50 оттенков свободы читать онлайн

Разумеется, Тед – самый красивый и самый талантливый ребенок на свете, но, конечно, для меня, как для любой матери, мой ребенок самый лучший. А Кристиан… ну, Кристиан есть Кристиан. В белой футболке и джинсах он выглядит, как всегда, сногсшибательно красивым. Чем я заслужила такой подарок?
– Вы хорошо выглядите, миссис Грей.
– Вы тоже, мистер Грей.
– Правда, мама – красавица? – шепчет Кристиан на ушко Теду. Тед отмахивается от него, поглощенный изучением папиного телефона.
Я хихикаю.
– Ему не до тебя.
– Вижу. – Кристиан улыбается и целует головку Теда. – Не могу поверить, что завтра ему исполняется два года, – говорит он с грустью. Протянув руку, он кладет ладонь мне на живот. – Пусть у нас будет много детей, – говорит он.
– По меньшей мере еще один. – Я расплываюсь в улыбке, и он гладит меня по животу.
– Как моя дочурка?
– Хорошо. Спит, я думаю.
– Здравствуйте, мистер Грей. Добрый день, Ана.
Мы оба поворачиваемся и видим Софи, десятилетнюю дочку Тейлора, появившуюся из высокой травы.
– Сои-и, – радостно взвизгивает Тед. Он подскакивает с папиных колен, позабыв про «блэкберри».
– Гейл прислала фруктовое мороженое. Можно дать Теду?
– Конечно, – говорю я. О боже, представляю, как он весь измажется.
– Моозеное! – Тед протягивает ручки. И Софи вручает ему одно. С него уже капает.
– Дай-ка маме посмотреть. – Я сажусь, забираю мороженое у Теда и быстро слизываю растаявший сок. М-м… клюква, холодная и восхитительно вкусная.
– Мое! – протестует Тед, голос его звенит от возмущения.
– Вот, возьми. – Я возвращаю ему чуть меньше текущее мороженое, и он тут же отправ-ляет его в рот и улыбается.
– Можно я возьму Теда погулять? – спрашивает Софи.
– Конечно.
– Не уходите далеко.
– Хорошо, мистер Грей.
Карие глаза Софи широко открытые и серьезные. Думаю, она побаивается Кристиана. Она протягивает руку, и Тедди с готовностью ее берет. Они вприпрыжку бегут по высокой тра-ве.
Кристиан смотрит им вслед.
– Не волнуйся за них, Кристиан. Что может здесь с ними случиться?
Он хмурит брови, и я забираюсь к нему на колени.
– Кроме того, Тед обожает Софи.
Кристиан фыркает и трется щекой о мои волосы.
– Она прелестный ребенок.
– Да. И такая хорошенькая. Белокурый ангел.
Кристиан замирает и кладет ладони мне на живот.
– Девочки, да? – В его голосе слышатся нотки беспокойства. Я обхватываю его рукой за голову.
– Ты можешь не беспокоиться о своей дочери еще по крайней мере месяца три. Она у ме-ня надежно спрятана здесь. Ладно?
Он целует меня за ухом и нежно прикусывает зубами мочку.
– Как скажете, миссис Грей. – И кусает меня. Я взвизгиваю.
– Мне понравилась прошлая ночь, – говорит он. – Нам надо чаще это делать.
– Мне тоже.
– И если ты перестала работать, мы могли бы…
Я закатываю глаза, и он сжимает обнимающие меня руки и улыбается мне в шею.
– Вы закатываете глаза, миссис Грей? – Неявная, но чувственная угроза, заставляющая меня заерзать, – но поскольку мы на лугу и поблизости дети, я игнорирую его приглашение.
– У «Грей Паблишинг» имеется автор в «Нью-Йорк Таймз бестселлерз» – продажи Бойса Фокса феноменальны, Интернет кишит нашими изданиями, и я наконец собрала такую коман-ду, какую хотела.
– И ты делаешь деньги в это непростое время, – добавляет Кристиан, не скрывая своей гордости. – Но… ты нравишься мне босая, беременная и на моей кухне.
Я отклоняюсь назад, чтобы видеть его лицо. Он с любовью взирает на меня, глаза бле-стят.
– Мне тоже это нравится, – бормочу я, и он целует меня, руками все еще обнимая мой живот.
Видя, что он в хорошем настроении, я решаюсь поднять деликатную тему:
– Ты уже подумал над моим предложением?
Он застывает.
– Ана, ответ – нет.
– Но Элли – такое красивое имя.
– Я не собираюсь называть свою дочь именем моей непутевой матери. Нет. Конец дис-куссии.
– Ты уверен?
– Да. – Ухватив за подбородок, он серьезно смотрит на меня, излучая раздражение. – Ана, сдайся. Я не желаю, чтоб моя дочь была запятнана моим прошлым.
– Хорошо. Прости. – Черт… я не хочу его сердить.
– Так-то лучше. Прекрати свои попытки это исправить, – ворчит он. – Ты заставила меня признать, что я любил ее, оттащила меня на ее могилу. Хватит.
О нет. Я поворачиваюсь у него на коленях лицом к нему и обхватываю его голову руками.
– Прости. Правда. Не злись на меня, пожалуйста. – Я целую его, потом целую в уголок рта. Секунду спустя он указывает на другой уголок, и я улыбаюсь и целую там. Он указывает на нос. Целую в нос. Он ухмыляется и обхватывает меня руками за зад.
– Ох, миссис Грей, что мне с вами делать?
– Уверен, ты что-нибудь придумаешь, – бормочу я. Он улыбается и, неожиданно извер-нувшись, опрокидывает меня на одеяло.
– Как насчет того, чтоб сделать это прямо сейчас? – шепчет он с похотливой ухмылкой.
– Кристиан! – ахаю я.
Вдруг раздается пронзительный крик Теда. Кристиан вскакивает с гибкой грацией панте-ры и несется в ту сторону, откуда слышится крик. Я спешу за ним, правда, помедленнее. Меж-ду нами, я не так испугалась, как Кристиан, – это был не тот крик, который заставил бы меня перескакивать через две ступеньки, чтобы узнать, что стряслось.
Кристиан подхватывает Тедди на руки. Наш малыш безутешно плачет и тычет рукой на землю, где лежат тающие остатки его мороженого.
– Он уронил, – с сожалением говорит Софи. – Я могла бы отдать ему свое, но я его уже съела.
– Ой, Софи, дорогая, не беспокойся. – Я глажу ее по голове.
– Мама! – всхлипывает Тед, протягивая ко мне ручки. Кристиан неохотно отпускает его, чтобы я взяла.
– Ну-ну.
– Моозеное, – хнычет он.
– Я знаю, малыш. Мы пойдем к миссис Тейлор, и она даст тебе другое. – Я целую его го-ловку… Ох, как хорошо он пахнет. Пахнет моим дорогим маленьким мальчиком.
– Моозеное, – шмыгает он носом. Я беру его ручку и целую липкие пальчики.
– У твоих пальчиков вкус фруктового мороженого.
Тед перестает плакать и внимательно разглядывает свою руку.
– Возьми пальчики в рот.
Он так и делает.
– Моозеное!
– Да, мороженое.
Он улыбается. Мой переменчивый маленький мальчик, прямо как его папа. Что ж, по крайней мере, для него это простительно – ему всего два года.
– Пойдем к миссис Тейлор? – Он кивает, улыбаясь своей очаровательной улыбкой. – Пускай папа понесет тебя? – Он мотает головой и обхватывает меня ручками за шею, крепко обнимая, личиком прижавшись ко мне.
– Думаю, папа тоже хочет попробовать мороженое, – шепчу я Теду на ушко. Тед хмурит лоб, потом смотрит на свою руку и протягивает ее Кристиану. Кристиан улыбается и берет пальчики Теда в рот.
– М-м… вкусно.
Тед смеется и тянется к Кристиану на руки. Кристиан улыбается мне и, взяв сына на руки, сажает к себе на бедро.
– Софи, где Гейл?
– В большом доме.
Я бросаю взгляд на Кристиана. Его улыбка делается сладостно-горькой, и мне интересно, о чем он думает.
– У тебя так хорошо получается с ним ладить, – бормочет он.
– С этим малышом? – Я ерошу волосики Теда. – Это только потому, что у меня большой опыт с вами, мужчинами семейства Грей. – Я самодовольно улыбаюсь мужу.
Он смеется.
– Это точно, миссис Грей.
Тедди ерзает и извивается, требуя, чтобы папа его отпустил. Теперь он хочет идти сам, мой упрямый маленький мужчина. Я беру его за одну ручку, Кристиан – за другую, и вместе мы раскачиваем Тедди по дороге к дому, а Софи бежит вприпрыжку впереди нас.
Я машу Тейлору, который в свой редкий выходной возле гаража, одетый в джинсы и май-ку, возится со старым мотоциклом.
Я останавливаюсь в дверях комнаты Теда и слушаю, как Кристиан читает сыну.
– Я Лоракс! Я говорю от имени деревьев!..

Когда я заглядываю, Тедди крепко спит, а Кристиан продолжает читать. Он поднимает глаза, когда я открываю дверь, и закрывает книгу. Прикладывает палец к губам и включает дет-ский монитор рядом с кроваткой Теда. Поправляет одеяло, гладит мальчика по щеке, потом выпрямляется и на цыпочках, тихо-тихо, идет ко мне. Не удержавшись, я хихикаю.
В коридоре Кристиан привлекает меня к себе в объятия.
– Боже, я люблю его, но как же здорово, когда он спит, – бормочет он у моих губ.
– Не могу с тобой не согласиться.
Он смотрит на меня нежным взглядом.
– Не могу поверить, что ему уже два года.
– Я тоже.
Я целую его и на мгновение мыслями возвращаюсь к рождению Тедди: срочная операция, Кристиан, сходящий с ума от беспокойства, спокойная уверенность доктора Грин. Меня внут-ренне передергивает от этих воспоминаний.

– Миссис Грей, ваши схватки длятся уже пятнадцать часов. Они ослабли, несмотря на пи-котин. Мы должны сделать кесарево сечение, иначе ребенок может задохнуться.
– Давно, черт побери, пора! – рычит на нее Кристиан. Доктор Грин не обращает на него внимания.
– Кристиан, успокойся. – Я стискиваю его руку. Голос мой тихий и слабый, и все как в тумане – стены, аппараты, одетые в зеленое люди… Я просто хочу спать. Но сначала я должна сделать что-то важное… ах да. – Я хочу родить сама.
– Миссис Грей, пожалуйста. Кесарево.
– Прошу тебя, Ана, – умоляет Кристиан.
– И потом я смогу поспать?
– Да, детка, да. – Это почти всхлип, и Кристиан целует меня в лоб.
– Я хочу увидеть Комочка.
– Увидишь.
– Ладно, – шепчу я.
– Наконец-то, – бормочет доктор Грин. – Сестра, позовите анестезиолога. Доктор Мил-лер, готовьтесь делать кесарево. Миссис Грей, мы переводим вас в операционную.
– Переводите? – в один голос говорим мы с Кристианом.
– Да. Прямо сейчас.
И внезапно мы двигаемся – быстро, огни на потолке сливаются в длинную яркую полоску, когда меня везут по коридору.
– Мистер Грей, вам надо переодеться в операционный костюм.
– Что?
– Быстрее, мистер Грей.
Он сжимает мою руку и отпускает меня.
– Кристиан, – зову я в панике.
Мы минуем еще одни двери – и вот уже медсестра прилаживает экран у меня на груди. Двери открываются и закрываются, и в комнате так много людей. Здесь так шумно… я хочу домой.
– Кристиан? – я лихорадочно ищу лицо своего мужа среди множества лиц.
– Он сейчас будет, миссис Грей.
Мгновение спустя он рядом со мной, одетый в голубой стерильный костюм, и я протяги-ваю к нему руку.
– Мне страшно, – шепчу я.
– Нет, детка, нет, я здесь. Не бойся. Ты же у меня сильная. – Он целует меня в лоб, и я чувствую по его тону, что что-то не так.
– Что такое?
– Что?
– Что-то случилось?
– Ничего не случилось. Все отлично. Детка, ты просто сильно устала. – Глаза его горят страхом.
– Миссис Грей, анестезиолог пришел, так что мы можем начинать.
– У нее очередная схватка.
Живот сдавливает, словно железным обручем. О боже! Я стискиваю руку Кристиана, в глазах все мутнеет от боли. Эта боль – вот что самое выматывающее. Я так устала… я чув-ствую, как онемение растекается… растекается по телу. Я концентрируюсь на лице Кристиана. Между бровей у него пролегла глубокая морщина. Он напряжен. Он встревожен. Почему он встревожен?
– Вы это чувствуете, миссис Грей? – доносится из-за экрана бестелесный голос доктора Грин.
– Что чувствую?
– Значит, не чувствуете.
– Нет.
– Хорошо. Доктор Миллер, приступаем.
– Все будет хорошо, Ана.
Кристиан бледен. Лоб его покрыт каплями пота. Он боится. Не бойся, Кристиан. Не бой-ся.
– Я люблю тебя, – шепчу я.
– Ох, Ана, – всхлипывает он. – Я тоже люблю тебя, очень-очень.
Внутри меня – какое-то странное тянущее ощущение. Ничего подобного я раньше не чувствовала. Кристиан смотрит на экран и белеет, но продолжает смотреть, словно зачарован-ный.
– Что происходит?
– Отсос! Хорошо…
Внезапно раздается пронзительный сердитый плач.
– У вас мальчик, миссис Грей.
– Можно мне его увидеть? – выдыхаю я.
Кристиан на секунду исчезает из виду и вскоре вновь появляется, держа моего сына, за-вернутого в голубое. Личико у него розовое, и он весь в крови и в чем-то белом. Мой малыш. Мой Комочек… Теодор Рэймонд Грей.
Я поднимаю взгляд на Кристиана, у него на глазах слезы.
– Вот ваш сын, миссис Грей, – шепчет он сдавленно и хрипло.
– Наш сын, – говорю я. – Он прекрасен.
– Да, – соглашается Кристиан и запечатлевает поцелуй на хорошеньком маленьком лбу под шапкой черных волосиков. Теодор Рэймонд Грей ничего не замечает. Закрыв глаза и поза-быв про плач, он спит. Он – самое прекрасное, что я когда-либо видела. Такое чудо. Я плачу.
– Спасибо, Ана, – шепчет Кристиан, и в его глазах тоже стоят слезы.

– Что случилось? – Кристиан приподнимает мою голову за подбородок.
– Просто вспомнила рождение Теда.
Кристиан бледнеет и обхватывает мой живот.
– Еще раз я такого не переживу. На этот раз – сразу кесарево.
– Кристиан, я…
– Нет, Ана. Прошлый раз ты, черт побери, чуть не умерла. Нет.
– Ничего подобного…
– Нет. – Он решителен и непреклонен, но смотрит на меня, и взгляд его смягчается. – Мне нравится имя Фиби, – шепчет он и трется носом о мой нос.
– Фиби Грей? Фиби… да. Мне тоже нравится. – Я широко улыбаюсь.
– Отлично. Хочу собрать подарок Теда.
Он берет меня за руку, и мы спускаемся вниз. От Кристиана волнами исходит радостное возбуждение; он ждал этого момента весь день.

– Как думаешь, ему понравится? – Его неуверенный, светящийся надеждой взгляд встре-чается с моим.
– Очень понравится. Минут примерно на пять. Кристиан, ему же всего два года.
Кристиан закончил собирать деревянный поезд, который купил Теду на день рождения. Он попросил Барни переделать два маленьких мотора, чтобы они работали от солнечных бата-реек, как у того вертолета, который я как-то подарила Кристиану. Похоже, Кристиан не может дождаться, когда встанет солнце. Подозреваю, это потому, что он сам хочет поиграть с поез-дом. Комплект занимает большую часть каменного пола на террасе.
Завтра мы устраиваем семейную вечеринку для Теда. Приедут Рэй, и Хосе, и все Греи, включая кузину Теда Эву, двухмесячную дочь Кейт и Элиота. Мне не терпится обо всем по-болтать с Кейт и посмотреть, как ей идет материнство.
Я любуюсь видом, когда солнце садится за Олимпийский полуостров. Все именно так, как и обещал Кристиан, и я испытываю тот же радостный восторг, глядя на это сейчас, что и в пер-вый раз. Сумерки над Саундом – это нечто потрясающее. Кристиан привлекает меня в свои объятия.
– Какой вид!
– Да, – отзывается Кристиан, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, он смотрит на меня. Потом мягко целует в губы. – Просто изумительный, – бормочет он. – Мой любимый вид.
– Дом, милый дом.
Он ослепительно улыбается и снова целует меня.
– Я люблю вас, миссис Грей.
– Я тебя тоже, Кристиан. Всегда.

Оттенки Кристиана

Первое Рождество Пятидесяти Оттенков

Свитер у меня колючий и пахнет новым. Все новое. У меня новая мама. Она доктор. У нее есть стетоскоп, который я могу вставлять в уши и слушать свое сердце. Она добрая и улыбается. Она все время улыбается. Зубы у нее маленькие и белые.
– Хочешь помочь мне украсить елку, Кристиан?
Елка – в комнате с большим диваном. Очень большая. Раньше я видел такие только в книжках. И не в доме, где диваны. В моем новом доме много диванов. Не один. Не один корич-невый и липкий.
– Вот, смотри.
Моя новая мама показывает мне коробку, полную шаров. Много красивых блестящих ша-ров.
– Это украшения для елки.
Ук-ра-ше-ни-я. Ук-ра-ше-ни-я. Моя голова говорит слово. Ук-ра-ше-ни-я.
– А это… – Она останавливается и вытаскивает бусы с маленькими цветочками на них. – Это гирлянды. Сначала повесим их, а потом остальные украшения.
Она протягивает руку и кладет ладонь мне на голову. Я стою тихо-тихо. Но мне нравится ее рука на моих волосах. Нравится быть рядом с моей новой мамой. Она хорошо пахнет. Чи-стым. И она трогает только мои волосы.
– Мама!
Он зовет. Лелиот. Он большой и шумный. Очень шумный. Он разговаривает. Все время. Я совсем не разговариваю. У меня нет слов. Слова у меня в голове.
– Элиот, дорогой, мы в гостиной.
Он вбегает. Он был в школе. У него рисунок. Рисунок, который он нарисовал для моей новой мамы. Она мама и Лелиота тоже. Она опускается на колени, обнимает его и смотрит на рисунок. На нем нарисован дом с мамой, папой, Лелиотом и Кристианом. На рисунке Лелиота Кристиан очень маленький. Лелиот большой. У него большая улыбка, а у Кристиана грустное лицо.
Папа тоже здесь. Он подходит к маме. Я крепко прижимаю к себе свое одеяло. Он целует новую маму, и новая мама не боится. Она улыбается. Она тоже его целует. Я стискиваю одея-ло.
– Привет, Кристиан.
У папы глубокий мягкий голос. Мне нравится его голос. Он никогда не бывает громким. Папа не кричит. Не кричит как… Он читает мне книжки, когда я ложусь спать. Читает про кота в шляпе, зеленые яйца и ветчину. Я никогда не видел зеленых яиц. Папа наклоняется, поэтому он маленький.
– Чем ты сегодня занимался?
Я показываю ему на елку.
– Ты покупал елку? Рождественскую елку?
Я в голове говорю «да».
– Она очень красивая. Вы с мамой очень хорошо выбрали. Это очень важная работа – правильно выбрать елку.
Он тоже треплет меня по волосам, и я замираю и крепко прижимаю одеяло. Папа меня не обижает.
– Папа, посмотри, что я нарисовал!