50 оттенков свободы читать онлайн

– Осталось всего лишь два дня. Хочешь еще что-нибудь посмотреть? Что угодно, только скажи.
– Хочу просто быть с тобой.
Он поднимается из-за стола, подходит и целует меня в лоб.
– А обойтись без меня один час сможешь? Надо проверить почту, посмотреть, что про-исходит дома.
– Конечно, – говорю я, старательно скрывая разочарование. Целый час без него! Ну не странно ли, что мне так хочется постоянно быть с ним? Мое подсознание поджимает губы и изо всех сил кивает.
– Спасибо за фотоаппарат, – говорит он и уходит в кабинет.
Вернувшись в каюту, я решаю тоже заняться почтой и открываю лэптоп. Письма от мамы и Кейт с последними слухами и сплетнями и расспросами о медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, пока кто-то не вознамерился поджечь «Грей энтерпрайзес». Я уже отправ-ляю письмо маме, когда в мой почтовый ящик падает сообщение от Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана
Дата: 17 августа 2011 г. 11:45 СТВ
Кому: Анастейша Грей
Тема: ОМГШ!

Только что услышала о пожаре в офисе Кристиана. Думаешь, поджог?
К хох

Она в сети! Я перескакиваю к своей новой игрушке – скайпу – и вижу, что она доступна. Быстро пробегаю пальцами по клавиатуре.

Ана: Ты здесь?
Кейт: ДА! Как ты? Как медовый месяц? Ты уже видела мое письмо? Кристиан знает о пожаре?
Ана: У меня все хорошо. Медовый месяц проходит отлично. Твой мейл ви-дела. Про пожар Кристиан знает.
Кейт: Я так и думала. Новости очень скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, ничего не говорит.
Ана: Ищешь материал для заметки?
Кейт: Ты слишком хорошо меня знаешь.
Ана: Кристиан почти ничего не рассказывает.
Кейт: Элиот узнал от Грейс!

Ну уж нет! Вот чего не надо Кристиану, так это того, чтобы о пожаре узнал весь Сиэтл. Я решаю использовать проверенный на практике прием отвлечения из арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот и Итан?
Кейт: Итана приняли на магистерский курс по психологии в Сиэтле. Элиот – лапочка.
Ана: Какой молодец Итан!
Кейт: Как наш любимый экс-дон?
Ана: Кейт!
Кейт: Что?
Ана: Ты знаешь что!
Кейт: Извини.
Ана: Он в порядке. Более чем.
Кейт: Если тебе хорошо, то и я рада.
Ана: Я на седьмом небе от счастья.
Кейт: Мне надо бежать. Поговорим позже?
Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли я в сети. Эти три часовых пояса, жуть!
Кейт: Согласна. Я тебя люблю.
Ана: Я тоже тебя люблю. Пока.
Кейт: Пока.

Теперь уж Кейт эту историю из рук не выпустит. Я закатываю глаза и закрываю скайп, по-ка Кристиан не увидел нашу переписку. Реплика насчет экс-дона ему бы точно не понравилась. Да и экс ли он? Я в этом не совсем уверена. Вздыхаю. Кейт знает все со времен нашего девич-ника, когда я уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно все-таки поболтать со знако-мым человеком. Смотрю на часы. После обеда не прошло и часа, а я уже скучаю по мужу. Воз-вращаюсь на палубу – может, он уже закончил?

Я в Зеркальном зале. Кристиан стоит рядом, смотрит на меня с любовью и улыбается. Он словно ангел. Я улыбаюсь в ответ, но потом заглядываю в зеркало и вижу себя в своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я торопливо оглядываюсь на Кристиана – он улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает мне за ухо выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, не сказав ни слова, медленно уходит. Идет по бесконечному залу к богато расписанным две-рям, и звук его шагов отскакивает эхом от зеркал – одинокий человек, человек без отражения…
Я просыпаюсь в панике, хватая ртом воздух.
– Эй, – озабоченно шепчет он из темноты.
Здесь, он здесь. Ему ничто не грозит. Облегченно перевожу дух.
– Ох, Кристиан, – шепчу я, пытаясь усмирить скачущее сердце.
Он обнимает меня, и лишь тогда я понимаю, что по лицу у меня катятся слезы.
– Ана, в чем дело? Что случилось? – Кристиан гладит меня по щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.
– Ничего. Просто кошмар…
Он целует меня в лоб, в мокрые от слез губы. Утешает, успокаивает.
– Все хорошо. Это только сон, – шепчет Кристиан. – Ничего не бойся. Со мной тебе ни-чего не надо бояться.
Я вдыхаю его запах, прижимаюсь к нему, стараясь отогнать то ощущение отчаяния и по-тери, что пришло во сне, и вдруг понимаю, что больше всего на свете боюсь потерять его.

Глава 5

Я поворачиваюсь, привычно подкатываюсь к Кристиану и обнаруживаю, что его нет. Черт! Сна как не бывало. Я привстаю, беспокойно оглядываю каюту. Кристиан наблюдает за мной из небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет что-то на пол, поднимается, под-ходит к кровати и растягивается рядом со мной. На нем серая футболка и шорты.
– Не бойся. Не паникуй. Все в порядке. – Голос мягкий, тон увещевающий, словно он раз-говаривает с испуганным, загнанным в угол зверьком. Протягивает руку, убирает у меня с лица волосы – и я мгновенно успокаиваюсь. Вижу, он и сам обеспокоен чем-то и безуспешно пыта-ется это скрыть.
– Ты такая нервная в последние дни.
– Я в порядке. – Безмятежно улыбаюсь – не хочу, чтобы Кристиан знал, как меня трево-жит этот случай с поджогом. Я хорошо помню, что чувствовала после случая с «Чарли Танго», когда от Кристиана не было известий: пустоту в душе и невыразимую боль. Теперь те же чув-ства всплывают вновь, и память скребет сердце. – Ты наблюдал за мной, пока я спала?
– Да, – коротко отвечает Кристиан, изучающе глядя на меня. – Ты разговаривала во сне.
– Неужели? – Черт! Чего я там наговорила?
– Ты чем-то обеспокоена, – добавляет он, продолжая смотреть мне в глаза. Я не выдер-живаю, моргаю. Нет, от этого человека ничего скрыть невозможно. Он наклоняется, целует ме-ня между бровей. – Когда ты хмуришься, у тебя между бровями появляется что-то вроде ма-ленького треугольника. Его так приятно целовать. Не тревожься, малышка, я о тебе позабочусь.
– Я не о себе тревожусь, а о тебе. Кто позаботится о тебе?
Он снисходительно улыбается.
– Я уже большой и достаточно страшный, чтобы самому о себе позаботиться. А теперь вставай. Прежде чем отправиться домой, я бы хотел кое-что сделать.
Он широко, как будто напоминая, что ему всего лишь двадцать восемь, улыбается и хло-пает меня пониже спины. Я вскрикиваю от неожиданности и вдруг понимаю, что уже сегодня мы отправимся в Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать не хочется. Я была счаст-лива двадцать четыре часа в сутки и не готова делить мужа ни с его компанией, ни с его семь-ей. Мы провели чудесный, волшебный медовый месяц. Не без сбоев, надо признать, но ведь это нормально для новобрачных?
А вот Кристиан взволнован как мальчишка, и его возбуждение – даже при том, что в го-лове у меня бродят разные мрачные мысли – заразительно. Он легко соскальзывает с кровати, и я, заинтригованная, следую за ним. Интересно, что он задумал?

Кристиан вешает мне на запястье ключ.
– Хочешь, чтобы я вела?
– Да, – улыбается он. – Не слишком туго?
– Нет, нормально. – Я поднимаю брови. – Ты поэтому надел спасательный жилет?
– Да.
Я прыскаю со смеху.
– Какая уверенность в моих способностях, мистер Грей.
– Как всегда, миссис Грей.
– Ну так не читайте мне нотаций.
– Да я и не смею.
– Смеете и будете, но только на тротуар в заливе свернуть будет нельзя.
– Сказано справедливо и к месту, миссис Грей. Будем стоять здесь весь день и обсуждать ваши навыки или все-таки отправимся на берег и повеселимся?
– Сказано справедливо и к месту, мистер Грей.
Я становлюсь за руль гидроцикла, Кристиан устраивается сзади и отталкивается от яхты. Тейлор и двое матросов с интересом наблюдают за нами с палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, вот чем мне нравится такой транспорт. Я вставляю ключ зажигания, нажимаю кнопку, и мотор отвечает громким урчанием.
– Готов? – кричу я, перекрывая шум двигателя.
– Готов и всегда буду, – отвечает он, прижавшись губами к моему уху.
Я мягко включаю передачу, и «джет-скай» отходит от «Прекрасной леди» – слишком медленно, на мой вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, и мы прыгаем вперед. Дви-гатель работает ровно, не глохнет, и я счастлива.
– Полегче! – предостерегает Кристиан, но и в его голосе звучат радостные нотки.
Я проношусь мимо «Прекрасной леди» и беру курс в открытое море. Мы бросили якорь напротив Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, словно встроенный в Средиземное мо-ре, виднеется аэропорт Ниццы. Уже после прибытия сюда, прошлой ночью, я слышала звук идущего на посадку самолета и теперь решаю взглянуть поближе.
Мы несемся к цели, прыгая над волнами. Я в восторге, а самое главное – Кристиан дал мне полную свободу. Мы мчимся к аэропорту, и все беспокойство, все тревоги последних дней уходят сами собой.
– В следующий раз возьмем два гидроцикла! – кричит Кристиан. Я улыбаюсь – погонять с ним наперегонки было бы здорово.
Мы мчимся через прохладное синее море к концу взлетно-посадочной полосы, когда небо над головой вдруг раскалывает грохот идущего на посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддав-шись на мгновение панике, выворачиваю руль и одновременно жму на газ вместо тормоза.
– Ана! – кричит Кристиан, но уже поздно. Гидроцикл виляет, и я, раскинув руки и ноги и прихватив с собой Кристиана, лечу в море.
Здесь холодно, не то что у берега. Я погружаюсь, но тут же всплываю – спасибо спаса-тельному жилету, – успев отведать средиземноморской водички. Кашляя и отплевываясь, про-тираю глаза и оглядываюсь. Кристиан уже плывет ко мне. Гидроцикл с заглохшим двигателем беззаботно покачивается неподалеку.
– Ты в порядке?
– Да, – хриплю я и не могу скрыть радости.
Видишь, Кристиан? Это худшее, что может случиться, когда катаешься на гидроцикле! Он заключает меня в объятья, отстраняется и с тревогой шарит глазами по моему лицу.
– Видишь, все не так уж плохо! – улыбаюсь я, шлепая ладонями по воде. Не сразу, но он все же улыбается, сначала недоверчиво, потом с облегчением.
– Да уж. Если не считать, что я весь мокрый, – ворчит он совсем не сердито.
– Я тоже.
– А ты нравишься мне мокрая, – ухмыляется он.
– Кристиан! – укоризненно говорю я тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, крепко целует и отстраняется. Я перевожу дух. Его глаза темнеют под полуопущенными веками, и мне становится жарко.
– Давай вернемся. Нам все равно надо принять душ. Но поведу я.

Мы прохлаждаемся в зале для пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса на Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу сделать парочку снимков. Он такой сексуальный в белой льняной рубашке и джинсах, с засунутыми за пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает и улыбается мне своей застенчивой улыбкой.
– Как самочувствие, миссис Грей?
– Не хочется возвращаться. Мне так нравится, когда тебя не нужно ни с кем делить.
Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее к губам, целует костяшки пальцев…
– Мне тоже.
– Но?.. – спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое слово в конце его заявления.
Кристиан хмурится.
– Но?.. – Он делает вид, что не понял. Я слегка наклоняю голову и смотрю на него с вы-ражением «ну же, скажи», которое довела до совершенства в последние пару дней. Кристиан вздыхает и откладывает газету. – Я хочу, чтобы этого поджигателя поймали поскорее и чтобы нам не о чем было беспокоиться.
– О… – Я и вправду удивлена его откровенностью.
– Уэлчу не поздоровится, если нечто подобное случится еще раз.
Обещание звучит так зловеще, что у меня по спине бегут мурашки. Кристиан бесстрастно смотрит на меня, и я не знаю, чего он от меня ждет и какой мне нужно быть – дерзкой, легко-мысленной, беспечной? Мыслей нет, и, чтобы снять возникшее между нами напряжение, я де-лаю то единственное, что приходит в голову: поднимаю фотоаппарат и щелкаю затвором.

– Эй, соня, мы уже дома, – говорит Кристиан.
– М-м-м, – сонно ворчу я, пытаясь удержать сон, в котором мы с Кристианом валяемся на одеяле в Кью-Гарденсе. Я так устала! Поездки ужасно изнуряют, даже если путешествуешь первым классом. Мы провели в самолете часов восемнадцать или даже больше – я уже потеря-ла счет времени. Дверь открывается, я открываю глаза и вижу склонившегося надо мной Кри-стиана. Он расстегивает ремень и берет меня на руки.
– Эй, я и сама умею ходить!
Кристиан только фыркает.
– Мне нужно перенести тебя через порог.
Я обнимаю его за шею и вскидываю бровь.
– Понесешь на тридцатый этаж?
– Миссис Грей, рад сообщить, что вы набрали вес.
– Что?
Он улыбается.
– Так что, если не возражаешь, воспользуемся лифтом.
У входа в «Эскалу» нас встречает Тейлор.
– Добро пожаловать домой, мистер Грей, миссис Грей.
– Спасибо, Тейлор.
Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, и он идет к «Ауди», за рулем которой сидит Сойер.
– Так что, я действительно набрала вес?
– Немного, – успокаивает Кристиан, но лицо его вдруг темнеет. О нет… что еще?
– Ты всего лишь вернула тот вес, что потеряла, когда ушла от меня, – негромко объясня-ет он, вызывая лифт, и еще больше мрачнеет.
Я вижу, чувствую его боль, и под сердцем как будто повисают гири. Нет!
– Эй. – Глажу его по щеке, запускаю пальцы в волосы, тяну к себе. Он не упирается, охотно уступает. – Если бы я не ушла тогда, стоял бы ты сейчас здесь? – шепчу я, глядя в глаза цвета грозовой тучи. На губах смущенная, моя любимая улыбка.
– Нет, – тихо говорит он и, не выпуская меня из объятий, входит в кабину. – Нет, миссис Грей, я не стоял бы здесь с вами сейчас. Но я бы знал, что могу защитить тебя, если бы ты не бросила мне вызов.
В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.
– А мне нравится бросать тебе вызов, – осторожно говорю я.
– Знаю. И мне… мне это тоже нравится, – с улыбкой признается он.
Слава богу.
– Так я тебе даже толстая нравлюсь? – шепчу я. Он смеется.
– Даже толстая. – Мы снова целуемся, уже по-настоящему, с желанием. Я тяну его за во-лосы, наши языки переплетаются в медленном, чувственном танце, и когда лифт с мелодичным звоном останавливается, добравшись до пентхауса, мы с трудом отрываемся друг от друга.
– Мне очень хорошо с тобой. Очень… – Он смотрит на меня с вожделением, потом кача-ет головой, словно прогоняя непристойные мысли. Мы входим в фойе.
– Добро пожаловать домой, миссис Грей. – Кристиан снова целует меня, теперь уже по-чти целомудренно, и выдает свою фирменную, на целый гигаватт, улыбку. Его глаза светятся от радости.
– Добро пожаловать домой, мистер Грей. – Я тоже улыбаюсь, чувствуя, как и мое сердце переполняется радостью.
Вопреки ожиданиям, он не опускает меня, а несет через фойе, потом по коридору, входит в большую комнату и усаживает на кухонный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает из шкафчика высокие бокалы и из холодильника – бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, не пролив ни капли, открывает, разливает бледно-розовое вино и вручает мне бокал. Потом берет другой, нежно раздвигает мне ноги и становится между ними.
– За нас, миссис Грей.
– За нас, мистер Грей, – шепчу я, невольно улыбаясь. Мы чокаемся и делаем по глотку.
– Знаю, ты устала. – Кристиан трется носом о мой нос. – Но вообще-то спать я еще не хочу. – Он целует меня в уголок рта. – Это наша первая ночь здесь, и теперь ты по-настоящему моя.
Его губы спускаются ниже и ниже. В Сиэтле ранний вечер, и я чертовски устала после пе-релета и от смены часовых поясов, но в глубине меня уже распускается желание.

Кристиан мирно посапывает рядом, а я смотрю на розовые и золотистые полосы новой зари в широких окнах. Его рука лежит на моей груди, и я стараюсь дышать в одном с ним рит-ме, но ничего не получается. Сон не приходит. Мой организм настроен на гринвичское время, и мысли бегают по кругу.
Столько всего случилось за последние три недели – нет, не надо никого обманывать, за последние три месяца, – я как будто витала в облаках. И вот, позвольте представиться: Ана Стил, она же миссис Анастейша Грей, жена самого восхитительного, соблазнительного, сексу-ального и невероятно богатого магната, какого только может встретить женщина. Как могло случиться, что все произошло так быстро?
Я поворачиваюсь и смотрю на него бесстрастно и оценивающе. Знаю, он частенько наблюдает за мной во сне, но мне такая возможность выпадает редко. Во сне Кристиан выгля-дит таким юным и беззаботным, длинные ресницы едва заметно подрагивают, словно крылья веера, на подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, словно вышедшие из-под резца скульптора, слегка приоткрыты. Мне так хочется поцеловать его, раздвинуть его губы языком, пробежать пальцами по мягкой, но колючей щетине. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не при-коснуться к нему, не погладить, не разбудить. Хм… Почему мне нельзя хотя бы поиграть с мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает на меня сердитый взгляд по-верх очков-половинок, отвлекшись на мгновение от второго тома полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, и посылает мысленный упрек: «Ана, оставь беднягу в покое».
В понедельник мне возвращаться на работу. Сегодняшний день отведен на акклиматиза-цию, а потом – назад, в привычную рутину. В последние три недели мы не расставались ни на минуту, и не видеть Кристиана целый день будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь на по-душку и смотрю в потолок. Кто-то скажет, что проводить вместе столько времени невозможно, но это не мой случай. Я была счастлива с ним даже тогда, когда мы ссорились. И единствен-ным, что омрачило мое счастье, стала новость о пожаре в Грей-хаусе.
У меня холодеет кровь. Кто мог пожелать зла Кристиану? Загадка не дает мне покоя. Кто-то из партнеров по бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я понятия не имею, а Кристиан молчит и, стремясь защитить меня, выдает информацию по капле. Я взды-хаю. Мой рыцарь в сияющих черно-белых доспехах, всегда старающийся защитить меня. Что нужно сделать, чтобы он немного раскрылся?
Кристиан шевелится, и я замираю, не хочу будить его, но эффект получается обратный. Черт! Два горящих глаза смотрят, моргая, на меня.
– Что случилось?
– Ничего. Засыпай. – Я ободряюще улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.
– Сбилась с ритма?
– Думаешь, дело в этом? Я не могу уснуть.
– У меня есть универсальное средство от бессонницы, и как раз для тебя, детка. – Он по-мальчишески широко ухмыляется, а я закатываю глаза и прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают без следа, а зубы находят мочку его уха.

Мы едем на север по шоссе I-5 в сторону моста 520. Едем на «Ауди R8». Нас ждет ланч у родителей Кристиана, воскресный ланч по случаю возвращения домой. Соберется вся семья плюс Кейт и Итан. Мы долго были вдвоем, и оказаться теперь в большой компании немного непривычно. Мы даже не успели поговорить толком: он с самого утра ушел в кабинет, а мне пришлось разбирать вещи. Кристиан, правда, сказал, что это необязательно, что вещи разберет миссис Джонс, но к помощи по дому мне еще только предстоит привыкнуть. Мысли разбегают-ся, и я рассеянно постукиваю пальцами по кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, но из-за чего? Не успела акклиматизироваться? Или из-за поджога?