50 оттенков свободы читать онлайн

– Конечно.
Отец Кристиана заходит в палату и подходит ко мне, его мягкие голубые глаза внима-тельно оглядывают меня. Он в черном костюме – должно быть, с работы. К моему удивлению, он наклоняется и целует меня в лоб.
– Можно присесть?
Я киваю, и он присаживается на краешек кровати и берет мою руку.
– Не знаю, как благодарить тебя за свою дочь, ты наша сумасшедшая, храбрая, дорогая девочка. То, что ты сделала, вероятно, спасло ей жизнь. Я буду вечно у тебя в долгу. – Голос его дрожит, полный признательности и сочувствия.
Ох… Не знаю, что сказать. Я сжимаю его руку, но не произношу ни звука.
– Как ты себя чувствуешь?
– Лучше. Правда, все болит, – честно признаюсь я.
– Тебе дают болеутоляющие?
– Да, какой-то лор… не помню точно.
– Хорошо. А где Кристиан?
– Не знаю. Когда я проснулась, его уже не было.
– Уверен, он где-то недалеко. Он ни на минуту не оставлял тебя, пока ты была без созна-ния.
– Я знаю.
– Он немного сердит на тебя, да это и немудрено. – Каррик ухмыляется. Ах, вот у кого Кристиан этому научился.
– Кристиан всегда сердит на меня.
– Правда? – Каррик улыбается, как будто так и надо. Его улыбка заразительна.
– Как Миа?
Глаза его омрачаются, а улыбка исчезает.
– Ей лучше. Ужасно зла. Думаю, гнев – здоровая реакция на случившееся.
– Она здесь?
– Нет, дома. Сомневаюсь, что Грейс выпустит ее из виду.
– Мне знакомы ее чувства.
– За тобой тоже нужен глаз да глаз, – ворчит он. – Не вздумай больше так глупо риско-вать своей жизнью или жизнью моего внука.
Я краснею. Он знает!
– Грейс читала твою карту и сказала мне. Поздравляю!
– Э… спасибо.
Каррик смотрит на меня, и глаза его смягчаются, хотя он и хмурится, видя выражение моего лица.
– Кристиан скоро образумится, – мягко говорит он. – Это будет для него огромным сча-стьем. Просто… дай ему время.
Я киваю. Ох… они говорили.
– Ну, я, пожалуй, пойду. Мне надо быть в суде. – Он улыбается и встает. – Загляну к тебе позже. Грейс очень высокого мнения о докторе Сингх и докторе Бартли. Они знают свое дело.
Он наклоняется и еще раз целует меня.
– Я серьезно, Ана. Мне никогда не отплатить тебе за то, что ты для нас сделала. Спасибо.
Я моргаю, чтобы прогнать слезы, меня внезапно захлестывает волна эмоций. Каррик с нежностью гладит меня по щеке, потом разворачивается и уходит.
О боже. У меня голова идет кругом от его признательности. Пожалуй, теперь можно за-быть про историю с брачным контрактом. Мое подсознание вновь согласно кивает мне. Я ка-чаю головой и осторожно встаю с кровати. С облегчением обнаруживаю, что сегодня держусь на ногах тверже, чем вчера. Несмотря на то что мы с Кристианом спали вдвоем на узкой койке, я прекрасно выспалась и чувствую себя бодрее. Голова все еще болит, но боль тупая, ноющая, уже не такая сильная, как раньше. Тело одеревенелое и тяжелое, но мне просто нужна ванна. Я чувствую себя ужасно грязной. Направляюсь в ванную.

– Ана! – кричит Кристиан.
– Я в ванной, – отзываюсь я, заканчивая чистить зубы. Так намного лучше. Не обращаю внимания на свое отражение в зеркале. Господи, ну и видок у меня! Когда открываю дверь, Кристиан стоит возле кровати. Держит поднос с едой. Он преобразился. Оделся во все черное, побрился, принял душ и выглядит хорошо отдохнувшим.
– Доброе утро, миссис Грей, – бодро говорит он. – Я принес тебе завтрак.
Он выглядит таким по-мальчишески живым и намного счастливее.
Ух ты! Я широко улыбаюсь, снова забираясь в постель. Он подтягивает столик на колеси-ках и поднимает салфетку, демонстрируя мне мой завтрак: овсянка с сухофруктами, блины с кленовым сиропом, бекон, апельсиновый сок и английский чай «Твайнингз». У меня текут слюнки. Есть хочется ужасно. Я в несколько глотков выпиваю апельсиновый сок и берусь за овсянку. Кристиан садится на край кровати, смотрит и ухмыляется.
– Что? – спрашиваю я с набитым ртом.
– Люблю смотреть, как ты ешь, – говорит он. Но я не думаю, что он ухмыляется из-за этого. – Как ты себя чувствуешь?
– Лучше, – бормочу я.
– Никогда не видел, чтоб ты так ела.
Я вскидываю на него глаза, и сердце мое падает. Рано или поздно нам придется погово-рить о ребенке.
– Это потому, что я беременна, Кристиан.
Он фыркает, и рот его кривится в ироничной улыбке.
– Если б я знал, что, обрюхатив, заставлю тебя как следует есть, то, пожалуй, сделал бы это еще раньше.
– Кристиан Грей! – возмущенно восклицаю я и отставляю овсянку.
– Не прекращай есть, – предостерегает он.
– Кристиан, нам надо поговорить об этом.
Он цепенеет.
– А что тут говорить? Мы будем родителями. – Он пожимает плечами, отчаянно стараясь изобразить беспечность, но все, что я вижу, – это его страх. Отодвинув поднос в сторону, я по-додвигаюсь к нему на кровати и беру его руки в свои.
– Ты боишься, – шепчу я. – Я поняла.
Он бесстрастно смотрит на меня широко открытыми глазами; от прежней мальчишеской веселости не осталось и следа.
– Я тоже. Это нормально, – говорю я.
– Какой из меня может быть отец? – Голос его хриплый, еле слышный.
– Ох, Кристиан. – Я подавляю всхлип. – Такой, который будет делать все от него завися-щее. Как делаем все мы.
– Ана… я не знаю, смогу ли…
– Конечно, сможешь. Ты любящий, ты забавный, ты сильный, ты установишь границы. Наш ребенок ни в чем не будет нуждаться.
Он сидит, оцепенев, глядя на меня, на красивом лице отражается сомнение.
– Да, идеальным вариантом было бы подождать. Подольше побыть нам вдвоем, только ты и я. Но теперь нас будет трое, и мы все будем вместе расти. Мы будем семьей. И наш ребе-нок будет любить тебя таким, какой ты есть, как и я. Безо всяких условий и оговорок. – Слезы выступают у меня на глазах.
– Ох, Ана, – шепчет Кристиан, голос его полон муки и боли. – Я думал, что потерял тебя. Потом думал, что потерял тебя снова. Когда я увидел, как ты лежишь на земле бледная, холод-ная и без сознания, я решил, что материализовались все мои худшие страхи. И вот пожалуйста: ты храбрая и сильная… даешь мне надежду. Любишь меня после всего, что я натворил.
– Да, я люблю тебя, Кристиан, люблю больше жизни. И всегда буду любить.
Он нежно берет мою голову в ладони и вытирает слезы подушечками пальцев. С нежно-стью смотрит мне в глаза, серые – в голубые, и все, что я вижу, это его страх, изумление и лю-бовь.
– Я тоже люблю тебя, – выдыхает он. И целует меня нежно, как мужчина, который обо-жает свою жену. – Я постараюсь быть хорошим отцом, – шепчет он у моих губ.
– Ты постараешься, и у тебя получится. И давай уже скажем прямо: другого выхода у те-бя и нет, потому что мы с Комочком никуда не денемся.
– Комочек?
– Комочек.
Он вскидывает брови.
– Вообще-то я думал назвать его Джуниором.
– Ну, пусть будет Джуниор.
– Но мне нравится Комочек. – Он улыбается своей застенчивой улыбкой и снова целует меня.

Глава 24

Как бы мне ни хотелось целовать тебя весь день, но твой завтрак остывает, – бормочет Кристиан у моих губ. Он с нежностью смотрит на меня, теперь довольный и улыбающийся, лишь в потемневших глазах – чувственный блеск. Господи. Он опять переключился. Мой ми-стер Переменчивость!
– Ешь, – мягко приказывает он. Я сглатываю (реакция на его тлеющий взгляд) и осторож-но отодвигаюсь назад, чтобы не задеть капельницу. Он подвигает ко мне поднос. Овсянка остыла, но блины под крышкой в самый раз. Вкусные, просто объедение.
– А знаешь, – бормочу я. – Комочек может быть девочкой.
Кристиан ерошит рукой волосы.
– Две женщины, а? – Тревога вспыхивает у него на лице, чувственность пропадает из глаз.
Черт.
– У тебя есть предпочтение?
– Предпочтение?
– Мальчик или девочка.
Он хмурится.
– Лишь бы был здоровый, – тихо говорит он, явно в замешательстве от вопроса. – Ешь, – бурчит он, и мне совершенно ясно, что он пытается избежать этой темы.
– Да ем я, ем… не выпрыгивай из штанов, Грей.
Я исподволь наблюдаю за ним. Беспокойство залегло в уголках его глаз. Он сказал, что постарается, но я знаю, что ребенок его все еще пугает. Ох, Кристиан, я тоже боюсь. Он садит-ся в кресло рядом со мной и берет «Сиэтл Таймс».
– Вы опять попали в газеты, миссис Грей. – Тон горький.
– Опять?
– Писаки просто пересказывают вчерашнюю историю, но факты, похоже, изложены до-вольно точно. Хочешь прочесть?
Я качаю головой.
– Почитай ты мне. Я ем.
Он ухмыляется и читает статью вслух. Она изображает Джека и Элизабет как современ-ных Бонни и Клайда. Коротко говорится о похищении Миа, моем участии в ее спасении, а так-же упоминается тот факт, что мы с Джеком находимся в одной больнице. Как пресса раздобыла всю эту информацию? Надо будет спросить Кейт.
Когда Кристиан заканчивает, я прошу:
– Пожалуйста, почитай еще что-нибудь. Мне нравится тебя слушать.
Он исполняет просьбу и читает статью о новых изобретениях в информационном бизнесе и о том, как компании «Боинг» пришлось отменить взлет какого-то самолета. Кристиан читает и хмурится. Но я слушаю его успокаивающий голос, умиротворенная сознанием того, что со мной все хорошо, Миа – в безопасности, мой маленький Комочек – цел и невредим, а я сама наслаждаюсь драгоценными минутами покоя, несмотря на все то, что случилось в последние дни.
Понимаю, что Кристиан напуган из-за ребенка, но не могу постичь глубины его страха. Я решаю как-нибудь еще поговорить с ним об этом. Посмотреть, сумею ли облегчить его трево-ги. Озадачивает меня то, что у него ведь перед глазами был положительный пример его роди-телей. И Грейс, и Каррик – прекрасные родители, по крайней мере, так кажется. Может, это вмешательство педофилки нанесло ему такой вред? Надо бы это обдумать. Но, говоря по прав-де, мне кажется, это идет от его биологической матери, хотя и миссис Робинсон помогла. Я торможу свои мысли, когда мне почти вспоминается услышанный разговор. Проклятье! Он за-вис на краю памяти о том времени, когда я была без сознания. Кристиан разговаривает с Грейс. Но нет, воспоминания растворяются, расплываются, словно в тумане. Какая досада.
Интересно, признается ли Кристиан когда-нибудь сам, почему он пошел к ней, или мне придется вытягивать это из него. Я уже собираюсь спросить его, когда раздается стук в дверь.
Детектив Кларк с извиняющимся видом заходит в палату. Он прав, что чувствует нелов-кость, – сердце падает, когда я его вижу.
– Мистер Грей, миссис Грей, здравствуйте. Не помешал?
– Помешали, – сердито бросает Кристиан.
Кларк не обращает на него внимания.
– Рад видеть, что вы идете на поправку, миссис Грей. Мне надо задать вам несколько во-просов насчет четверга. Простая формальность. Сейчас вам удобно?
– Конечно, – бормочу я, хотя мне совсем не хочется оживлять в памяти события четвер-га.
– Моя жена должна отдыхать, – ощетинивается Кристиан.
– Я буду краток, мистер Грей. И чем скорее мы сделаем это, чем скорее я отстану от вас.
Кристиан встает и предлагает Кларку свое кресло, затем садится рядом со мной на кро-вать, берет меня за руку и подбадривающе сжимает.

Через полчаса Кларк закругляется. Я не узнала ничего нового, но пересказала ему собы-тия четверга прерывающимся, тихим голосом, наблюдая, как Кристиан в некоторые моменты бледнеет и морщится.
– Жаль, что ты не прицелилась выше, – бормочет он.
– Да, тем самым могли бы оказать неоценимую услугу всем женщинам, – соглашается Кларк.
Что?
– Благодарю вас, миссис Грей. У меня пока все.
– Вы ведь больше не выпустите его, нет?
– Не думаю, что ему в этот раз удастся выйти под залог.
– А нам известно, кто внес за него залог? – спрашивает Кристиан.
– Нет, сэр. Это было конфиденциально.
Кристиан хмурится, но, мне кажется, у него имеются свои подозрения. Кларк как раз под-нимается, собираясь уходить, когда входит доктор Сингх и двое интернов.
После тщательного осмотра доктор Сингх объявляет, что я могу ехать домой. Кристиан облегченно обмякает.
– Миссис Грей, если головные боли усилятся, а перед глазами будет пелена, вы должны сразу же вернуться в больницу.
Я киваю, пытаясь сдержать свою радость от предстоящей встречи с домом.
Когда доктор Сингх уходит, Кристиан спрашивает, можно ли ему переговорить с ней в коридоре. Он оставляет дверь приоткрытой, задавая ей свой вопрос. Она улыбается.
– Да, мистер Грей, с этим все в порядке.
Он расплывается в улыбке и возвращается в палату куда счастливее.
– Про что ты спрашивал?
– Про секс, – отвечает он, сверкнув озорной улыбкой.
Ой. Я краснею.
– И что?
– Тебе можно. – Он ухмыляется.
Ну Кристиан!
– У меня болит голова, – усмехаюсь я в ответ.
– Я знаю. Какое-то время нам придется подождать. Я просто проверял.
Подождать? Я хмурюсь, тут же почувствовав укол разочарования. Не уверена, что хочу ждать.
Приходит сестра Нора, чтобы отсоединить капельницу, и сердито зыркает на Кристиана. Кажется, она одна из немногих известных мне женщин, которая остается равнодушна к его кра-соте. Я благодарю ее, и сестра Нора уносит штатив с капельницей.
– Отвезти тебя домой? – спрашивает Кристиан.
– Я бы хотела вначале увидеть Рэя.
– Конечно.
– Он знает о ребенке?
– Я подумал, ты захочешь первой сказать ему. Твоей маме я тоже не говорил.
– Спасибо. – Я улыбаюсь, благодарная, что он не лишил меня этого удовольствия.
– Моя мама знает, – добавляет Кристиан. – Она видела твою карточку. Я рассказал свое-му отцу, но больше никому. Мама сказала, это нормально для пары подождать до двенадцати недель или около того… чтобы убедиться. – Он пожимает плечами.
– Я уверена, что готова рассказать Рэю.
– Должен предупредить тебя, что он страшно сердит. Сказал, что мне следует отшлепать тебя.
Что? Кристиан смеется над моим потрясенным выражением лица.
– Я ответил, что сделаю это с удовольствием.
– Ты шутишь! – ахаю я, хотя какие-то смутные воспоминания об услышанном разговоре брезжат у меня в мозгу. Да, Рэй был здесь, пока я лежала без сознания…
Он подмигивает мне.
– Вот, Тейлор привез тебе чистую одежду. Я помогу тебе одеться.

Как и предупреждал Кристиан, Рэй вне себя. Я не помню, чтобы он еще когда-то был так зол. Кристиан мудро решает оставить нас одних. Такой неразговорчивый обычно, Рэй обруши-вает на меня целый поток нелестных выражений, ругая за мое безответственное поведение. Мне опять двенадцать лет.
Ох, папа, пожалуйста, успокойся. Тебе вредно так нервничать.
– И мне пришлось иметь дело с твоей матерью, – ворчит он, раздраженно взмахивая ру-ками.
– Папа, прости.
– И бедный Кристиан! Я никогда его таким не видел. Он прямо постарел. Мы оба поста-рели на добрый десяток лет за эти пару дней.
– Рэй, мне очень жаль.
– Твоя мать ждет твоего звонка, – говорит он уже чуть спокойнее.
Я целую его в щеку, и он наконец смягчается.
– Я позвоню ей. Мне правда очень жаль. Но спасибо за то, что научил меня стрелять.
Мгновение он взирает на меня с неуместной родительской гордостью.
– Рад, что ты не промахнулась, – ворчливо говорит он. – А теперь поезжай домой и от-дохни.
– Ты хорошо выглядишь, папа. – Я стараюсь сменить тему.
– А ты бледная. – Его страх внезапно становится очевидным. Взгляд точно такой же, ка-кой был у Кристиана этой ночью, и я хватаю его за руку.
– Я в порядке. Обещаю, что больше не сделаю ничего подобного.
Он стискивает мою ладонь и обнимает.
– Если бы с тобой что-то случилось… – шепчет он хрипло.
Слезы обжигают мне глаза. Я не привыкла, что мой отчим проявляет чувства.
– Папа, со мной все хорошо. Ничего такого, чего не исцелить горячим душем.

Мы выходим через заднюю дверь больницы, чтобы не встречаться с папарацци, столпив-шимися у входа. Тейлор ведет нас к поджидающей машине.
Кристиан молчит, когда Сойер везет нас домой. Я избегаю взгляда Сойера в зеркале зад-него вида, чувствуя себя неловко из-за того, что последний раз видела его в банке, когда улиз-нула от него. Я звоню маме, она всхлипывает в трубку. Почти всю дорогу мне приходится ее успокаивать, но удается это лишь тогда, когда я обещаю, что мы скоро ее навестим. На протя-жении всего разговора Кристиан держит меня за руку, большим пальцем поглаживая костяшки. Он нервничает… что-то произошло.
– Что случилось? – спрашиваю я, когда наконец завершаю разговор с мамой.
– Меня хочет видеть Уэлч.
– Уэлч? Зачем?
– Он раскопал что-то про этого ублюдка Хайда. – Кристиан злобно кривит губы, и холо-док страха пробегает по мне. – Не захотел говорить мне по телефону.
– Ой.
– Он приезжает сегодня из Детройта.
– Думаешь, он нашел какую-то связь?
Кристиан кивает.
– Как считаешь, что это?
– Понятия не имею. – Он озадаченно хмурит лоб.
В «Эскале» Тейлор заезжает в гараж и останавливается возле лифта, чтобы высадить нас, прежде чем парковаться. В гараже мы можем избежать назойливого внимания фотографов. Кристиан помогает мне выйти из машины. Обнимая за талию, ведет к лифту.
– Рада, что дома? – спрашивает он.
– Да, – шепчу я. Но когда я оказываюсь внутри знакомого лифта, чудовищность того, че-рез что я прошла, обрушивается на меня, и меня начинает трясти.
– Эге… – Кристиан обнимает меня и привлекает к себе. – Ты дома. Ты в безопасности, – говорит он, целуя меня в волосы.
– Ох, Кристиан! – Плотину в конце концов прорывает, и я начинаю всхлипывать.
– Ну, ну, – шепчет Кристиан, прижимая мою голову к своей груди.
Но уже слишком поздно. Не в силах сдержаться, я рыдаю ему в рубашку, вспоминая же-стокое нападение Джека, «Это тебе за SIP, паршивая сука!», как говорю Кристиану, что ухожу, «Ты уходишь от меня?», и свой страх за Миа, за себя, за маленького Комочка…
Когда двери лифта раскрываются, Кристиан берет меня на руки, как ребенка, и несет в фойе. Я обвиваю его руками за шею, прижимаюсь к нему и тихо плачу.
Он несет меня прямо в ванную и мягко усаживает на стул.
– Ванна? – спрашивает он.
Я качаю головой. Нет… нет… не как Лейла.
– Душ? – Голос его пронизан беспокойством.
Киваю сквозь слезы. Мне хочется смыть с себя всю грязь последних дней, смыть воспо-минание о нападении Джека. Я всхлипываю, закрыв лицо руками, когда шум льющейся в душе воды гулким эхом отскакивает от стен.
– Эй, – нежно воркует Кристиан. Опустившись передо мной на колени, он отнимает мои руки от залитых слезами щек и берет лицо в свои ладони. Я смотрю на него, смаргивая слезы.
– Ты в безопасности. Вы оба, – шепчет он.