то волнует, то это будет преследовать тебя всю жизнь”.
“Точно”,- сказал я, кивая.
Я слушал, как мимо нас проносился ветер, приглушаясь занавесями из листьев. Мне нравилось находиться в этом убежище тишины, спрятанной от потока людей, птиц, кого угодно, кто мог бы стать свидетелем нашего разговора и моей безмолвной капитуляции. Внутри меня вскипало так много чувств: осознание того, что я хочу Сару, что я всегда хотел Сару – с первого дня, как ее увидел. Я также принимал ту правду, что я ожидал, что внезапно Сара захочет большего, и именно я буду тем, кто установит границы, не она.
“Макс, просто сейчас у меня в голове полнейший беспорядок”,- сказала она тихо.
“Может, наконец, скажешь мне, почему?”
“Не сегодня”,- ответила она, отводя взгляд к веткам над головой.
“Я рад тому, что у нас есть, но не всегда легко, когда тебя держат на расстоянии”.
Она безрадостно усмехнулась. “Я знаю”. И потом она подалась ко мне, и прижала свои губки к моим губам.
Я ожидал легкий, сдержанный на публике поцелуй, который смыл бы наше недопонимание после того, как я признал, что мне следовало ее предупредить, а она признала, что она слишком остро прореагировала. Но этот поцелуй превратился во что – то совершенно глубокое: ее ручки на моем лице, ее ротик открытый и голодный, требующий большего, и, наконец, она взобралась на мои колени.
“Почему ты такой милый?”- прошептала она, и снова поцеловала меня, приглушая любой возможный ответ.
Некое чувство вонзилось в мое сердце. Оно ощущалось таким большим, что его нельзя было испортить, забравшись своими пальцами в ее трусики или начав ласкать ее под деревом. Я отстранился. “Я милый, потому что ты мне действительно очень нравишься”.
“Ты хоть иногда врешь?”- спросила она, смотря своими глазками в мои.
“Конечно, вру. Но почему я должен быть нечестным с тобой?”
Ее личико посерьезнело, и она задумчиво кивнула. После долгой паузы, она прошептала: “Мне нужно вернуться”.
Мое настроение тут же сменилось с теплого и интимного, на неизбежно дежурно деловое. Эта девочка была настоящим бумерангом. “Хорошо”.
Она встала и отряхнула траву со своих коленок и юбки. “Возможно, нам не следует возвращаться вместе”.
Я мог только кивнуть, боясь высказать весь список разочарований от ее правил поведения на публике, особенно после того, как она практически оседлала меня под деревом.
Задержав на мне взгляд, она потянулась и осторожно поцеловала меня в щеку. “Ты мне тоже очень нравишься”.
Я смотрел на то, как она уходит, распрямив плечи и подняв голову, и смотря на мир так, как будто она всего лишь возвращалась с ободряющей прогулки по парку.
Я посмотрел вокруг себя, как будто бы я мог собрать свое сердце, которое почти рассыпалось на кусочки по траве.

Часть одиннадцатая

Сказать, что наш разговор с Максом в парке было странным – значит, ничего не сказать. Я знаю, что я слишком остро прореагировала, но, если честно, то и он тоже. Волновался из – за моей реакции в конференц – зале? Бежал за мной? Что вообще происходит?
В понедельник вечером, я пришла домой, и провела два часа за приготовлением датских оладушек на ужин. Пухлые кружочки теста, жаренные и посыпанные сахарной пудрой, традиционно подавались к завтраку, ну и фиг с ними. Мне нужно было на чем – то сосредоточиться. Это был рецепт моей бабушки из Дании, и пока я старалась сделать их идеальными, у меня была возможность подумать.
В последнее время, я вообще мало думала.
Но готовка была чем – то, что ассоциировалось у меня с моей семьей, и заставила меня заскучать по дому, по своим родителям, по безопасности предсказуемой жизни, неважно, насколько угнетающей и лживой она была.
Я потянулась к телефону, совершенно не заботясь о том, насколько выпачканными были мои руки. Мама ответила на седьмом звонке. Как типично.
“Привет, тыковка!” Я услышала, как у нее на заднем фоне что – то грохнуло, и она выругалась: “Твою ж мать!”
“Ты в порядке?”- спросила я, улыбаясь в трубку. Было так чудесно, что всего от нескольких слов я почувствовала себя лучше.
“Да, просто уронила свой айпад. Милая, у тебя все хорошо?”- когда она задала этот вопрос, я вспомнила, как звонила ей этим утром, по дороге в метро.
“Просто хотела услышать твой голос”.
Она замолчала. “Скучаешь по дому?”
“Немного”.
“Расскажи мне”,- предложила она, и я сразу же вспомнила, как она произносила эти слова сотни раз, побуждая меня выложить ей все начистоту.
“Я познакомилась с мужчиной”.
“Сегодня?”
Я вздрогнула. С тех пор, как я переехала сюда, я несколько раз говорила со своими родителями, но никогда не рассказывала про Макса. Да и о чем я могла рассказать? Они не хотели знать о моей сексуальной жизни больше, чем я готова была поделиться.
“Нет. Несколько недель назад”.
Я практически слышала, как она продумывала как ей получше мне ответить. Как поддержать меня, и в то же время защитить. И то, как она отреагировала на первые отношения ее дочери после ужасного, публичного расставания.
“Кто он?”
“Финансист. Местный. Но не совсем”,- ответила я, мотая головой, и желая начать свой рассказ сначала. “Он британец”.
“Ооо, иностранец, как замечательно!”, — протянула она слова своим сильным южным акцентом, смеясь.
Затем она замолчала. “Ты рассказываешь мне, потому что это серьезно?”
“Я рассказываю тебе, потому что я не имею понятия”.
Я любила смех моей мамы. Я скучала по нему. “Это самая лучшая пора”.
“Правда?”
“Конечно. Даже не думай отказываться от этих отношения. Не позволяй этому придурку – своему бывшему – помешать тебе наслаждаться жизнью”.
Я вздохнула. “Но все это кажется таким неизведанным. Я всегда знала, чего мне ожидать с Энди”. И как только я произнесла эти слова, я пожалела о них, а ответное молчание мамы было просто оглушительным.