50 оттенков свободы читать онлайн

– Не слышу! – рявкает он.
– Усекла.
Он отключается.
Черт! Я открываю дверь, Уилан терпеливо ждет снаружи.
– Мистер Уилан, мне нужна помощь, чтобы донести сумки до моей машины. Она припар-кована позади банка. У вас есть задний выход?
Он хмурится.
– Да, есть. Для работников.
– Не могли бы мы выйти через него? Так я смогу избежать нежелательного внимания в дверях.
– Как пожелаете, миссис Грей. Я распоряжусь, чтобы два клерка помогли вам с сумками, а два охранника присмотрят. Следуйте за мной, пожалуйста.
– Я хотела бы попросить вас еще об одной услуге.
– Конечно, миссис Грей.

Через две минуты я со своим сопровождением выхожу на улицу и направляюсь к «Дод-жу». Окна у него тонированные, и невозможно разглядеть, кто за рулем. Но когда мы прибли-жаемся, водительская дверца распахивается, и женщина, одетая в черное, с низко надвинутым на лицо капюшоном, грациозно выбирается из машины. Элизабет! Она подходит к багажнику «SUV» и открывает его. Два юных клерка, несущих деньги, бросают тяжелые сумки в багажник.
– Миссис Грей. – У нее хватает наглости улыбаться, как будто мы отправляемся на уве-селительную прогулку.
– Элизабет. – Мое приветствие очень холодно. – Приятно видеть тебя вне работы.
Мистер Уилан покашливает.
– Что ж, это был интересный день, миссис Грей, – говорит он. Вынужденная соблюдать правила вежливости, пожимаю ему руку и благодарю его, в то время как в голове лихорадочно вертятся мысли. Элизабет? Какого черта? Почему она путается с Джеком? Уилан и его команда скрываются в здании банка, оставив меня одну с начальницей отдела кадров SIP, которая заме-шана в похищении, вымогательстве и, вполне возможно, в других преступлениях. Почему?
Элизабет открывает заднюю дверцу и жестом приглашает меня садиться.
– Ваш телефон, миссис Грей? – спрашивает она, настороженно наблюдая за мной. Я от-даю ей телефон, и она швыряет его в ближайший мусорный бак.
– Это собьет собак со следа, – самодовольно заявляет она.
Кто эта женщина? Элизабет захлопывает дверцу и усаживается на водительское сиденье. Я тревожно оглядываюсь, когда она выезжает на трассу, направляясь на восток. Сойера нигде не видно.
– Элизабет, деньги у тебя. Позвони Джеку. Скажи ему, чтобы отпустил Миа.
– Думаю, он хочет лично поблагодарить тебя.
Проклятье! Я смотрю на нее в зеркальце заднего вида.
Она бледнеет, и красивое лицо искажается гримасой тревоги.
– Зачем ты это делаешь, Элизабет? Я думала, тебе не нравится Джек.
Она снова бросает на меня короткий взгляд в зеркало, и я вижу в ее глазах мимолетный проблеск боли.
– Ана, мы прекрасно поладим, если ты будешь помалкивать.
– Но ты не можешь так поступать. Это же неправильно.
– Замолчи, – огрызается она, но я чувствую ее тревогу.
– Он имеет над тобой какую-то власть? – спрашиваю я.
Она злобно смотрит на меня и ударяет по тормозам, отчего меня бросает вперед, и я уда-ряюсь лицом о подголовник переднего сиденья.
– Я сказала, замолчи, – рычит она. – Лучше пристегни ремень.
И тут я понимаю, что угадала. Он ее чем-то удерживает. И это что-то настолько ужасно, что она готова сделать все, что он ей прикажет. Интересно, что это может быть. Что-нибудь из ее личной жизни? Что-то сексуальное? От этой мысли меня передергивает. Кристиан сказал, что все бывшие личные помощницы Джека отказываются говорить. Быть может, с ними со все-ми та же история. Вот почему он и меня домогался. От отвращения желчь подступает к горлу.
Элизабет выезжает из деловой части Сиэтла и направляется к восточным холмам. Вскоре мы уже едем по жилым кварталам. Я замечаю табличку с названием одной из улиц: Саус-Ирвинг-стрит. Она резко забирает влево на какую-то пустынную улицу с обветшалой детской площадкой с одной стороны и большой зацементированной автостоянкой с рядом пустых кир-пичных строений с другой. Элизабет заезжает на стоянку и останавливается возле последнего кирпичного здания.
Она поворачивается ко мне.
– Приехали, – бормочет она.
У меня волосы шевелятся на затылке, а сердце колотится как сумасшедшее.
– Тебе необязательно это делать, – шепчу я. Рот ее угрюмо сжимается, и она вылезает из машины.
«Это ради Миа. Это ради Миа», – произношу я быструю молитву. Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо. Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо.
– Выходи, – приказывает Элизабет, рывком распахивая заднюю дверцу.
Черт. Когда я вылезаю, ноги мои так сильно дрожат, что я не уверена, смогу ли стоять. Прохладный вечерний бриз приносит аромат наступающей осени и пыльный, затхлый запах заброшенных зданий.
– Какие люди!
Джек появляется из маленькой дощатой двери с левой стороны здания. Волосы его корот-ко подстрижены, в ушах нет серег, и он в костюме. В костюме? Джек развязной походкой под-ходит ко мне, источая надменность и ненависть. Сердце мое начинает биться еще быстрее.
– Где Миа? – запинаясь, бормочу я. Во рту так пересохло, что я с трудом выдавливаю слова.
– Всему свое время, сука, – глумливо ухмыляется Джек, останавливаясь передо мной. Я практически чувствую вкус его ненависти и злобы. – Деньги?
Элизабет проверяет сумки в багажнике.
– Да тут чертова уйма наличных, – в благоговении говорит она, открывая и закрывая «молнию» каждой сумки.
– А ее сотовый?
– В мусорном баке.
– Отлично, – скалится Джек и неожиданно наносит мне с размаху сильный удар по лицу.
От этого жестокого неспровоцированного удара я лечу на землю, и голова моя с глухим тошнотворным стуком отскакивает от бетона. Боль взрывается в голове, из глаз брызжут слезы – и все плывет у меня перед глазами, а череп словно раскалывается надвое.
Я безмолвно кричу от мучительной боли и ужаса. О нет… мой Маленький Комочек! Джек на этом не останавливается, нанося быстрые, жестокие удары мне по ребрам, и от их силы воз-дух вырывается у меня из легких. Крепко зажмурившись, я пытаюсь бороться с тошнотой и бо-лью, бороться за спасительный глоток воздуха. Маленький Комочек… ох, мой Маленький Ко-мочек…
– Это тебе за SIP, паршивая сука! – орет Джек.
Я подтягиваю ноги, сжимаюсь в комок и жду следующего удара. Нет. Нет. Нет.
– Джек! – пронзительно кричит Элизабет. – Не здесь. Не средь бела дня, бога ради!
Он останавливается.
– Сука этого заслуживает! – злорадствует он.
И этим дает мне одну драгоценную секунду, чтоб вытащить пистолет из-за пояса джин-сов. Дрожащей рукой я прицеливаюсь в него, нажимаю на спусковой крючок и стреляю. Пуля попадает Хайду чуть выше колена, и он кулем валится на землю, воя от боли, сжимает бедро пальцами, сквозь которые течет кровь.
– Сука! – ревет Джек.
Я поворачиваюсь к Элизабет, и она в ужасе таращится на меня и вскидывает руки над го-ловой. Она расплывается… темнота смыкается. Черт… Она в конце туннеля. Тьма поглощает ее. Поглощает меня. Где-то далеко разверзается ад кромешный. Визг автомобильных шин… хлопанье дверей… крики… топот ног. Пистолет выпадает из моей руки.
– Ана! – Голос Кристиана… голос Кристиана… его полный муки голос. Миа… спаси Миа.
– АНА!
Темнота… покой.

Глава 23

Боль. Одна только боль. Моя голова, грудь… обжигающая боль. Бок, рука. Боль. Боль и приглушенные голоса во мраке. Где я? Я пытаюсь, но не могу открыть глаза. Шепот становится яснее… маяк в кромешной тьме.
– У нее сильные ушибы ребер, мистер Грей, и мелкая трещина черепа, но основные пока-затели стабильные и хорошие.
– Почему она до сих пор без сознания?
– У миссис Грей – сильная контузия головы. Но мозг функционирует нормально, и нет никакой церебральной опухоли. Она очнется, когда будет готова. Просто дайте ей время.
– А ребенок? – Слова полны мучительной боли.
– С ребенком все в порядке, мистер Грей.
– Ну слава богу. – Это как литания… как молитва. – Слава богу.
О боже. Он беспокоится о ребенке… Ребенок?…Маленький Комочек. Конечно. Мой ма-ленький Комочек. Я тщетно пытаюсь пошевелить рукой, чтобы положить ее на живот. Рука не двигается. Ничего не двигается.
«А ребенок?.. Слава богу». Маленький Комочек невредим.
«А ребенок?.. Слава богу». Он волнуется о ребенке.
«А ребенок?.. Слава богу». Он хочет ребенка. Ну слава богу.
Я расслабляюсь, и темнота снова накрывает меня, избавляя от боли.
Все тяжелое и болит: ноги, руки, голова, веки. Ничем не могу пошевелить. Глаза и рот крепко закрыты и не желают открываться, делая меня слепой, немой и беспомощной. Когда я всплываю из тумана, сознание маячит где-то рядом, как соблазнительная сирена, до которой никак не дотянуться. Звуки становятся голосами.
– Я не оставлю ее.
Кристиан! Он здесь… Я пытаюсь заставить себя очнуться… Его голос, напряженный, му-чительный шепот.
– Кристиан, тебе надо поспать.
– Нет, папа. Я хочу быть рядом, когда она придет в себя.
– Я посижу с ней. Это самое малое, что я могу сделать после того, как она спасла мою дочь.
Миа!
– Как Миа?
– Она слаба… напугана и зла. Понадобится еще несколько часов, чтобы рогипнол окон-чательно вышел из ее организма.
– Господи.
– Знаю. Я чувствую себя трижды дураком, что уменьшил ее охрану. Ты предупреждал меня, но Миа такая упрямая. Если бы не Ана…
– Мы все думали, что Хайд уже сошел со сцены. А моя сумасшедшая глупая жена… по-чему она мне не сказала? – Голос Кристиана полон муки.
– Кристиан, успокойся. Ана – замечательная девушка. Она невероятно храбрая.
– Храбрая, своевольная, упрямая и глупая. – Голос его срывается.
– Эй, – бормочет Каррик, – не будь слишком строг к ней. И к себе тоже, сынок. Я, пожа-луй, пойду к твоей матери. Уже четвертый час ночи, Кристиан. Тебе в самом деле надо хоть немного поспать.
Я проваливаюсь в черноту.

Туман немного рассеивается, но у меня нет чувства времени.
– Если ты ее не отшлепаешь, то это сделаю я. О чем, черт побери, она думала?
– Поверьте мне, Рэй, сделаю это с превеликим удовольствием.
Папа! Он здесь. Я борюсь с туманом… борюсь… но снова проваливаюсь в забытье. Нет…
– Детектив, как видите, моя жена не в состоянии отвечать на ваши вопросы. – Кристиан сердится.
– Она упрямая молодая женщина, мистер Грей.
– Жаль, что она не убила подонка.
– Это означало бы для меня больше бумажной волокиты, мистер Грей…
– Мисс Морган поет как та канарейка. Хайд и вправду извращенный сукин сын. У него зуб на вашего отца и на вас…
Туман снова окутывает меня и затягивает вниз… вниз… Нет!

– Что значит вы не разговаривали? – Это Грейс. Она сердится.
Я пытаюсь пошевелить головой, но тело упорно отказывается исполнять посылы мозга.
– Что ты сделал?
– Мам…
– Кристиан! Что ты сделал?
– Я был ужасно зол. – Это почти всхлип… Нет.
– Эй…
Мир вращается и меркнет; я отключаюсь.

Я слышу тихие приглушенные голоса.
– Ты же сказал мне, что порвал все связи. – Это говорит Грейс. Голос ее тихий, укоряю-щий.
– Знаю. – В голосе Кристиана слышится смирение. – Но встреча с ней помогла мне уви-деть все в новом свете. Ну, ты знаешь… с ребенком. Впервые я почувствовал… что мы дела-ли… это было неправильно.
– Да, дорогой. С детьми всегда так. Они заставляют тебя взглянуть на мир совсем по-другому.
– Она наконец-то поняла… И я тоже… Я причинил боль Ане, – шепчет он.
– Мы всегда причиняем боль тем, кого любим, дорогой. Ты должен будешь сказать ей, что сожалеешь. И дать ей время.
– Она сказала, что уходит от меня.
Нет. Нет. Нет!
– И ты ей поверил?
– Вначале – да.
– Дорогой, ты всегда веришь худшему во всех, включая себя. Как всегда. Ана очень силь-но любит тебя, и совершенно ясно, что ты любишь ее.
– Она была страшно зла на меня.
– Неудивительно. А я ужасно сердита на тебя сейчас. Думаю, можно по-настоящему злиться лишь на того, кого действительно любишь.
– Я думал об этом, и она раз за разом показывала мне, как любит меня… вплоть до того, что подвергла свою жизнь опасности.
– Да, дорогой.
– Ох, мама, ну почему она не просыпается? – Голос его срывается. – Я чуть не потерял ее.
Кристиан! Слышатся приглушенные всхлипы. Нет…
Ой, темнота смыкается. Нет…

– Тебе потребовалось двадцать четыре года, чтобы позволить мне вот так обнять тебя…
– Я знаю, мама… я рад, что мы поговорили.
– Я тоже, дорогой. Я всегда рядом. Не могу поверить, что скоро буду бабушкой.
Бабушка!
Сладкое забытье манит…

М-м-м-м. Его щетина мягко царапает тыльную сторону ладони, когда он прижимает мою руку к своему лицу.
– Ох, детка, пожалуйста, вернись ко мне. Прости меня. Прости за все. Только проснись. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя.
Я стараюсь. Стараюсь. Я хочу увидеть его. Но мое тело меня не слушается, и я вновь проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я от того, что ужасно хочу в туалет. Открываю глаза. Я в чистом, стериль-ном окружении больничной палаты. Кругом темно, не считая бокового освещения, и все тихо. В голове и груди – тупая боль, но это ерунда по сравнению с тем, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет. Мне надо в туалет. Я проверяю свои конечности. Правая рука саднит, и я замечаю, что от нее отходит трубка капельницы. Я быстро прикрываю глаза. Повернув голову – к моей радости, она меня слушается, – снова открываю их. Кристиан спит, сидя рядом со мной, при-слонившись к кровати и положив голову на сложенные руки. Я протягиваю руку, снова порадо-вавшись, что тело меня слушается, и пропускаю сквозь пальцы его мягкие волосы.
Он, вздрогнув, просыпается и так резко вскидывает голову, что моя рука обессиленно па-дает на кровать.
– Привет, – сиплю я.
– Ана! – Его сдавленный голос полон облегчения. Он хватает мою руку, крепко стискива-ет ее и прижимает к своей шершавой, заросшей щетиной щеке.
– Мне надо в туалет, – шепчу я.
Он удивленно смотрит на меня, потом хмурится.
– Хорошо.
Я пытаюсь сесть.
– Ана, лежи спокойно. Я позову медсестру. – Встревоженный, быстро встает и протягива-ет руку к кнопке вызова над кроватью.
– Пожалуйста, – шепчу я. Почему у меня все болит? – Мне надо встать. Бог ты мой, я чувствую себя такой слабой.
– Ты хоть раз можешь сделать так, как тебе говорят? – раздраженно ворчит он.
– Но мне очень нужно в туалет, – сиплю я. В горле и во рту сухо, как в пустыне.
В палату стремительно входит медсестра. Ей, должно быть, за пятьдесят, хотя волосы иссиня-черные, а в ушах чересчур большие жемчужные серьги.
– Миссис Грей, с возвращением. Я дам знать доктору Бартли, что вы проснулись. – Она подходит к моей кровати. – Меня зовут Нора. Вы знаете, где вы?
– Да. В больнице. Мне надо в туалет.
– У вас катетер.
Что? Ну просто замечательно. Я смущенно смотрю на Кристиана, потом снова на сестру.
– Пожалуйста. Я хочу встать.
– Миссис Грей!
– Пожалуйста.
– Ана, – предостерегает Кристиан. Я снова пытаюсь сесть.
– Давайте я уберу катетер. Мистер Грей, уверена, миссис Грей хотела бы уединения. – Сестра многозначительно смотрит на Кристиана, отсылая его.
– Я никуда не уйду. – Он упрямо смотрит на нее.
– Кристиан, пожалуйста, – шепчу я, беря его за руку. Он коротко сжимает мою ладонь, потом сверлит рассерженным взглядом. – Пожалуйста, – умоляю я.
– Прекрасно! – раздраженно бросает он и проводит рукой по волосам. – У вас две мину-ты, – шипит он на сестру, наклоняется и целует меня в лоб, потом резко разворачивается и вы-ходит из палаты.

Ровно через две минуты он влетает обратно, когда сестра Нора помогает мне встать с кровати. Я одета в тонкую больничную рубашку. Не помню, как и когда меня раздевали.
– Дайте мне, – говорит он и шагает к нам.
– Мистер Грей, я справлюсь, – ворчит на него сестра Нора.
Он бросает на нее враждебный взгляд.
– Проклятье, она моя жена. Я понесу ее, – рычит он сквозь зубы, отставляя с дороги шта-тив с капельницей.
– Мистер Грей! – возмущается сестра.
Он не обращает внимания, наклоняется и осторожно поднимает меня на руки. Я обхваты-ваю его руками за шею. Тело мое жалуется. Господи, у меня все болит! Он несет меня в при-мыкающую ванную комнату, а сестра Нора семенит следом, неся штатив с капельницей.
– Миссис Грей, вы слишком легкая, – неодобрительно бормочет Кристиан, мягко ставя меня на ноги. Я покачиваюсь. Ноги у меня как ватные. Кристиан включает свет, и меня момен-тально ослепляет флуоресцентная лампа, которая с жужжанием и миганием зажигается.
– Садись, пока не упала, – ворчит он, поддерживая меня.
Я потихоньку сажусь на унитаз.
– Иди. – Я пытаюсь взмахом руки отослать его.
– Нет. Давай писай, Ана.
Господи, как же неловко.
– Не могу, когда ты здесь.
– Ты можешь упасть.
– Мистер Грей!
Никто из нас не обращает внимания на сестру.
– Пожалуйста, – умоляю я.
Он вскидывает руки, признавая поражение.
– Я постою вон там, дверь пусть будет открыта. – Он отходит на пару шагов назад и ста-новится сразу за порогом ванной вместе с разгневанной медсестрой.
– Отвернись, пожалуйста, – прошу я. Почему я вдруг стала так его стесняться? Он зака-тывает глаза, но подчиняется. И когда поворачивается спиной… я наконец-то даю облегчение мочевому пузырю.
Оцениваю свое состояние. Болит голова, болит грудная клетка, куда Джек ударил меня ногой, и пульсирует в боку, которым я ударилась о землю. Плюс ужасно хочется пить и есть. Черт, я просто умираю с голоду. Я радуюсь, что не надо вставать, чтобы помыть руки, по-скольку раковина рядом. У меня просто нет сил, чтобы встать.
– Я все, – говорю я, вытирая руки о полотенце.
Кристиан поворачивается, входит и подхватывает меня на руки. Я скучала по этим рукам. Он приостанавливается и зарывается носом в мои волосы.
– Ох, как же я соскучился по тебе, миссис Грей, – шепчет он, кладет меня на кровать и отпускает – неохотно, как мне кажется.
– Если вы закончили, мистер Грей, то я бы хотела сейчас осмотреть миссис Грей. – Сест-ра Нора вне себя.
Кристиан отступает назад.