На 50 оттенков темнее читать онлайн

Он улыбается возле моего горла и встает передо мной на колени. О, я чувствую себя такой властной! Запустив в джинсы большие пальцы, он аккуратно стягивает их, а потом и трусы. Я сбрасываю с ног плоские туфли, перешагиваю через одежду и остаюсь в одном бюстгальтере. Он замирает и глядит на меня с вопросом, но не встает.
— Что теперь, Анастейша?
— Поцелуй меня, — шепчу я.
— Куда?
— Ты знаешь.
— Куда? Я понятия не имею.
А, он пленных не берет! Смущаясь, я показываю пальцем на мое сокровенное местечко, и он ухмыляется. Я закрываю глаза и сгораю от стыда, находясь одновременно в страшном возбуждении.
— С огромным удовольствием, — смеется он.
Потом целует меня и дает волю языку, своему опытному языку, умеющему доставлять столько удовольствия. Я кричу и вцепляюсь в его волосы. Он не останавливается, его язык гуляет вокруг моего клитора, доводя меня до безумия, вновь и вновь, кругом, кругом. Аххх… это так… сколько еще?.. А…
— Кристиан, пожалуйста! — молю я. Мне не хочется кончать стоя. У меня нет сил.
— Что «пожалуйста», Анастейша?
— Занимайся любовью со мной.
— Я и занимаюсь, — мурлычет он.
— Нет, я хочу, чтобы ты вошел в меня.
— Точно?
— Пожалуйста.
Он не прекращает свою сладкую, изысканную пытку. Я издаю громкие стоны.
— Кристиан… пожалуйста!
Он встает и глядит на меня сверху вниз; на его губах блестит свидетельство моего возбуждения.
Такая страсть…
— Ну? — спрашивает он.
— Что «ну»? — Я тяжело дышу и смотрю на него с яростной мольбой.
— Я все еще одет.
В смущении я открываю рот.
Раздеть его? Да, могу. Тяну руки к его рубашке, но он пятится назад.
— Нет, нет. — Черт, он хочет, чтобы я сняла с него джинсы!
О-о, у меня появляется идея. Моя внутренняя богиня ликует. Я опускаюсь на колени. Неумело, дрожащими пальцами расстегиваю ремень и ширинку, спускаю вниз джинсы и боксерские трусы, ионупруго высвобождается. Ого!
Я гляжу на Кристиана сквозь ресницы, а он смотрит на меня… с чем? С волнением? Трепетом? Удивлением?
Он перешагивает через джинсы, снимает носки, и я беруегов руку, туго сдавливаю, двигаю назад, как он показывал мне на минувшей неделе. Кристиан стонет и напрягается, дыхание со свистом вырывается через стиснутые зубы. Чуть поколебавшись, я беру его в рот и сосу — сильно. М-м-м, на вкус он приятный.
— Ахх… Ана… ой, мягче.
Он нежно держит меня за затылок, а я еще глубже беру его в рот, плотно сжимаю губы и сосу изо всех сил.
— Хватит, — шипит он и грязно ругается.
О-о, это хорошо, сексуально, это вдохновляет… И я делаю это еще раз, втягиваю его еще глубже, вожу языком вокруг кончика. Хм-м… я чувствую себя Афродитой.
— Ана, хватит. Больше не надо.
Я проделываю все снова — взмолись, Грей, взмолись!
— Ана, ты увлеклась, — прорычал он сквозь зубы. — Так ты всего меня проглотишь.
Еще раз. Он наклоняется, хватает меня за плечи и швыряет на постель. Стаскивает через голову рубашку, протягивает руку к своим джинсам и достает из них конвертик из фольги. Он тяжело дышит, я тоже.
— Сними лифчик.
Я сажусь и выполняю его приказ.
— Ляг. Я хочу посмотреть на тебя.
Я ложусь и смотрю, как он медленно надевает презерватив. Я ужасно хочу его. Он смотрит на меня сверху и облизывает губы.
— Красиво смотришься, Анастейша Стил.
Он наклоняется над кроватью и целует меня. Он целует поочередно мои груди, щекочет языком соски. Я захожусь от страсти, извиваюсь под его мускулистым телом, но он не останавливается.
Нет… Перестань… Я хочу тебя…
— Кристиан, пожалуйста!
— Что «пожалуйста»? — бормочет он, уткнувшись в мои груди.
— Я хочу, чтобы ты был внутри меня.
— Прямо сейчас?
— Да-да, пожалуйста.
Глядя мне в глаза, он раздвигает мне ноги своими коленями и входит в меня в восхитительно медленном темпе.
Закрыв глаза, издавая громкие стоны, я наслаждаюсь полным, изысканным ощущением его обладания, инстинктивно приподнимаю навстречу ему свой таз. Он выходит из меня и медленно наполняет снова. Я погружаю пальцы в его шелковистые непослушные волосы, а он — как медленно! — движется во мне.
— Быстрее, Кристиан, быстрее… пожалуйста.
Он торжествующе смотрит на меня с высоты вытянутых рук, потом целует, убыстряет ритм — беспощадно, мстительно — о черт! — и я уже понимаю, что это ненадолго. Он переходит на бьющий ритм. Я тоже ускоряю движения, мои ноги напрягаются.
— Давай, малышка, — просит он, хватая ртом воздух. — Помоги мне.
Его слова помогают мне, и я взрываюсь, роскошно, умопомрачительно, рассыпаюсь на миллион осколков. Он следует за мной, выкрикнув мое имя.
— Ана! Ох, Ана!
Его тело расслабляется, придавливает меня своей тяжестью, голова утыкается мне в шею.
Глава 4
Когда ко мне возвращается ясность мыслей, я открываю глаза и гляжу в лицо любимого мужчины. Оно ласковое, нежное. Кристиан трется кончиком носа о мой нос, опирается на локти, сжимает мои руки и держит их возле моей головы. Вероятно, чтобы я не прикасалась к нему. Мне грустно. Потом ласково целует меня в губы и выходит из меня.
— Я скучал по нашей близости, — шепчет он.
— Я тоже, — вторю я.
Он берет меня за подбородок и целует — страстно, словно о чем-то умоляет. Чего он хочет? Я не знаю. У меня захватывает дух.
— Не бросай меня. — Он глядит мне в глаза, глубоко и серьезно.
— Хорошо, — шепчу я и улыбаюсь. Его ответная улыбка ослепительна; облегчение, воодушевление и мальчишеский восторг соединяются в восхитительный букет, способный размягчить самое холодное сердце. — Спасибо за айпад.
— Я очень рад, что он тебе нравится, Анастейша.
— Какая у тебя самая любимая песня в подборке?
— Ну, это мой секрет, — усмехается он. — Пойдем, девочка! Приготовь мне пожрать. Я умираю от голода.
Он спрыгивает с кровати и тащит меня за собой.
— Девочка? — смеюсь я.
— Девочка. Еды мне, скорее, пожалуйста.
— Ну, раз вы так просите, сэр, я немедленно примусь за готовку.
Слезая, я сдвигаю подушку. Из-под нее появляется сдувшийся воздушный шарик с надписью «Чарли Танго». Кристиан берет его и озадаченно смотрит на меня.
— Это мой шарик, — заявляю я, надеваю халат и завязываю пояс. (Вот же черт… зачем шарик так некстати вылез из-под подушки?)
— В твоей постели?
— Да. — Я краснею. — Он составлял мне компанию.
— Счастливый «Чарли Танго», — удивляется Кристиан. На его лице расцветает улыбка от уха до уха.
Да, Грей, я сентиментальная девочка, потому что люблю тебя.
— Это мой шарик, — повторяю я, поворачиваюсь и иду на кухню.
Мы с Кристианом сидим на персидском ковре, едим палочками из белых фарфоровых мисок лапшу с курятиной и запиваем охлажденным белым «Пино Гриджо». Кристиан опирается спиной о диван, ноги вытянул перед собой. На нем джинсы и рубашка. Всё. В глубине комнаты из его айпода мягко льется музыка «Буэна Виста сошал клаб».
— Вкусно, — хвалит он, энергично орудуя палочками.
Я сижу рядом, поджав ноги, жадно ем, внезапно осознав, какая я голодная, и любуюсь его голыми ступнями.
— Обычно готовлю я. Кейт не любит с этим возиться.
— Тебя научила мать?
— Не совсем, — усмехаюсь я. — Когда у меня возник интерес к готовке, мать жила с Супругом-номер-три в Техасе. А Рэй, если бы не я, питался бы тостами и фастфудом.
— Почему ты не осталась в Техасе с матерью?
— Ее муж Стив и я… мы не ладили. И я скучала без Рэя. Мама недолго прожила со Стивом. Вероятно, опомнилась. Она не любит говорить о нем, — спокойно добавила я.
Это была невеселая полоса в ее жизни, которую мы с ней никогда не обсуждали.
— Так что ты осталась в Вашингтоне у отчима.
— Я очень недолго жила в Техасе. Потом вернулась к Рэю.
— Похоже, ты заботилась о нем, — мягко говорит он.
— Наверное, — пожимаю я плечами.
— Ты привыкла заботиться о других.
В его голосе явственно звучит недовольная нотка.
— В чем дело? — интересуюсь я с удивлением. — Тебя что-то не устраивает?
— Я хочу заботиться о тебе. — Его глаза сияют от каких-то непонятных эмоций.
Мое сердце заколотилось.
— Я уже заметила, — шепчу я. — Только ты делаешь это странным образом.
Он морщит лоб.
— Это единственный способ, которым я владею.
— Я все-таки злюсь на тебя за покупку SIP.
— Знаю, малышка, но твоя злость меня не остановит, — улыбается он.
— Что я скажу моим коллегам, Джеку?
Он мрачнеет и сердито щурится.
— Этот хрен еще у меня дождется.
— Кристиан! Он мой босс.
Он поджимает губы и становится похож на упрямого школьника.
— Не говори им.
— Чего не говорить?
— Что я их купил. Соглашение о намерениях было подписано вчера. О сделке будет объявлено через четыре недели, когда руководство SIP выполнит кое-какие условия и внесет изменения в издательскую политику.
— О-о… я могу оказаться без работы? — встревожилась я.
— Искренне сомневаюсь в этом, — отвечает Кристиан, пряча усмешку.
— Если я найду другую работу, ты купишь и ту компанию?
— Но ведь ты не собираешься уходить, верно? — Он настораживается.
— Возможно. Я не уверена, что ты позволишь мне выбирать.
— Да, я куплю и ту компанию. — Он непреклонен.
Я хмурюсь, не видя выхода.
— Тебе не кажется, что ты переходишь все пределы разумного?
— Да. Я полностью отдаю себе отчет в том, как это выглядит.
— Спасибо доктору Флинну, — бормочу я.
Он ставит на пол пустую фарфоровую плошку и бесстрастно смотрит на меня. Я вздыхаю. Мне не хочется воевать. Встаю и забираю посуду.
— Десерт хочешь?
— Конечно! Ты можешь мне что-то предложить? — интересуется он с обольстительной ухмылкой.
— Не меня. — Почему не меня?.. Моя внутренняя богиня пробуждается от дремоты и садится, чутко прислушиваясь. — У меня есть мороженое. Между прочим, ванильное, — смеюсь я.
— В самом деле? — Его усмешка становится шире. — Думаю, мы можем придумать что-нибудь интересное.
Что?.. Я озадаченно гляжу на него, а он грациозно встает с ковра.
— Я могу остаться?
— Что ты имеешь в виду?
— У тебя, на ночь?
— По-моему, это предполагалось с самого начала.
— Хорошо. Где мороженое?
— В духовке. — Я мило улыбаюсь.
Он наклоняет голову набок и с иронией замечает:
— Сарказм — низшая форма остроумия, мисс Стил.
В его глазах появляется сладострастный блеск.
О черт! Что он задумал?..
— Я ведь могу и отшлепать тебя.
Я ставлю миски в раковину.
— Ты захватил с собой серебряные шарики?
Он хлопает себя по карманам и разводит руками.
— Знаешь, как это ни смешно, но я не ношу с собой запасной комплект. В офисе он мне без надобности.
— Очень рада это слышать, мистер Грей. А еще, кажется, вы сказали, что сарказм — низшая форма остроумия.
— Анастейша, мой новый девиз таков: «Если ты не можешь одолеть кого-то, присоединись к нему».
Я раскрываю рот — ушам своим не верю, — а он выглядит довольным собой и ухмыляется. Потом открывает морозилку и достает пинту лучшего ванильного мороженого «Бен & Джерри».
— Это нам подойдет. — Он глядит на меня потемневшими глазами. — «Бен & Джерри & Ана». — Каждое слово он выговаривает медленно и отчетливо.
Ну и ну!.. Моя нижняя челюсть отвисает до самого пола. Кристиан выдвигает ящик стола и хватает ложку. Когда он поднимает на меня взгляд, в его глазах горит страсть, а язык касается краешка верхних зубов. Ах, этот язык!
У меня захватывает дух. Желание — темное и сладостное — пробегает горячей волной по моим жилам. Сейчас будет весело.
— По-моему, тебе слишком жарко, — шепчет он. — Ты перегрелась. Я буду охлаждать тебя. Пойдем.
Кристиан протягивает мне руку, и я послушно следую за ним.
В спальне он ставит мороженое на ночной столик, снимает с кровати пуховое одеяло и обе подушки, кладет их горкой на пол.
— У тебя ведь найдется смена простыней, верно?
Я киваю, завороженно наблюдая за его действиями. Он берет в руки «Чарли Танго».
— Не испачкай мой шарик! — грозно предупреждаю я.
Уголки губ дергаются в лукавой улыбке.
— И не собираюсь, малышка. Я испачкаю тебя и эти простыни.
Мое тело буквально заходится в конвульсиях.
— Я привяжу тебя, согласна?
Ой… Что-то будет…
— Ладно, — шепчу я.
— Только руки. К кровати. Мне так нужно.
— Ладно, — снова шепчу я, не в силах произнести что-то другое.
Он подходит, глядя мне в глаза.
— Мы возьмем вот это. — Он берется за пояс моего халата и очень медленно, словно дразня меня, развязывает его и аккуратно вытаскивает из петель.
Халат распахивается, и я стою как парализованная под его жарким взглядом. Через пару мгновений Кристиан снимает халат с моих плеч. Халат спадает и ложится возле моих ног, а я стою обнаженная. Кристиан гладит мое лицо костяшками пальцев; прикосновение отдается сладким эхом в глубине живота. Наклонившись, он быстро целует меня в губы.
— Ложись на спину, — бормочет он. Его потемневшие глаза сверкают.
Я послушно выполняю все, что он говорит. Моя комната погружена в полумрак, только от ночника льется робкий свет.
Вообще-то, я ненавижу энергосберегающие лампочки — они такие тусклые. Но сейчас радуюсь приглушенному свету. Кристиан стоит возле кровати и глядит на меня.
— Я могу смотреть на тебя весь день, Анастейша, — говорит он и тут же залезает на кровать, садится на меня верхом.
— Руки над головой, — командует он.
Я повинуюсь, и он обвязывает концом пояса мое левое запястье и продевает пояс через металлические прутья в изголовье кровати. Сильно дергает за него, рука вытягивается. Так же крепко привязывает и мое правое запястье.
Теперь, когда я связана, он заметно успокаивается. Ему это по нраву. Ведь я больше не могу до него дотронуться. Мне пришло в голову, что ни одна из его прежних партнерш не прикасалась к нему — они никогда не получали такой возможности. Он всегда контролировал все действия и сохранял дистанцию. Вот почему он так любит свои правила.
Он слезает с меня и, наклонившись, быстро чмокает в губы. Выпрямляется и стаскивает через голову рубашку. Расстегивает джинсы и сбрасывает их на пол.