На 50 оттенков темнее читать онлайн

Обнаженный, он великолепен. Моя внутренняя богиня выполняет тройной аксель, а у меня внезапно пересыхают губы. Его фигура словно создана по классическим канонам: широкие мускулистые плечи, узкие бедра — перевернутый треугольник. Он явно поддерживает форму тренировками. Я могла бы любоваться им с утра до вечера. Тем временем Кристиан подходит к изножью кровати, хватает меня за лодыжки и резко тянет на себя. Теперь мои руки окончательно вытянулись, и я не могу ими двигать.
— Так-то лучше, — бормочет он.
Взяв мороженое, он возвращается на кровать и опять садится на меня верхом. Медленно сдирает крышку из фольги и втыкает ложку в ванильную массу.
— Хм-м… оно еще твердовато, — сообщает он, подняв брови. Зачерпывает мороженое и отправляет в рот. Сладко жмурится, облизывает губы. — Поразительно, каким вкусным бывает простое ванильное мороженое. — Смотрит на меня с хитрым видом. — Хочешь попробовать?
Он сидит на мне и лакомится мороженым — такой молодой, беззаботный и горячий — глаза веселые, лицо сияет. Что же он собирается со мной делать? Я робко киваю, словно не могу говорить.
Он зачерпывает еще мороженого и протягивает мне; я открываю рот; тогда он быстро его проглатывает.
— Слишком вкусно, чтобы делиться, — заявляет он с коварной ухмылкой.
— Эй! — протестую я.
— Как, мисс Стил, вы любите ванильное мороженое?
— Да, — отвечаю я с наигранной злостью и безуспешно пытаюсь сбросить его с себя.
Он смеется.
— Ах, мы сердимся! Я бы на твоем месте поостерегся.
— Хочу мороженого!
— Ладно уж, мисс Стил, ведь вы так порадовали меня сегодня. — Он подносит к моим губам полную ложку мороженого и дает ее съесть.
Мне тоже хочется смеяться. Он веселится от души, и его хорошее настроение заразительно. Он зачерпывает еще мороженого и дает мне, потом еще… Ладно, хватит.
— Эге, вот как можно заставить тебя есть — путем принудительного кормления. Надо иметь это в виду.
Зачерпывает еще мороженого и предлагает мне. На этот раз я плотно сжимаю губы и мотаю головой. Тогда он ждет, держа ложку надо мной. Растаявшее мороженое капает мне на горло, на ключицы. Он медленно слизывает его. Мое тело наполняется истомой.
— Хм-м. Мисс Стил, оказывается, так мороженое еще вкуснее.
Я неистовствую, пытаюсь освободить руки; кровать зловеще скрипит, а мне плевать — я горю желанием, оно пожирает меня. Он зачерпывает еще ложку и льет растаявшее мороженое мне на груди. Потом размазывает его ложкой по каждой груди и соскам.
Ой… холодно! Соски напрягаются от мороженого.
— Холодно? — участливо спрашивает Кристиан и опять слизывает с меня лакомство. Его губы кажутся мне горячими по сравнению с холодом ванильной массы.
Это мука. Мороженое тает и стекает с меня струйками на простыню. Губы Кристиана продолжают медленную пытку, то с силой всасывают, то нежно ласкают мою кожу.
— Пожалуйста… — Я учащенно дышу.
— Поделиться с тобой?
Прежде чем я успеваю сказать «да» или «нет», его язык уже вторгается в мой рот, холодный, умелый; на вкус он походит сейчас одновременно на Кристиана и на ванильное мороженое. Восхитительно!
Едва я успеваю привыкнуть к этому, как он садится и выливает подтаявшее мороженое узкой полоской от грудей вниз и кладет на мой пупок большой комок. Оно еще холоднее, но почему-то обжигает…
— Ну вот, лежи спокойно, иначе все мороженое окажется на постели.
Его глаза сияют. Он целует обе груди, сильно сосет соски, затем слизывает полоску мороженого на теле.
А я стараюсь лежать неподвижно, несмотря на головокружительное сочетание холода и жарких прикосновений. Но бедра начинают двигаться сами собой, в собственном ритме, под действием холодной ванильной магии. Кристиан перемещается вниз и поедает мороженое с моего живота, ввинчивает кончик языка в пупок.
Из моего горла вырываются громкие стоны. Боже мой! Мне холодно и жарко одновременно, Кристиан доводит меня до исступления, но не останавливается. Он льет мороженое ниже, на лобок, на клитор. Я громко кричу.
— Тише, тише, — говорит Кристиан.
Его волшебный язык продолжает слизывать мороженое. Теперь я выражаю свою страсть спокойнее.
— Ох… пожалуйста… Кристиан…
— Я знаю, малышка, знаю, — шепчет он, а его язык делает свое дело.
Он не останавливается, не желает останавливаться, и мое тело выгибается кверху — выше, выше. Кристиан вставляет в меня один палец, другой и движет ими взад-вперед с мучительной неспешностью.
— Вот так, — бормочет он, ритмично поглаживая переднюю стенку моей вагины, а сам продолжает слизывать и всасывать ванильное мороженое.
Неожиданно я тону в умопомрачительном оргазме, извиваюсь со стонами; он притупляет все мои чувства, отдаляет все, что творится вне моего тела. Черт побери, это случилось так быстро!
Я едва замечаю, что Кристиан прекратил свои манипуляции и теперь стоит надо мной, надевая резинку. Вот он уже внутри меня, жестко и быстро.
— О да! — стонет он, вторгаясь в меня.
Он весь липкий — остатки мороженого размазаны между нами. Это странное ощущение меня отвлекает, но лишь на считаные секунды, так как Кристиан внезапно переворачивает меня на живот.
— Вот так, — бормочет он и опять резко входит в меня, но не спешит начинать свои обычные карающие движения.
Он развязывает мои руки и поднимает меня кверху, так что теперь я практически сижу на нем. Его ладони обхватывают мои груди, мягко теребят соски. Я со стонами откидываю голову назад, на его плечо. Он ласкает, покусывает мою шею и одновременно двигает бедрами, восхитительно медленно, снова и снова наполняя меня.
— Знаешь ли ты, как много ты для меня значишь? — шепчет он мне на ухо.
— Нет, — шепчу я.
Он смеется и на миг сжимает пальцами мое горло.
— Знаешь, знаешь. Я никуда тебя не отпущу.
Вместо ответа я издаю стон, а он прибавляет темп.
— Ты моя, Анастейша.
— Да, твоя, — признаю я, тяжело дыша.
— Я забочусь обо всем, что принадлежит мне, — шипит он и кусает мое ухо.
Я кричу.
— Правильно, малышка, я хочу слышать твой голос.
Одной рукой он обхватывает мою талию, другой держит мое бедро и врывается в меня еще жестче, вынуждая меня закричать еще раз. Его дыхание делается хриплым, неровным, под стать моему. Глубоко внутри я чувствую знакомую пульсацию. Опять!..
Я растворяюсь в ощущениях. Вот что он делает — владеет моим телом так, что я не могу ни о чем думать. Мощная, заразительная магия. Я как бабочка, попавшая в его сачок, не способная улететь, не желающая никуда улетать. Я его… вся целиком его…
— Давай, малышка, — рычит он сквозь стиснутые зубы, и после этого, словно ученик чародея, я взрываюсь, и мы вместе погружаемся в блаженную агонию.
Я лежу в его объятьях на липких простынях. Он прижался грудью и животом к моей спине и уткнулся носом мне в волосы.
— Я боюсь моей любви к тебе, — шепчу я.
— Я тоже, — спокойно говорит он.
— Вдруг ты меня бросишь? — Мне страшно об этом даже подумать.
— Я никуда не денусь, Анастейша. По-моему, я даже не смогу никогда насытиться тобой.
Я поворачиваюсь и гляжу на него. Его лицо серьезное и искреннее. Я нежно его целую. Он улыбается и заправляет прядь моих волос за ухо.
— Мне никогда еще не было так плохо, как после нашей ссоры, Анастейша, когда ты ушла. Я сделаю все что угодно, горы сдвину, лишь бы не страдать опять, как в тот раз.
В его словах звучат грусть и даже удивление.
Я опять целую его. Мне хочется вернуть наш веселый настрой. Кристиан делает это вместо меня.
— Ты пойдешь со мной завтра к моему отцу на торжественный летний прием? Это ежегодная благотворительная акция. Я уже обещал, что приду.
Я улыбаюсь, испытывая неожиданную робость.
— Конечно, пойду. — «Ох, черт! Мне нечего надеть».
— Что ты помрачнела?
— Так, ничего.
— Скажи мне, — настаивает он.
— Мне нечего надеть.
Кристиан слегка хмурится.
— Не обижайся и не сердись, но у меня дома остались все вещи, купленные для тебя. Я уверен, что там найдется парочка платьев.
Я недовольно надуваю губы.
— Да ладно?
Но сегодня мне не хочется ссориться. Лучше я приму душ.
Девушка, похожая на меня, стоит возле SIP. Застрелиться можно. Она — вылитая я. Словно это я, бледная и неряшливая, в одежде не по размеру, стою и смотрю на ту, другую, здоровую и довольную жизнью, которая носит мои наряды.
— Что в тебе есть такого, чего нет у меня? — спрашиваю я у нее.
Мое беспокойство перерастает в страх.
— Кто ты?
— Я? Я — никто… А кто ты? Ты тоже никто?
— Тогда мы с тобой равны — только не говори никому, они нас прогонят, понимаешь?..
Она улыбается; злая гримаса медленно расползается по ее лицу. Это так страшно, что я невольно кричу.
— Что с тобой, Ана? — Кристиан трясет меня за плечо.
Я не сразу соображаю, где нахожусь. Я дома, в темноте, в постели с Кристианом… Я трясу головой, чтобы окончательно проснуться.
— Ну, пришла в себя? Тебе приснился плохой сон.
— А-а.
Он включает лампу, и она льет на нас свой тусклый свет. Кристиан смотрит на меня с озабоченным лицом.
— Та девушка, — шепчу я.
— Что-что? Какая девушка? — участливо интересуется он.
— Сегодня, когда я уходила с работы, возле SIP стояла девушка. Она выглядела почти как я… правда, не совсем.
Кристиан застывает, и когда свет лампочки делается ярче, я вижу, что его кожа стала пепельного цвета. Он садится на постели и поворачивает ко мне лицо.
— Когда это было?
— Сегодня вечером, когда я уходила с работы, — повторяю я. — Ты ее знаешь?
— Да. — Он проводит рукой по шевелюре.
— Кто она?
Он молчит. Его рот плотно сжат.
— Кто она? — настаиваю я. — Скажи!
— Лейла.
Я сглатываю комок в горле. Его бывшая саба! Я вспомнила, как Кристиан говорил о ней перед тем, как мы отправились кататься. Внезапно я вижу, что он страшно напрягся. С ним что-то творится.
— Та девушка, которая записала «Токсик» на твой плеер?
Он с тревогой смотрит на меня.
— Да. Она что-нибудь тебе говорила?
— Она сказала «Что в тебе есть такого, чего нет у меня?», а когда я спросила, кто она, ответила «Никто».
Кристиан закрывает глаза, словно ему очень больно. Что случилось? Что она значит для него?
В моем теле бурлит адреналин, даже волосы шевелятся. Она очень дорога ему? Может, он страдает без нее? Я знаю так мало про его прошлые… хм, связи? увлечения? Возможно, они заключили контракт, по которому она обязалась давать ему то, что он захочет, и она с радостью давала это ему.
Ну нет, я так не могу… При мысли об этом мне становится нехорошо.
Спрыгнув с кровати, Кристиан натягивает джинсы и идет в гостиную. Я бросаю взгляд на будильник — пять утра. Накидываю его белую рубашку и иду за ним.
Господи, он звонит по телефону!
— Да, возле SIP, вчера… ранним вечером, — спокойно сообщает он. Потом поворачивается ко мне и строго требует: — Назови точное время.
— Примерно без десяти шесть, — бормочу я.
Кому он звонит в такую рань? Что сделала Лейла? Он сообщает эту информацию неизвестному адресату, а сам не отрывает от меня глаз. Его лицо строгое и серьезное.
— Выясни, как… Да… Я бы этого не сказал, но ведь и тогда я не мог подумать, что она способна на такое. — На его лице — болезненная гримаса. — Неизвестно, как все обернется. Да, я поговорю… Да… Знаю… Выясни и сообщи мне. Обязательно найди ее, Уэлч, она в беде. Найди ее. — Разговор окончен.
— Хочешь чаю? — спрашиваю я. У Рэя чай — ответ на любой кризис и единственная вещь, которую он хорошо делает на кухне. Я наливаю воду в чайник.
— Вообще-то я хочу вернуться в постель. — По взгляду Кристиана мне ясно, что не для сна.
— Знаешь, мне нужно выпить чашечку чая. Присоединишься?
Я хочу знать, что происходит. И мне не нужны его отвлекающие маневры.
Он взволнованно приглаживает волосы.
— Да, пожалуй, выпью, — соглашается он, но я вижу его раздражение.
Я ставлю чайник на плиту и вожусь с чашками и заварочным чайником. Мой уровень тревоги взлетает до готовности номер один. Намерен ли он рассказать мне об этой проблеме? Или мне самой придется все раскапывать?
Я чувствую на себе его взгляд — чувствую его неуверенность, гнев. Я поднимаю голову и вижу его настороженное ожидание.
— В чем дело? — тихо спрашиваю я.
Он трясет головой.
— Ты не хочешь мне говорить?
— Нет. — Он вздыхает и закрывает глаза.
— Почему?
— Потому что это не должно тебя касаться. Я не хочу впутывать тебя в эту историю.
— Хоть и не должно, все равно уже коснулось. Ведь она разыскала именно меня и поджидала возле моей работы. Как она про меня узнала? Откуда знает, где я работаю? Поэтому я имею право требовать от тебя объяснения того, что происходит.
Он снова раздраженно проводит ладонью по волосам, словно прислушивается к какому-то своему внутреннему спору.
— Пожалуйста, — ласково прошу я.
Его губы крепко сжимаются. Он хмурит брови.
— Вообще-то я представления не имею, как она тебя нашла. Может, видела наше фото в Портленде, не знаю. — Он опять вздыхает, и мне ясно, что он злится на себя.
Он расхаживает взад-вперед. Я терпеливо жду и наливаю кипяток в заварочный чайник. После паузы он продолжает:
— Когда я был с тобой в Джорджии, Лейла без предупреждения явилась ко мне домой и устроила сцену Гейл.
— Гейл?
— Миссис Джонс.
— Как это «устроила сцену»?
Он досадливо морщится.
— Скажи. Ты что-то скрываешь. — Я перебарываю робость и добавляю настойчивости в свой голос.
Он удивленно моргает.
— Ана, я…
— Ну?
Он обреченно вздыхает.
— Она пыталась вскрыть себе вены.
— Не может быть! — Теперь понятно, откуда у нее бинт на запястье.
— Гейл отвезла ее в госпиталь. Но Лейла ушла оттуда еще до моего возвращения.
Господи! Что это значит? Попытка суицида? Почему?
— Врач, лечивший ее, назвал этот поступок типичным криком о помощи. Он не верит, что она вправду шла на риск, и считает, что она лишь стоит на пороге суицидального мышления. Но я не уверен. Я пытаюсь ее отыскать и как-то помочь.
— Она что-нибудь сказала миссис Джонс?
Он смерил меня долгим взглядом. Я вижу, что ему не по себе.
— Так, пару слов, — наконец, отвечает он, но я понимаю: он что-то недоговаривает.
Я наливаю чай в чашки и обдумываю ситуацию. Итак, Лейла хочет вернуться в жизнь Кристиана и идет на крайние меры, чтобы привлечь его внимание. Ого, страшный способ… Но эффективный. Кристиан уехал ради нее из Джорджии, но она скрылась раньше, чем он туда прибыл? Очень странно.
— Ты не можешь ее найти? А если через ее семью?
— Они не знают, где она. Не знает и ее муж.
— Муж?
— Да, — смущенно говорит он, — она года два как замужем.
Что?
— Так она, замужняя женщина, была с тобой? — Ни хрена себе! Он и вправду не знает никаких рамок приличия.