50 оттенков свободы читать онлайн

– По-настоящему понять. Что ты любишь меня.
Я хмурюсь.
– Правда?
– Да. Потому что ты стольким рисковала… ради меня… ради моей семьи.
Я хмурюсь еще сильнее. Он протягивает руку и проводит пальцем посередине моего лба к носу.
– У тебя тут такая галочка между бровей, когда ты хмуришься, – бормочет он. – Так и хочется ее поцеловать. Я так ужасно вел себя… и все же ты здесь, со мной.
– А почему тебя это удивляет? Я же сто раз говорила тебе, что не уйду.
– Из-за того, как я повел себя, когда ты сказала мне, что беременна. – Он гладит пальцем мою щеку. – Ты была права. Я подросток.
Вот черт… я и вправду так сказала. Мое подсознание буравит меня гневным взглядом. Его врач так говорил!
– Кристиан, я наговорила много такого, чего не следовало.
Он прикладывает палец к моим губам.
– Ш-ш. Я все это заслужил. Кроме того, это моя сказка. – Он снова переворачивается на спину. – Когда ты сказала мне, что беременна… – Он замолкает. – Я полагал, что какое-то время будем только мы вдвоем – ты и я. Я думал о детях, но только как о чем-то абстрактном. У меня была смутная мысль, что у нас будет ребенок когда-нибудь в будущем.
Только один? Нет… не один. Не как я. Но, быть может, сейчас не лучшее время говорить об этом.
– Ты еще такая молодая и достаточно честолюбивая.
Честолюбивая? Я?
– В общем, ты выбила почву у меня из-под ног. Боже мой, это было так неожиданно. Ни-когда в жизни, спрашивая тебя, что случилось, я не ожидал услышать, что ты беременна. – Он вздыхает. – Я так жутко разозлился. На тебя. На себя. На всех. И ко мне снова вернулось чув-ство, когда я ни над чем не властен. Мне надо было выйти, уйти куда-нибудь. Я пошел к Флин-ну, но он оказался на каком-то родительском вечере. – Кристиан делает паузу и изгибает бровь.
– Смешно, – шепчу я, и он согласно усмехается.
– Поэтому я шел, шел и шел и… обнаружил, что пришел в салон. Элена уходила. Она удивилась, увидев меня. И, по правде говоря, я и сам удивился, что очутился там. Она увидела, что я зол, и спросила, не хочу ли я выпить.
Черт. Мы подходим к самому главному. Сердце мое колотится в два раза быстрее. Дей-ствительно ли я хочу знать? Мое подсознание смотрит на меня, предостерегающе вскинув вы-щипанную бровь.
– Мы пошли в тихий бар, и я взял бутылку вина. Она извинилась за то, как вела себя, ко-гда мы последний раз виделись. Ее сильно задевает, что моя мама больше не желает ее знать – это сильно сузило для нее круг общения, – но она понимает. Мы поговорили о бизнесе, кото-рый идет прекрасно, несмотря на спад в экономике… Я упомянул, что ты хочешь детей.
Я хмурюсь.
– Я думала, ты рассказал ей, что я беременна.
Он смотрит на меня открытым взглядом.
– Нет, не рассказал.
– Почему же ты мне это не сказал?
Он пожимает плечами.
– Не было возможности.
– Разумеется, была.
– На следующее утро я не мог найти тебя, Ана. А когда нашел, ты была так зла…
О да.
– В общем, в какой-то момент, примерно на середине второй бутылки, она наклоняется, чтобы прикоснуться ко мне. И я цепенею, – шепчет он, прикрывая рукой глаза.
О боже.
– Она увидела, что я отшатнулся от нее. Это потрясло нас обоих. – Голос его тихий, слишком тихий.
Кристиан, посмотри на меня! Я тяну его руку, и он опускает ее, поворачивается и смот-рит мне в глаза. Черт. Лицо у него бледное, глаза широко открыты.
– Что? – выдыхаю я.
Он хмурится, потом сглатывает.
Ох… чего он мне не говорит? И хочу ли я знать?
– Она попыталась… соблазнить меня. – Вижу, он потрясен.
Мне нечем дышать, как будто кто-то выкачал у меня из легких весь воздух, и мне кажет-ся, сердце остановилось. Эта проклятая ведьма!
– Это был момент, словно застывший во времени. Она увидела выражение моего лица, и до нее дошло, как далеко она переступила грань. Я сказал… нет. Я уже много лет не думал о ней в этом смысле, и, кроме того, – он сглатывает, – я люблю тебя. Я сказал ей, что люблю свою жену.
Я с нежностью смотрю на него. Не знаю, что сказать.
– Она сразу же пошла на попятный. Извинилась еще раз, обратила все в шутку. Я имею в виду, сказала, что счастлива с Айзеком, и довольна бизнесом, и не держит ни на кого из нас зла. Сказала, что скучала по моей дружбе, но понимает, что моя жизнь теперь связана с тобой. И как это было неловко, учитывая то, что произошло в последний раз, когда мы все были в од-ной комнате. Я был с ней полностью согласен. Мы с ней распрощались – окончательно. Я ска-зал, что больше мы видеться не будем, и она ушла.
Я сглатываю, страх сжимает мне сердце.
– Вы целовались?
– Нет! – кричит он. – Подобная близость с ней была для меня невыносима.
А-а. Хорошо.
– Я чувствовал себя несчастным. Мне хотелось пойти домой, к тебе. Но… я знал, что вел себя ужасно. Я остался и прикончил бутылку, потом принялся за бурбон. Пока пил, я вспом-нил, как ты как-то сказала мне: «А если б это был твой сын…» И я стал думать о Старшеньком и о том, как мы с Эленой начали. И почувствовал себя… неуютно. Я никогда раньше не думал об этом с такой точки зрения.
Воспоминание всплывает у меня в мозгу – разговор шепотом, который я слышала в боль-нице, когда лежала в полубессознательном состоянии. Голос Кристиана: «Но после встречи с ней я наконец увидел все в новом свете. Ну, ты знаешь… в отношении ребенка. Впервые я по-чувствовал… то, что мы делали… это было неправильно». Он говорил с Грейс.
– Это все?
– Пожалуй.
– А.
– А?
– Значит, все закончилось?
– Да. Все закончилось еще тогда, когда я впервые увидел тебя. В ту ночь я наконец осо-знал это, и она тоже.
– Прости, – бормочу я.
Он хмурится.
– За что?
– За то, что так злилась на тебя на следующий день.
Он фыркает.
– Детка, злость мне понятна. – Он замолкает и вздыхает. – Понимаешь, Ана, я хочу, чтоб ты принадлежала мне одному. Не хочу ни с кем тебя делить. Хочу быть центром твоей вселен-ной, по крайней мере какое-то время.
О-о. Кристиан.
– Ты и есть центр моей вселенной. И это не изменится.
Он улыбается мне снисходительной, печальной, смиренной улыбкой.
– Ана, – шепчет он, – но это же неправда.
Слезы обжигают мне глаза.
– Как такое может быть? – бормочет он.
Да нет же.
– Черт… не плачь, Ана. Пожалуйста, не плачь. – Он гладит меня по лицу.
– Прости. – Нижняя губа у меня дрожит, и он водит по ней большим пальцем, успокаивая меня.
– Нет, Ана, нет, не извиняйся. У тебя будет еще кого любить. И ты права. Так и должно быть.
– Комочек тоже будет любить тебя. Ты будешь центром вселенной Комочка-Джуниора, – шепчу я. – Дети любят своих родителей бескорыстно, Кристиан. Такими они приходят в мир. Запрограммированными любить. Все дети… даже ты. Вспомни детскую книжку, которая нра-вилась тебе, когда ты был маленьким. Ты до сих пор нуждаешься в своей маме. Ты любил ее.
Он хмурит лоб и убирает руку, сжав ее в кулак на подбородке.
– Нет, – шепчет он.
– Да. – Слезы уже свободно текут у меня по лицу. – Конечно, любил. Это не было выбо-ром. Поэтому ты так страдаешь.
Он смотрит на меня с болью в глазах.
– Поэтому ты можешь любить меня, – бормочу я. – Прости ее. У нее хватало собствен-ной боли. Она была плохой матерью, но ты все равно любил ее.
Он смотрит и ничего не говорит, взгляд, терзаемый воспоминаниями, которые я даже представить не берусь.
Пожалуйста, только не молчи.
В конце концов он говорит:
– Она была плохой матерью. – Голос чуть слышен.
Я киваю, и он закрывает глаза.
– Я боюсь, что буду плохим отцом.
Я глажу его дорогое лицо. Ох, мои Пятьдесят Оттенков, Пятьдесят Оттенков!
– Кристиан, ты хоть на минуту можешь представить, что я позволю тебе быть плохим от-цом?
Он открывает глаза и смотрит на меня, кажется, целую вечность. Потом улыбается, когда облегчение медленно освещает его лицо.
– Пожалуй, нет. – Он гладит мое лицо костяшками пальцев, в изумлении глядя на меня. – Бог мой, а ты сильная, миссис Грей. Я так люблю тебя. – Он целует меня в лоб. – Не знал, что смогу.
– О Кристиан, – шепчу я, пытаясь сдержать свои эмоции.
– Ну, сказка на ночь закончилась.
– Та еще сказочка…
Он тоскливо улыбается, но, думаю, испытывает облегчение.
– Как твоя голова?
– Голова? Вот-вот лопнет от всего, что ты мне рассказал!
– Не болит?
– Нет.
– Хорошо. Думаю, теперь тебе надо поспать.
Спать! Как он может спать после всего этого?
– Спи, – строго говорит он. – Тебе нужен отдых.
Я дуюсь.
– У меня один вопрос.
– Да? Какой же? – Он настороженно смотрит на меня.
– Почему это ты ни с того ни с сего стал таким… разговорчивым, если не сказать боль-ше?
Он хмурится.
– Рассказываешь мне все это, когда обычно выудить у тебя хоть что-нибудь – дело, прямо скажем, не из легких.
– Да?
– Ты сам знаешь, что да.
– Почему я стал разговорчивым? Не могу сказать. Может, оттого, что увидел тебя, прак-тически мертвую, на холодном цементе. Или причина в том, что я буду отцом. Не знаю. Ты сказала, что хочешь знать, и я не желаю, чтоб Элена встала между нами. Она не может. Она – прошлое, и я говорил тебе это много раз.
– Если б она не заигрывала с тобой… вы по-прежнему были бы друзьями?
– Это уже больше чем один вопрос.
– Прости. Можешь не отвечать. – Я краснею. – Ты и так рассказал мне больше, чем я ко-гда-нибудь надеялась от тебя услышать.
Глаза его смягчаются.
– Нет, не думаю, но с моего дня рождения она была как незавершенное дело. Она пере-ступила черту, и я покончил с ней. Пожалуйста, поверь мне. Я больше не собираюсь видеться с ней. Ты сказала, что она за пределом того, что ты можешь стерпеть. Это я могу понять, – гово-рит он с тихой искренностью.
Ладно. Я постараюсь больше не думать об этом. Мое подсознание облегченно откидыва-ется в кресле. Наконец-то!
– Спокойной ночи, Кристиан. Спасибо за поучительную сказку. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и наши губы коротко соприкасаются, но он отстраняется, когда я пытаюсь углубить поцелуй.
– Не надо, – шепчет он. – Мне нестерпимо хочется заняться с тобой любовью.
– Так займись.
– Нет, тебе нужен отдых, и уже поздно. Так что спи давай. – Он выключает прикроватную лампу, погружая нас в темноту.
– Я люблю тебя бескорыстно, Кристиан, – бормочу я, уютно устраиваясь у него под бо-ком.
– Знаю, – шепчет он, и я чувствую его застенчивую улыбку.

Я просыпаюсь. Вдруг и сразу. Свет заливает комнату, и Кристиана нет в постели. Я бро-саю взгляд на часы и вижу, что сейчас семь пятьдесят три. Делаю глубокий вдох и морщусь, когда мои ребра протестуют, хотя уже не так сильно, как вчера. Пожалуй, я могла бы пойти на работу. Работа, да. Я хочу на работу.
Сегодня понедельник, и весь вчерашний день я провела, валяясь в постели. Кристиан поз-волил мне только коротко увидеться с Рэем. Честно сказать, он все тот же властный тиран. Я с нежностью улыбаюсь. Мой любимый тиран. Он был внимательным, любящим, разговорчи-вым… и не притрагивался ко мне с тех пор, как я приехала домой. Я недовольно хмурюсь. Придется что-то с этим сделать. Голова у меня не болит, боль в области ребер уменьшилась, хотя, честно признаться, смеяться приходится с осторожностью – но я в отчаянии. По-моему, так долго без секса я не была с… ну, с первого раза.
Думаю, мы оба уже восстановили душевное равновесие. Кристиан гораздо более рас-слаблен, его длинная сказка на ночь, похоже, похоронила некоторых призраков, как его, так и моих.
Посмотрим.
Я быстро принимаю душ и, вытершись, внимательно просматриваю свою одежду. Мне хочется чего-нибудь сексуального. Чего-нибудь, что может подтолкнуть Кристиана к дей-ствию. Кто бы подумал, что такой ненасытный мужчина может демонстрировать такой жесткий самоконтроль? У меня нет желания задумываться над тем, где и как Кристиан так вымуштро-вал свое тело. После его признания мы больше не говорили о педофилке. Надеюсь, больше ни-когда не будем. Для меня она мертва и похоронена.
Я выбираю почти неприлично короткую черную юбку и белую шелковую блузку с рюша-ми. Натягиваю чулки с кружевным верхом и свои черные «лодочки». Немного туши и блеска для губ, чтоб выглядеть естественно, и после энергичного расчесывания я оставляю волосы распущенными. Да. Вот так.
Кристиан завтракает за барной стойкой. Его вилка с омлетом замирает на полпути ко рту, когда он видит меня. Между бровями у него пролегает хмурая морщинка.
– Доброе утро, миссис Грей. Куда-то собрались?
– На работу. – Я мило улыбаюсь.
– Вот уж не думаю, – насмешливо фыркает Кристиан. – Доктор Сингх сказала: неделя от-дыха.
– Кристиан, я не собираюсь одна валяться в кровати. Так что я вполне могу поехать на работу. Доброе утро, Гейл.
– Миссис Грей. – Миссис Джонс пытается спрятать улыбку. – Хотите позавтракать?
– Да, пожалуйста.
– Гранолу?
– Я бы предпочла омлет с белым тостом.
Миссис Джонс улыбается, а Кристиан не скрывает своего удивления.
– Очень хорошо, миссис Грей, – говорит миссис Джонс.
– Ана, ты не идешь на работу.
– Но…
– Нет, никаких «но». Не спорь.
Кристиан непреклонен. Я смотрю на него и только в этот момент замечаю, что он в тех же пижамных штанах и майке, что и накануне вечером.
– А ты едешь на работу? – спрашиваю я.
– Нет.
Я что, схожу с ума?
– Сегодня ведь понедельник, правильно?
Он улыбается.
– Был, когда я последний раз смотрел.
Я сужаю глаза.
– Ты прогуливаешь?
– Я не оставлю тебя здесь одну, чтоб ты опять попала в какой-нибудь переплет. И доктор Сингх сказала, что приступить к работе ты сможешь только через неделю. Помнишь?
Я забираюсь на барный табурет с ним рядом и чуть-чуть подтягиваю юбку. Миссис Джонс ставит передо мной чашку чаю.
– Ты хорошо выглядишь, – говорит Кристиан. Я кладу ногу на ногу. – Очень хорошо. Особенно вот здесь. – Он проводит пальцем по голому телу, которое виднеется над чулками. Пульс мой учащается, когда палец его касается кожи. – Эта юбка очень короткая, – бормочет он с легким неодобрением в голосе, когда глаза его следуют за пальцем.
– Правда? Я не заметила.
Кристиан устремляет на меня взгляд, рот его кривится в чуть насмешливой, чуть раздра-женной усмешке.
– В самом деле, миссис Грей?
Я краснею.
– Не уверен, что этот наряд годится для работы, – бормочет он.
– Ну, поскольку я не иду на работу, то это вопрос спорный.
– Спорный?
– Спорный, – повторяю я одними губами.
Кристиан опять ухмыляется и возвращается к своему омлету.
– У меня есть идея получше.
– Вот как?
Сквозь длинные ресницы он устремляет на меня взгляд потемневших серых глаз. Я резко втягиваю воздух. О боже. Давно пора.
– Мы можем поехать посмотреть, как идет дело у Элиота с домом.
Что? Да чтоб тебя! Я смутно припоминаю, что мы собирались сделать это до того, как Рэй попал в аварию.
– С удовольствием.
– Вот и хорошо. – В его улыбке лучится довольство.
– А разве тебе не надо работать?
– Нет. Рос вернулась с Тайваня. Там все прошло хорошо. И сегодня все отлично.
– Ты ведь тоже собирался на Тайвань.
Он опять фыркает.
– Ана, ты же была в больнице.
– А-а.
– Вот именно. Так что сегодняшний день я с пользой проведу со своей женой, – заявляет он и делает глоток кофе.
– С пользой? – Мне не удается замаскировать надежду в голосе.
Миссис Джонс ставит передо мной омлет, снова тщетно пряча улыбку.
Кристиан ухмыляется.
– С пользой. – Он кивает.
Я слишком голодна, чтобы и дальше заигрывать с мужем.
– Приятно видеть, что ты ешь, – бормочет он. Поднявшись, наклоняется и чмокает меня в волосы. – Пойду приму душ.
– Э… можно я приду потру тебе спинку? – невнятно бормочу я с полным ртом.
– Нет. Ешь.
Отойдя от стойки, он на ходу стаскивает через голову майку, демонстрируя мне свои идеально вылепленные плечи и голую спину. Я перестаю жевать. Он делает это нарочно. За-чем?

В дороге Кристиан спокоен и расслаблен. Мы только что оставили Рэя и мистера Родри-геса смотреть футбол по новому телевизору с плоским экраном, который, как я подозреваю, Кристиан купил для больничной палаты Рэя.
После нашего «разговора по душам» Кристиан стал таким спокойным! Как будто сбро-сил с себя тяжкий груз. Тень миссис Робинсон больше не нависает над нами, может, потому, что я решила оставить ее в прошлом, – или потому, что он так решил, не знаю. Но сейчас я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо раньше. Быть может, потому, что он наконец до-верился мне. Надеюсь, он будет делать так и дальше. И ребенка он тоже воспринимает спокой-нее. Пока еще не побежал покупать кроватку, но я на это уповаю.
Я любуюсь им, пока он ведет машину. Он выглядит небрежным, модным… сексуальным с растрепанными волосами, в пиджаке в полоску, белой рубашке и джинсах.
Он бросает на меня взгляд и кладет ладонь мне на ногу выше колена, мягко поглаживая пальцами.
– Я рад, что ты не переоделась.
Я, правда, накинула джинсовую куртку и переобулась в туфли на плоской подошве, но осталась в короткой юбке. Его рука задерживается у меня на колене. Я накрываю его ладонь своей.
– Будешь и дальше дразнить меня?
– Может быть. – Кристиан улыбается.
– Почему?
– Потому что могу. – Он по-мальчишески ухмыляется.
Пальцы его мучительно дразняще скользят вверх по бедру.
– Сами напросились, миссис Грей. – Его улыбка делается шире.