50 оттенков свободы читать онлайн

– Потанцуй со мной. – Он привлекает меня к себе.
– Если настаиваешь…
– Настаиваю, миссис Грей.
Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает ритм и увлекает меня за собой. Мы кружим по салону.
У исполнителя теплый, тягучий голос, как сладкая карамель. Песню я точно знаю, но вспомнить название не могу. Кристиан вдруг роняет меня, и я испуганно взвизгиваю и тут же смеюсь. Он улыбается, у него веселые, чуть лукавые глаза. Он снова подхватывает меня и кру-жит.
– Хорошо танцуешь, – говорю я. – Вот мне бы так.
Он загадочно улыбается, но ничего не говорит. Думает о ней, о миссис Робинсон, жен-щине, учившей его танцевать и… трахаться. Давненько я ее не вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько мне известно, деловых отношений они больше не поддержи-вают. Та еще училка, с неохотой признаю я.
Он снова роняет меня, но подхватывает и целует в губы.
– Мне будет недоставать твоей любви, – повторяю я вслед за сладкоголосым певцом.
– А мне еще больше, – говорит он и снова кружит меня по комнате, а у меня от его слов кружится голова.
Песня кончается, и Кристиан смотрит на меня сверху. Глаза его уже не смеются – они темны и полны желания. Я не могу дышать.
– Пойдем в постель? – шепчет он с такой надеждой и мольбой, что у меня разрывается сердце.
«Ты ведь уже получил мое согласие на все две с половиной недели назад», – хочется ска-зать мне. Но я знаю: это он так извиняется и хочет еще раз убедиться, что после недавней ссо-ры у нас все в порядке.

Я просыпаюсь. В иллюминаторы светит солнце, по потолку прыгают, отскакивая от воды, солнечные зайчики. Кристиана не видно. Я с улыбкой потягиваюсь. Я готова терпеть секс-наказание хоть каждый день, если за ним следует секс-макияж. Решить, что из этого мне нра-вится больше, не так-то просто.
Поднимаюсь и иду в ванную. Открываю дверь – Кристиан стоит перед зеркалом, голый, если не считать полотенца на поясе, и бреется. Он поворачивается и улыбается, ничуть не смущенный моим вмешательством. Я уже знаю, что Кристиан, когда остается один, никогда не запирает двери. Наверняка у этого существует объяснение, но копаться в еще одной тайне у меня нет ни малейшего желания.
– Доброе утро, миссис Грей, – говорит он, излучая благодушие.
– И вам доброе утро.
Мне нравится наблюдать за ним в такие моменты, смотреть, как он поднимает и выдвига-ет вперед подбородок, как выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя на том, что бессознательно подражаю ему: оттягиваю вниз верхнюю губу, провожу пальцем под носом. Он поворачивается – одна половина лица еще покрыта мыльной пеной – и подмиги-вает.
– Нравится?
Ох, Кристиан, я могла бы любоваться тобой часами!
– Одно из моих любимых занятий, – признаюсь я, и он, наклоняясь, быстро целует меня, оставляя на щеке пятнышко пены.
– Еще разок, а? – грозно шепчет Кристиан, поднимая бритву.
Я поджимаю губы, нарочно хмурюсь.
– В следующий раз воспользуюсь воском.
Вспоминаю, как он обрадовался в Лондоне, когда узнал, что я из любопытства сбрила во-лосы на лобке. Разумеется, я сделала это не в полном соответствии с высокими стандартами Мистера Точность…

– Ты что, черт возьми, наделала? – восклицает Кристиан, и на лице его появляется выра-жение то ли ужаса, то ли любопытства. Он садится на кровати в нашем номере в отеле «Бра-ун», возле Пиккадилли, включает прикроватный свет и, раскрыв рот, таращится на меня. Долж-но быть, уже около полуночи. Я краснею, становясь одного цвета с простынями в его игровой комнате, и пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан хватает меня за руку.
– Ана!
– Я… э… побрилась.
– Вижу. Но зачем? – Он расплывается в широкой, от уха до уха, ухмылке.
Сгорая от стыда, отворачиваюсь, закрываю лицо ладонями. И чего я так смущаюсь?
– Эй, – Кристиан бережно отнимает мою руку. – Не прячься. – Он кусает губу, чтобы не рассмеяться. – Расскажи. Зачем? – В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, что тут такого забавного?
– Перестань надо мной смеяться.
– Я не над тобой смеюсь. Извини. Мне просто весело.
– А…
– Так зачем?
Я вздыхаю.
– Утром, когда ты уехал на свою встречу, я принимала душ и вспоминала все твои прави-ла.
Кристиан моргает. Ему уже не до веселья, в глазах настороженность.
– Я вспоминала их по одному, раздумывала, а потом вспомнила тот салон красоты и ре-шила, что тебе это должно понравиться. Воспользоваться воском смелости не хватило… – Мой голос падает до шепота.
Кристиан смотрит на меня, и глаза у него блестят, но не от радости – от любви.
– Ох, Ана… – Он наклоняется и нежно целует меня в губы. – С тобой не соскучишься. Полагаю, я просто обязан провести детальную инспекцию ваших творений, миссис Грей.
– Что? Нет. – Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.
– Вот только этого не надо.
Кристиан разводит мои руки, прижимает их к бокам и смотрит мне между ног. Таким взглядом можно разжечь костер, но прежде, чем я успеваю вспыхнуть, он наклоняется и сколь-зит губами по моему голому животу, сверху вниз… и еще ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, но в конце концов покоряюсь судьбе.
– Ну, что у нас здесь? – Он оставляет поцелуй там, где еще утром были лобковые воло-сы, и трется о голую кожу колючим подбородком.
– Ай! – восклицаю я. Да… ощущения те еще.
Кристиан бросает на меня похотливый взгляд.
– По-моему, ты кое-что пропустила. – Он тянет губами оставшиеся волоски.
– О… Черт, – бормочу я, надеясь хотя бы так положить конец этому придирчивому осмотру.
– Есть идея. – Он вскакивает, голый, с постели и устремляется в ванную.
Что еще у него на уме? Кристиан возвращается через несколько секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом и полотенцем. Воду, кисточку, мыло и бритву он оставляет на прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит на меня.
«О нет!» – Мое подсознание отбрасывает полное собрание сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает с кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.
– Нет. Нет. Нет.
– Миссис Грей, каждую работу следует делать хорошо. Раздвиньте бедра. – Его серые глаза напоминают летнее предгрозовое небо.
– Я не позволю, чтобы ты меня брил.
Он склоняет голову набок.
– Почему еще?
Я заливаюсь краской. Ну неужели непонятно?
– Потому что… Это слишком…
– Слишком интимно? – шепчет он. – Но ты же знаешь, именно интимности я и желаю. К тому же после того, что мы с тобой делали, такая щепетильность представляется излишней. И уж эту часть твоего тела я знаю лучше тебя.
Я смотрю на него с изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, он прав, но все равно.
– Это… это неправильно! – Получается жалобно и чопорно.
– Ты не права, это круто.
Круто? Вот как?
– Так тебя это заводит? – изумленно спрашиваю я.
Кристиан фыркает.
– А ты разве не видишь? – Он выразительно указывает взглядом на убедительное доказа-тельство своей правоты. – Хочу побрить тебя.
Какого черта?! Я откидываюсь на спину, закрываю глаза ладонью – только бы не смот-реть.
– Если тебе будет приятно, валяй. Ты такой чудной. – Я приподнимаю бедра, и Кристиан просовывает под меня полотенце. Потом разводит мне ноги и сам устраивается между ними. Постель проседает под его весом. – Вообще-то, я бы предпочел тебя связать.
– Обещаю не дергаться.
– Хорошо.
Он водит намыленной кисточкой там, внизу, и у меня захватывает дух. Вода горячая, и я невольно поеживаюсь. Щекотно… но и приятно.
– Не шевелись, – укоризненно бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. – Или я все-таки тебя свяжу, – добавляет он с угрозой, и по спине у меня разбегается восхитительный холодок.
– Ты раньше это уже делал? – осторожно спрашиваю я, когда он берется за бритвенный станок.
– Нет.
– А-а. Хорошо. – Я улыбаюсь.
– Еще одна новинка, миссис Грей.
– М-м-м. Мне нравятся новинки.
– Мне тоже. Ну, поехали. – С удивительной для меня нежностью Кристиан ведет бритвой по моей чувствительной плоти. – Лежи спокойно, – бормочет он, и я вижу, что он полностью сосредоточился на выполняемой работе.
Несколько минут – и вот он уже берет полотенце и снимает излишки пены.
– Ну вот… как-то так, – говорит он, и я убираю руку и смотрю на него – Кристиан от-странился и с удовлетворением рассматривает результат своих стараний.
– Доволен? – спрашиваю я севшим вдруг голосом.
– Очень. – Он дерзко ухмыляется и медленно вводит палец. – Да, было весело, – с легкой усмешкой говорит Кристиан.
– Тебе – может быть. – Я пытаюсь изобразить недовольство, но получается плохо: Кри-стиан прав – это было… волнующе.
– Припоминаю, что и последствия были вполне удовлетворительные.
Кристиан снова берется за бритву. Я бросаю взгляд на пальцы. Да, и в этом он тоже прав. Я и подумать не могла, что отсутствие волос на лобке может настолько сильно изменить вос-приятие.
– Эй, я же просто тебя поддразниваю. Так ведут себя все мужья, безнадежно влюбленные в своих жен, разве нет? – Кристиан берет меня за подбородок, всматривается, стараясь понять, в каком я настроении, и в его глазах вдруг появляется настороженность.
Вот и настал час расплаты.
– Сядь, – говорю я.
Он будто не понимает. Я подталкиваю его к стоящему в ванной белому табурету. Озада-ченный, Кристиан садится, и я забираю у него бритву.
– Ана… – Похоже, догадался-таки, что к чему. Я наклоняюсь и целую его.
– Откинь голову.
Кристиан колеблется.
– Зуб за зуб, мистер Грей. Услуга за услугу.
Он не сводит с меня глаз, но уже не только настороженно, а еще и с недоверием.
– Ты понимаешь, что делаешь? – тихо спрашивает он. Я медленно качаю головой, изо всех сил сохраняя серьезный вид.
Кристиан закрывает глаза и склоняет голову набок.
Офигеть, он все-таки позволит мне побрить его! Я кладу ладонь на еще влажные волосы и осторожно прижимаю, чтобы не шевелился. Кристиан сидит с закрытыми глазами и медленно дышит через рот. Я осторожно провожу бритвой вверх по шее, до щеки, оставляя полоску чи-стой кожи. Кристиан медленно выдыхает.
– Думаешь, порежу?
– С тобой никогда не угадаешь, Ана, но умышленно ты ничего плохого, конечно, не сде-лаешь.
Я снова поднимаю бритву и веду вверх по шее. Дорожка в мыльной пене становится ши-ре.
– Я никогда преднамеренно не сделаю тебе ничего плохого.
Он открывает глаза и обнимает меня. Я осторожно веду бритвой по щеке.
– Знаю. – Кристиан поворачивает голову, чтобы мне было удобнее. Еще немного – и я за-канчиваю.
– Вот и все. И притом не пролито ни капли крови, – с гордостью говорю я. Он гладит ме-ня по ноге, сдвигает выше и выше сорочку, а потом тянет к себе. Я хлопаюсь ему на колени и, чтобы сохранить равновесие, хватаю его за плечи. Какой он все-таки мускулистый.
– Куда бы мне тебя отвезти сегодня?
– То есть загорать не будем? – Я чуть заметно вскидываю бровь.
Он нервно облизывает губы.
– Нет, сегодня не будем. Я подумал, что ты, может быть, предпочтешь прогуляться.
– Ну, после того, как ты разукрасил меня и ловко ушел в сторону, ничего другого и не останется, так?
Кристиан благоразумно делает вид, что не заметил ноток язвительности.
– Придется немного прокатиться, но вид того стоит. Судя по тому, что я читал, там есть на что посмотреть.
Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там есть художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем что-то по вкусу, купить несколько картин или скульптур для нашего нового дома.
Я отстраняюсь и смотрю на него. Картины или скульптуры… Он хочет покупать картины или скульптуры. Но как я буду покупать предметы искусства?
– Что такое? – недоуменно спрашивает Кристиан.
– Я не разбираюсь в искусстве. Ничего в нем не понимаю.
Он пожимает плечами и снисходительно улыбается.
– Мы будем покупать только то, что нам понравится. О вложениях речь не идет.
Вложения? Черт возьми!
– Что? – повторяет Кристиан.
Я качаю головой.
– Послушай, я знаю, что мы только на днях получили чертежи от архитектора, но по-смотреть можно и сейчас, вреда не будет. Место древнее, средневековое…
Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая с до-мом Кристиана в Аспене. Когда мы с ней встречались, она перед ним только что не стелилась.
– Ну, что дальше? – нетерпеливо восклицает он. Я снова качаю головой. – Говори, не молчи.
Как я могу сказать, что мне не нравится Джиа? Моя неприязнь к ней иррациональна и объяснению не поддается, а выставлять себя ревнивой женой не хочется.
– Ты ведь не злишься на меня за вчерашнее? – Он вздыхает и ныряет лицом в ложбинку между грудей.
– Нет, просто проголодалась, – бормочу я, зная, что это отвлечет его от нежелательных вопросов.
– Так почему раньше не сказала? – Он сталкивает меня с колен и поднимается.

Сен-Поль-де-Ванс – средневековая горная деревушка, одно из самых живописных мест из всех, что я видела. Мы идем рука об руку по узким мощеным улочкам, и моя ладонь лежит в заднем кармане его шортов. За нами, на небольшом удалении, следуют Тейлор и то ли Филипп, то ли Гастон – различать их я так и не научилась. На обсаженной деревьями площади трое по-жилых мужчин – все в традиционных беретах, несмотря на жару, – играют в петанк. Туристов здесь много, но рядом с Кристианом я чувствую себя вполне комфортно. Посмотреть есть на что – узкие улочки и переулки, ведущие во дворы с искусными каменными фонтанами, старин-ные и современные скульптуры, занимательные бутики и лавочки.
В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разгля-дывает представленные эротические фотографии. Все они – работа некоей Флоранс Делль и представляют застывших в разнообразных позах обнаженных женщин.
– Не совсем то, что я себе представляла, – говорю я неодобрительно, вспоминая коробку с фотографиями, которую нашла в его – то есть нашем – шкафу. Интересно, что он с ними сде-лал. Уничтожил?
– И я тоже. – Кристиан усмехается, берет меня за руку, и мы идем к следующему худож-нику. Может быть, раздумываю я, и мне ему попозировать?
У следующего стенда какая-то женщина демонстрирует свои натюрморты – выполненные сочными, яркими красками фрукты и овощи.
– А вот это мне нравится. – Я указываю на три картины с перцами. – Сразу вспоминается, как ты резал овощи в моей квартирке.
Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, но тоже не удерживается.
– А по-моему, я справился с заданием вполне компетентно, – бормочет он. – Разве что не очень быстро. И вообще, – он обнимает меня за плечи, – не отвлекай. Куда бы ты их повесила?
– Что?
Он покусывает губами мочку моего уха.
– Картины. Где бы ты их повесила?
– В кухне, – отвечаю я.
– Хмм. Неплохая идея, миссис Грей.
Смотрю на ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!
– Слишком дорого!
– И что? – Кристиан снова тянется к моему уху. – Привыкай, Ана. – Он отпускает меня и идет к столику, из-за которого на него таращится одетая в белое женщина. Мне хочется зака-тить глаза, но я перевожу взгляд на картины. Пять тысяч евро… вот это да.

После ланча расслабляемся за кофе в отеле «Сен-Поль». Вид отсюда открывается потря-сающий. Виноградники и поля подсолнухов словно заплатки на равнине; то тут то там – акку-ратные сельские домики. День прекрасный, ясный, так что с того места, где мы сидим, видно даже поблескивающее вдалеке, на горизонте, море.
– Ты спрашивала, почему я заплетаю тебе волосы. – Голос Кристиана нарушает неспеш-ное течение моих мыслей. Меня настораживает его почти виноватый тон.
– Да. – Дело плохо.
– По-моему, она позволяла мне порой играть с ее волосами. Я уже не знаю, приснилось мне это или так оно и было на самом деле.
Ого! Он ведь имеет в виду свою биологическую мать.
Кристиан смотрит на меня с каменным лицом, и сердце екает: что говорить, когда он вспоминает вот такое?
– Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами, – неуверенно говорю я.
– Правда?
– Да. – Я беру его за руку. – Думаю, ты любил ее. Свою биологическую мать.
В его лице ничто не меняется. Он смотрит на меня, но ничего не говорит.
Черт. Уж не зашла ли я слишком далеко?
«Скажи что-нибудь, пожалуйста», – мысленно умоляю я. Но Кристиан упрямо молчит и только смотрит на меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, он кажется совсем уж потерянным.
Бросает взгляд на мою руку в его руке. Хмурится.
– Скажи что-нибудь, – шепчу я, когда тишина становится невыносимой.
Кристиан качает головой, глубоко вздыхает.
– Идем. – Он выпускает мою руку и поднимается с застывшим, настороженным лицом.
Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я не знаю, как быть – сказать что-то или оставить все как есть. Выбираю второй вариант и послушно следую за ним из ресторана.
Мы выходим на прелестную узкую улочку, и Кристиан берет меня за руку.
– Куда хочешь пойти?
Разговаривает! И не злится, слава богу. Я облегченно выдыхаю и пожимаю плечами.
– Я так рада, что ты еще разговариваешь со мной.
– Знаешь, не хочу больше об этом. Все, хватит. С этим покончено.
Нет, не покончено. От этой мысли становится грустно, и я спрашиваю себя, закончится ли это вообще когда-нибудь. Он всегда будет таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, чтобы он изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, что его любят. Бросаю взгляд украдкой: какой же он восхитительно красивый. И при этом – мой. Дело не только в том, что у него чудесное, прекрасное лицо и обворожительное тело. Меня влечет и манит то, что кроется за этим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.
Он смотрит на меня сверху вниз со своим особенным, наполовину удивленным, наполо-вину настороженным и абсолютно сексуальным выражением, а потом обнимает за плечи, и мы пробираемся через толпу туристов к тому месту, где Гастон (или Филипп) припарковал наш просторный «Мерседес». Я снова сую ладошку в задний карман его шортов, радуясь, что он не злится. Но, честно говоря, какой четырехлетний мальчик не любит свою мать, даже если она и не самая лучшая на свете? Я тяжело вздыхаю и прижимаюсь к нему теснее. Охранники где-то сзади, а вот успели ли они перекусить?
Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика и смотрит сначала на витрину, а потом на меня. Он берет мою свободную руку и проводит пальцем по едва заметной полоске от наручника.
– Уже не больно, – уверяю я. Кристиан поворачивается, берет другую мою руку и пово-рачивает внутренней стороной запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часики «омега», которые он подарил мне за завтраком в наше первое утро в Лондоне. А какая на них надпись – голова кругом!

«Анастейша,
Ты мое все,
Моя любовь, моя жизнь.
Кристиан»

Несмотря ни на что, вопреки всей его переменчивости, мой муж может быть таким ро-мантиком. Я смотрю на бледно-розовую полоску на запястье. А может быть и таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, берет за подбородок и с беспокойством всматривается в мое лицо.