На 50 оттенков темнее читать онлайн

Моя первая мысль: Лейла была права, «Мастер темный».
Я вспоминаю свой первый разговор с ним о его наклонностях, тогда, в Красной комнате боли.
— Ты ведь сказал, что ты не садист, — шепчу я, пытаясь понять, как-то его оправдать.
— Нет, я сказал, что был доминантом. Если я и солгал, то это была ложь по умолчанию. Прости. — Он глядит на свои ухоженные ногти.
Мне кажется, что он помертвел. Оттого, что солгал мне? Или оттого, что он вот такой?
— Когда ты задала мне этот вопрос, я рассчитывал, что между нами будут совсем другие отношения, — бормочет он. По его взгляду я вижу, что он в ужасе.
Потом я внезапно понимаю весь кошмар нашей ситуации. Если он садист, ему в самом деле нужна вся эта порка и прочая дрянь. Дьявол. Я прячу лицо в ладонях.
— Значит, так и есть, — шепчу я, глядя на него. — Я не могу дать тебе то, чего ты жаждешь. — Да, это действительно означает, что мы несовместимы.
Паника сжимает мне горло, мир рушится под ногами. Вот как. Мы не можем быть вместе.
Он хмурится.
— Нет-нет-нет, Ана. Нет. Ты можешь. Ты мне точно даешь то, что нужно. — Он сжимает кулаки. — Пожалуйста, поверь мне, — бормочет он; его слова — страстная мольба.
— Кристиан, я не знаю, чему верить. Все так неприятно, — хрипло шепчу я, давясь от непролитых слез.
Он устремляет на меня взгляд, и сейчас его глаза светятся надеждой.
— Ана, поверь мне. После того как я наказал тебя и ты ушла, мной мир переменился. Я не шутил, когда сказал, что буду избегать того чувства. — Он смотрит на меня с болезненной мольбой. — Когда ты сказала, что любишь меня, это было словно откровение. Никто и никогда прежде не говорил мне этого, и мне показалось, будто я что-то сбросил с себя — или, может, ты сбросила это с меня, не знаю. Мы с доктором Флинном до сих пор спорим об этом.
О! В моем сердце на миг вспыхивает надежда. Может, все еще образуется? Я хочу, чтобы у нас все было хорошо, разве нет?
— Что это значит? — шепчу я.
— Это значит, что я не нуждаюсь в этом. Сейчас не нуждаюсь.
Что?
— Откуда ты знаешь? Как ты можешь говорить с такой уверенностью?
— Я просто знаю. Мысль о том, чтобы причинить тебе боль… любую физическую… мне отвратительна.
— Я не понимаю. А как же линейка, и шлепанье, и секс с извращениями?
Он проводит рукой по волосам и даже чуть улыбается, но потом с сожалением вздыхает.
— Я говорю про тяжелый секс, Анастейша. Ты бы видела, что я могу делать палкой или плеткой.
У меня от изумления отвисает челюсть.
— Что-то мне не хочется.
— Знаю. Если бы ты хотела, то хорошо… но ты не хочешь, и я это понимаю. Я не могу заниматься этим с тобой, если ты не хочешь. Я уже не раз говорил тебе, что все в твоей власти. А теперь, когда ты вернулась, я вообще не чувствую в этом потребности.
Какой-то момент я гляжу на него, раскрыв рот, и пытаюсь осмыслить сказанное.
— Значит, когда мы встретились, ты этого хотел?
— Да, несомненно.
— Кристиан, каким образом твоя потребность могла просто так взять и пройти? Типа того, что я что-то вроде панацеи и ты излечился? Я этого не понимаю.
Он опять вздыхает.
— Я бы не назвал это «излечился». Ты мне не веришь?
— Я просто считаю, что в это трудно поверить. Это разные вещи.
— Если бы ты не ушла от меня, я бы, возможно, не почувствовал этого. Твой уход от меня был самой лучшей вещью, которую ты сделала… для нас. Он заставил меня понять, как я хочу тебя, именно тебя, и я с полной ответственностью говорю, что принимаю тебя всякую.
Широко раскрыв глаза, я смотрю на него. Можно ли в это поверить? У меня болит голова от попыток осмыслить все это, а глубоко внутри я чувствую… онемение.
— Ты все еще здесь. Я думал, что ты сразу уйдешь после моих слов, — шепчет он.
— Почему? Потому что я могла подумать, что ты свихнулся на сексуальной почве, что тебя тянет пороть и трахать женщин, которые похожи на твою мать? С чего ты взял? — прошипела я, взмахнув ресницами.
Он бледнеет от моих гневных слов.
— Ну, в целом да, — отвечает он с обидой.
Глядя в его печальные глаза, я уже жалею о своей выходке и хмурюсь, чувствуя свою вину.
Что же мне делать? Я гляжу на него; он выглядит понурым, искренним… он выглядит, как мой Пятьдесят.
Тут я неожиданно вспоминаю фотографию в его детской и понимаю, почему женщина на ней показалась мне такой знакомой. Она похожа на него. Вероятно, это была биологическая мать.
Мне на ум приходит, как после моего вопроса он отмахнулся: «Так… Неважно…» Она виновата во всем этом… и я выгляжу как она… Дьявол!
Он смотрит на меня больными глазами, и я понимаю, что он ждет моего следующего шага. Кажется, он искренне сказал, что любит меня, но у меня голова идет кругом.
Все так запутанно. Он говорил про Лейлу другое, но теперь я точно знаю, что она была способна удовлетворять его закидоны. Эта мысль мне невыносима и вгоняет в тоску.
— Кристиан, я страшно устала. Давай все обсудим завтра. Я хочу спать.
Он удивленно моргает.
— Ты не уходишь?
— А ты что, хочешь, чтобы я ушла?
— Нет! Я думал, что ты уйдешь, как только узнаешь.
Все время он ждал, что я уйду, как только узнаю его темные секреты… и вот теперь я знаю. Надо же, Мастер на самом деле темный.
Может, мне надо уйти? Я гляжу на него, на этого безумца, которого я люблю, да, люблю.
Могу ли я бросить его? Я уже уходила от него однажды, и это чуть не сломало меня… и его. Я люблю его. Я знаю это, несмотря на его признание.
— Не бросай меня, — шепчет он.
— Да что мне, крикнуть громко «нет»? Я не собираюсь уходить! — ору я, и это катарсис. Вот так, я сказала. Я не ухожу.
— Правда? — Он широко раскрывает глаза.
— Что мне сделать, чтобы ты понял, что я не сбегу? Что сказать?
Он смотрит на меня, и в его взгляде я опять вижу страх и волнение. Он сглатывает комок в горле.
— Ты можешь сделать одну вещь.
— Какую? — рявкаю я.
— Выйти за меня замуж, — шепчет он.
«Что? Неужели он в самом деле…»
Во второй раз за эти полчаса мой мир замирает в ожидании.
Черт побери! Я гляжу на этого глубоко травмированного мужчину, которого я люблю. Я не могу поверить тому, что он только что произнес.
Брак? Он предлагает вступить с ним в законный брак? Он шутит? Ничего не могу с собой поделать — из моей груди вырывается нервное недоверчивое хихиканье. Я прикусываю губу, чтобы оно не перешло в истерический хохот, и не справляюсь с собой. Я валяюсь на полу и хохочу, так, как не хохотала никогда прежде. Это очистительный, целебный хохот, временами переходящий в завывание.
На какой-то миг я остаюсь наедине сама с собой, я гляжу на эту абсурдную ситуацию — на хохочущую, обалдевшую девицу возле красивого и растерянного парня. Я закрываю глаза локтем, и мой смех переходит в горючие слезы. «Нет, нет! Я этого не выдержу».
Когда моя истерика утихает, Кристиан ласково убирает мою руку от лица. Я поворачиваю голову и гляжу на него.
Он наклоняется надо мной. На его лице — удивленная улыбка, но серые глаза горят; может, на дне их я замечаю обиду. Ой, нет…
Сгибом пальца он ласково вытирает слезинку на моей щеке.
— Вы находите мое предложение смешным, мисс Стил?
Ну Пятьдесят!.. Протянув руку, я нежно глажу его по щеке, с наслаждением чувствую пальцами щетину. Господи, я люблю этого мужчину!
— Мистер Грей… Кристиан. Более подходящего момента ты… — Я гляжу на него, не в силах подыскать нужные слова.
Он усмехается, но морщинки вокруг глаз говорят мне, что он уязвлен. Это тревожно.
— Ана, ты вынуждаешь меня торопиться. Ты выйдешь за меня замуж?
Я сажусь и прислоняюсь к нему, кладу ладони на его колени. Гляжу в его милое лицо.
— Кристиан, я повстречалась с твоей чокнутой экс-сабой, вооруженной и опасной, меня вышвырнули из собственного дома, я пережила твой термоядерный наскок…
Он раскрывает рот, хочет что-то возразить, но я выставляю перед собой ладонь. Он покорно закрывает рот.
— Ты только что поведал мне шокирующую информацию о себе, а теперь просишь выйти за тебя замуж.
Он наклоняет голову, словно обдумывает приведенные факты. Улыбается. Слава богу.
— Да, пожалуй, это честное и точное резюме ситуации, — сухо говорит он.
— А как насчет отложенного удовлетворения?
— Я передумал, и теперь я твердый сторонник мгновенного удовлетворения. Carpe diem, лови момент, Ана.
— Кристиан, посуди сам: я знаю тебя всего ничего, и мне еще предстоит узнать так много. Сегодня я слишком много выпила, я голодна, устала и хочу спать. Я должна обдумать твое предложение точно так же, как обдумывала тот контракт, который ты мне дал. А тогда… — Тут я поджимаю губы, чтобы показать мое недовольство и добавить немного юмора в наш разговор. — Тогда это было далеко не самое романтичное предложение.
Он качает головой и чуть улыбается.
— Как всегда, справедливое возражение, мисс Стил, — говорит он с некоторым облегчением. — Значит, «нет» не прозвучало?
Я вздыхаю.
— Нет, мистер Грей, это не «нет», но и не «да». Вы делаете это только потому, что испуганы и не доверяете мне.
— Нет, я делаю это, потому что наконец-то встретил ту, с которой хотел бы провести остаток жизни.
Ну и ну. Мое сердце замерло на миг, а я растаяла. Как он умеет говорить самые романтические вещи в разгар самых невероятных ситуаций? Я даже раскрыла рот от удивления.
— Я никогда не думал, что со мной случится такое, — продолжает он, и его лицо лучится чистой, неразбавленной искренностью.
Я лишь таращу глаза и подыскиваю нужные слова.
— Можно я подумаю над этим… пожалуйста? И обдумаю все остальное, что происходило сегодня? Что ты мне недавно сказал? Ты просил терпения и веры. Теперь я возвращаю твою просьбу, Грей.
Его глаза испытующе смотрят на меня, потом он наклоняется и заправляет выбившуюся прядь мне за ухо.
— Что ж, ладно. — Он быстро целует меня в губы. — Не очень романтично, да? — Он вопросительно поднимает брови, а я предостерегающе мотаю головой. — Сердечки и цветочки? — спрашивает он.
Я киваю, и он улыбается.
— Голодная?
— Да.
— Ты ничего не ела. — Его глаза становятся строгими.
— Ничего не ела. — Я сажусь на корточки и устало смотрю на него. — Меня вышвырнули из квартиры, а до этого я стала свидетельницей того, как мой бойфренд интимно общается со своей экс-сабой. Все это отбило у меня аппетит.
Я с вызовом гляжу на него, упершись кулаками в бока.
Кристиан качает головой и грациозно поднимается на ноги. «Ну наконец-то, мы встаем с пола». Он протягивает мне руку.
— Давай-ка я приготовлю тебе что-нибудь поесть, — говорит он.
— Может, я сразу лягу в постель? — устало бормочу я и подаю ему руку.
Он ставит меня на ноги и нежно улыбается.
— Нет, ты должна поесть. Пойдем. — Властный Кристиан вернулся, и это для меня облегчение.
Он ведет меня в кухонный угол и сажает на барный табурет, а сам идет к холодильнику. Я гляжу на часы: почти полдвенадцатого, а мне рано вставать на работу.
— Кристиан, я правда не голодная.
Он игнорирует мои заверения и рыщет в огромном холодильнике.
— Сыр? — спрашивает.
— Не в такой поздний час.
— Крендели?
— Из холодильника? Нет, — бурчу я.
Он с усмешкой поворачивается ко мне.
— Ты не любишь крендели?
— Не в двенадцатом часу ночи, Кристиан. Я пойду лягу в постель. А ты ройся хоть до утра в своем холодильнике. Я устала, день был слишком интересный. Такой, что хотелось бы его поскорее забыть. — Я слезаю с табурета, и он хмурит брови, но мне сейчас наплевать. Я хочу лечь — я страшно устала.
— Макароны с сыром? — Он держит в руке белый контейнер, закрытый фольгой, и с надеждой смотрит на меня.
— Ты любишь макароны с сыром? — спрашиваю я.
Он с энтузиазмом кивает, и я таю. Внезапно он кажется таким юным. Кто бы мог подумать? Кристиан Грей любит детскую еду.
— Хочешь? — спрашивает он. Я голодна и не могу устоять против макарон.
Я киваю и слабо улыбаюсь ему. От его ответной улыбки захватывает дух. Он снимает с контейнера фольгу и ставит его в микроволновку. Я снова сажусь на табурет и смотрю, как красавец по имени мистер Кристиан Грей — мужчина, который хочет взять меня в жены, — легко и грациозно движется по кухне.
— Так ты умеешь пользоваться микроволновкой? — ласково дразню его я.
— Если еда упакована, я обычно с ней справляюсь. У меня проблемы с настоящими продуктами.
Мне не верится, что это тот же самый человек, который полчаса назад стоял передо мной на коленях. Сейчас он такой, как обычно, — энергичный и деловой. Он ставит на стойку тарелки, кладет столовые приборы и салфетки.
— Очень поздно, — бурчу я.
— Не ходи завтра на работу.
— Мне надо там быть. Завтра мой босс отправляется в Нью-Йорк.
Кристиан хмурится.
— Ты хочешь поехать туда в эти выходные?
— Я смотрела прогноз погоды; похоже, там будут дожди, — говорю я, качая головой.
— А что ты хочешь делать?
Микроволновка писком извещает, что наш ужин разогрет.
— Сейчас я просто хочу прожить спокойно завтрашний день. Вся эта суета… утомительна.
Кристиан игнорирует мое недовольство.
Он ставит белый контейнер между нашими тарелками и садится рядом со мной. Сейчас он о чем-то глубоко задумался. Я раскладываю макароны по тарелкам. У меня текут слюнки от их аппетитного аромата. Я проголодалась.
— Прости, что так получилось с Лейлой, — бормочет он.
— Почему ты извиняешься? — М-м, на вкус макароны тоже замечательные. Мой желудок благодарно урчит.
— Представляю, какой это был для тебя шок, когда ты увидела ее в своей квартире. А ведь Тейлор проверял ее перед этим. Он очень огорчен.
— Я не виню Тейлора.
— Я тоже. Он искал тебя весь вечер.
— Правда? Почему?
— Я не знал, где ты. Ведь ты оставила сумочку и телефон в машине. Я не мог тебя отыскать. Где ты была? — спрашивает он. Его голос звучит ласково, но в словах слышится некий зловещий подтекст.
— Мы с Итаном пошли в бар на другой стороне улицы. Оттуда я наблюдала за происходящим.
— Понятно. — Атмосфера между нами чуть переменилась. Веселье пропало.
«Ну что ж… в эту игру могут играть двое. Теперь получай ответный удар, Грей».
— Так что же ты делал с Лейлой в квартире? — спрашиваю я как можно небрежнее. Я хочу удовлетворить жгучее любопытство, но заранее боюсь ответа.
Я гляжу на него, а он застывает с вилкой в руке. Нет, это не к добру…
— Ты действительно хочешь это знать?
В моем животе скручивается тугой ком; аппетита как не бывало.
— Да, — шепчу я. «Правда? В самом деле?» Мое подсознание швыряет на пол пустую бутылку джина и садится в кресле, с ужасом глядя на меня.
Кристиан колеблется. Его губы сжаты в тонкую линию.
— Мы говорили, и я искупал ее. — Его голос звучит хрипло; я ничего не спрашиваю, и он быстро продолжает: — И я одел ее в твою одежду. Надеюсь, ты не возражаешь. Но она была такая грязная.
Черт побери… Он мыл ее?
Этого еще не хватало. Я взвинчиваю себя, глядя на несъеденные макароны. Теперь меня тошнит от их вида.
«Постарайся отнестись к этому разумно», — убеждает меня подсознание. Трезвая, интеллектуальная часть моего мозга знает, что он сделал это просто потому, что она была грязная. Но разумно отнестись к этому трудно. Мое хрупкое, ревнивое «я» не в силах это перенести.
Внезапно мне хочется плакать — не лить, как порядочная леди, слезы, которые красиво текут по щекам, а выть на луну. Я тяжело вздыхаю, чтобы подавить в себе это желание, но в моей глотке сейчас сухо и неприятно от непролитых слез и рыданий.
— Это было все, что я мог сделать, Ана, — мягко говорит он.