50 оттенков свободы читать онлайн

– Я уже больше не знаю, чего хочу. – Мой тон в точности отражает его, и требуются ко-лоссальные усилия, чтобы изобразить безразличие, когда я небрежно окунаю кончики пальцев в увлажняющий крем и аккуратно наношу его на лицо. Вглядываюсь в отражение в зеркале. Го-лубые глаза широко открыты, лицо бледное, но щеки пылают. Ты отлично справляешься. Толь-ко не отступай. Не отступай.
– Ты не хочешь меня? – шепчет он.
Ну нет… даже и не думай, Грей.
– Я ведь все еще здесь, не так ли? – резко бросаю я. Взяв тушь, наношу вначале на пра-вый глаз.
– Ты думала о том, чтобы уйти? – Его слова едва слышны.
– Когда твой муж предпочитает компанию своей бывшей любовницы, это обычно недоб-рый знак.
Я удерживаю презрение как раз на нужном уровне, уклоняясь от ответа на вопрос. Теперь – блеск для губ. Я выпячиваю свои блестящие губы и разглядываю их в зеркале. Оставайся сильной, Стил… то есть Грей. Проклятье, я даже не помню своего имени. Я беру сапоги, снова иду к кровати и быстро натягиваю их выше колен. Вот так. Знаю, что выгляжу чертовски сексу-ально в сапогах и одном белье. Встав, бесстрастно смотрю на него. Он моргает, и глаза его окидывают мое тело быстрым жадным взглядом.
– Я знаю, что ты делаешь, – бормочет он, и в голосе его появляются теплые соблазни-тельные нотки.
– Да? – Мой голос срывается. Нет, Ана… держись.
Он сглатывает и делает шаг вперед. Я отступаю назад и вскидываю руки.
– Даже не думай об этом, Грей, – предостерегающе шепчу я.
– Ты моя жена, – говорит он мягко, угрожающе.
– Я беременная женщина, которую ты вчера бросил, и если ты дотронешься до меня, я закричу на весь дом.
Его брови ошеломленно ползут вверх.
– Ты закричишь?
– Как резаная. – Я суживаю глаза.
– Никто тебя не услышит, – бормочет он; взгляд напряженный, и мне на миг вспоминает-ся утро в Аспене. Нет. Нет. Нет.
– Ты пытаешься меня напугать? – отрывисто спрашиваю я, намеренно стараясь осадить его.
Это срабатывает. Он замирает и сглатывает.
– Я этого не хотел. – Он хмурится.
Я едва дышу. Если он дотронется до меня, я не устою. Мне известна власть, которую он имеет над моим предательским телом. Да, известна. Я цепляюсь за свой гнев.
– Я должен был выпить с кем-нибудь, с кем когда-то был близок. Мы выяснили отноше-ния. Я больше не собираюсь с ней видеться.
– Ты искал ее?
– Вначале нет. Я пытался увидеться с Флинном. Но оказался в салоне, сам не знаю как.
– И ты ждешь, чтобы я поверила, что ты больше не будешь с ней видеться? – Я не могу сдержать злость и шиплю на него. – А как насчет следующего раза, когда я переступлю какую-нибудь воображаемую черту? Это тот самый спор, который мы ведем снова и снова, словно бегаем по кругу. Если я опять что-то напортачу, ты снова побежишь к ней?
– Я больше не собираюсь с ней видеться, – говорит он с пугающей категоричностью. – Она наконец поняла, что я чувствую.
Я недоуменно моргаю.
– И что это значит?
Он выпрямляется и приглаживает ладонью волосы, раздраженный, рассерженный и без-молвный. Я захожу с другой стороны.
– Почему ты можешь разговаривать с ней, но не со мной?
– Я был жутко зол на тебя. Как зол и сейчас.
– Да что ты говоришь! – огрызаюсь я. – Это я жутко зла на тебя. Зла за то, что был такой холодный и бесчувственный вчера, когда я нуждалась в тебе. Зла, что ты сказал, будто я забе-ременела нарочно, когда это неправда. Зла за то, что ты предал меня.
Мне удается сдержать всхлип. Рот его потрясенно открывается, и Кристиан на миг при-крывает глаза, как будто я его ударила. Я сглатываю. Спокойно, Анастейша.
– Мне надо было внимательнее отнестись к уколам, но я сделала это не нарочно. Эта бе-ременность для меня тоже как гром среди ясного неба, – бормочу я, стараясь сохранять хоть каплю вежливости. – Возможно, укол оказался неэффективным.
Он сверлит меня взглядом и молчит.
– Ты вчера здорово накосячил, – шепчу я, кипя от гнева. – Мне очень нелегко было эти последние несколько недель.
– А ты здорово накосячила три или четыре недели назад. Или когда ты там забыла про свой укол.
– Да упаси меня бог быть такой идеальной, как ты!
Ох, остановись, остановись, остановись! Мы стоим, сверкая друг на друга глазами.
– Какое представление, миссис Грей, – говорит он.
– Что ж, рада, что, даже брюхатая, я тебя забавляю.
Он тупо глазеет на меня.
– Мне нужен душ, – бормочет он.
– А я уже достаточно развлекла тебя.
– Развлечение было что надо, – шепчет он. Шагает вперед, и я снова отступаю назад.
– Нет.
– Мне не нравится, что ты не позволяешь мне дотронуться до тебя.
– Смешно, а?
Глаза его снова превращаются в узкие щелки.
– Мы мало что решили, да?
– Я бы сказала, ничего. Не считая того, что я переезжаю из этой спальни.
Глаза его вспыхивают и на миг расширяются.
– Она ничего для меня не значит.
– Кроме тех случаев, когда нужна тебе.
– Она мне не нужна. Мне нужна ты.
– Вчера не была нужна. Эта женщина мне глубоко противна, Кристиан, ты же знаешь.
– Она ушла из моей жизни.
– Хотелось бы тебе верить.
– Бога ради, Ана.
– Пожалуйста, дай мне одеться.
Он вздыхает и вновь приглаживает рукой волосы.
– До вечера, – говорит он унылым, лишенным чувства голосом.
На краткий миг у меня возникает желание заключить его в объятия и утешить… но я не поддаюсь этому желанию, потому что слишком зла. Кристиан поворачивается и идет в ванную. Я стою как вкопанная, пока не слышу, что дверь закрылась.
Я тащусь к кровати и плюхаюсь на нее. И моя внутренняя богиня, и мое подсознание ап-лодируют мне стоя. Я не прибегла к слезам, крику или убийству и устояла перед его секс-мастерством. Я заслуживаю награды, но чувствую себя такой подавленной. Черт, мы ничего не решили. Мы на грани разрыва. Неужели наш брак под угрозой? Почему он не понимает, как глупо и подло повел себя, побежав к этой женщине? И что он имел в виду, когда сказал, что больше никогда не будет с ней видеться? Как, скажите на милость, я могу в это поверить? Я бросаю взгляд на будильник: половина девятого. Дьявольщина! Я не хочу опоздать. Я делаю глубокий вдох.
– Второй раунд был тупиковым, Маленький Комочек, – шепчу я, похлопывая себя по жи-воту. – Возможно, папочка – дело проигранное, но я надеюсь, что нет. Зачем, ну зачем ты по-явился так рано, Маленький Комочек? Все только-только стало налаживаться. – Губа моя дро-жит, но я делаю глубокий очищающий вдох и беру под контроль свои растрепанные чувства. – Пошли, ударно поработаем.

Я не говорю Кристиану «до свидания». Он все еще в душе, когда мы с Сойером уходим. В машине я смотрю через тонированное стекло, мое самообладание дает трещину, и на глазах выступают слезы. Настроение отражается в сером, сумрачном небе, и меня охватывает какое-то дурное предчувствие. Мы совсем не поговорили о ребенке. У меня было меньше суток, что-бы свыкнуться с новостью о ребенке, у Кристиана – и того меньше.
– Он даже не знает твоего имени. – Я глажу живот и вытираю слезы с лица.
– Миссис Грей. – Сойер прерывает мои мысли. – Мы приехали.
– А. Спасибо, Сойер.
– Я собираюсь сбегать в магазин, мэм. Принести вам чего-нибудь?
– Нет. Спасибо, не надо. Я не голодна.

Ханна уже приготовила для меня латте. Я делаю глоток, и меня начинает мутить.
– Э… можно мне чаю, пожалуйста? – смущенно бормочу я. Я знала, что не без причины никогда особенно не любила кофе. Черт, как отвратительно пахнет.
– Ты в порядке. Ана?
Я киваю и спешу укрыться в своем кабинете. Звонит мой «блэкберри». Это Кейт.
– Почему Кристиан тебя искал? – спрашивает она без предисловий.
– Доброе утро, Кейт. Как ты?
– Не увиливай, Стил. Что случилось? – Инквизиция Кэтрин Кавана начинается.
– Мы с Кристианом поссорились, вот и все.
– Он обидел тебя?
Я закатываю глаза.
– Да, но не так, как ты думаешь. – Сейчас я не могу говорить с Кейт. Я знаю, что распла-чусь, а я ведь так горда собой за то, что утром не сломалась. – Кейт, у меня встреча. Я тебе перезвоню.
– Хорошо. Ты в порядке?
– Да. – Нет. – Я позвоню тебе позже, ладно?
– Ладно, Ана, пусть будет по-твоему. Я с тобой.
– Я знаю, – шепчу я, и глаза мои опять на мокром месте от ее добрых слов. Я не распла-чусь. Не расплачусь.
– Рэй в порядке?
– Да, – выдавливаю я.
– Ох, Ана, – шепчет она.
– Не надо.
– Ладно. Потом поговорим.
– Да.

В течение утра я время от времени проверяю электронную почту, надеясь на веточку от Кристиана. Но ничего нет. К середине дня сознаю, что он не собирается связываться со мной вообще и что он все еще зол. Что ж, я тоже все еще зла. Я с головой ухожу в работу, делая пе-рерыв лишь на ланч, чтобы съесть бутерброд с сыром и лососиной. Просто удивительно, насколько лучше я себя чувствую после того, как что-то съела.
В пять часов мы с Сойером едем в больницу навестить Рэя. Сойер еще более бдителен и даже чрезмерно заботлив. Это раздражает. Когда мы подходим к палате Рэя, он не отстает ни на шаг.
– Принести вам чаю, пока вы будете с отцом? – спрашивает он.
– Нет, спасибо, Сойер. Ничего не нужно.
– Я подожду на улице. – Он открывает передо мной дверь, и я рада, что на какое-то время от него избавлюсь.
Рэй сидит в кровати и читает журнал. Он выбрит, одет в пижамную куртку и выглядит со-всем как прежде.
– Привет, Анни. – Он улыбается. И его лицо вытягивается.
– Ох, папа… – Я бросаюсь к нему, и совсем не характерным для него жестом он широко раскрывает объятия и обнимает меня.
– Анни? – шепчет он. – Что случилось? – Он крепко прижимает меня и целует в волосы.
В его руках я сознаю, какими редкими были такие моменты между нами. Но почему? Не потому ли я так люблю забираться к Кристиану на колени? Через минуту я отстраняюсь и са-жусь на стул рядом с кроватью. Брови Рэя озабоченно сдвинуты.
– Расскажи своему старику.
Я качаю головой. Ему не нужны мои проблемы.
– Все нормально, папа. Ты хорошо выглядишь. – Я сжимаю его руку.
– Чувствую себя почти человеком, хотя нога в гипсе адски чешется.
Я улыбаюсь.
– Ох, папа, я так рада, что тебе лучше.
– Я тоже, Анни. Мне бы хотелось когда-нибудь покачать внуков на этой чешущейся ко-ленке. Ни за что на свете не хочу это пропустить.
Я недоуменно моргаю. Черт. Он знает? И я борюсь со слезами, которые пощипывают уголки глаз.
– Вы с Кристианом ладите?
– Мы поссорились, – шепчу я, преодолевая ком в горле. – Но мы разберемся.
Рэй кивает.
– Он отличный парень, твой муж, – говорит он успокаивающе.
– У него временами бывают заскоки. Что сказали врачи?
Сейчас я не хочу говорить о своем муже, это для меня болезненная тема.

Я возвращаюсь в «Эскалу», Кристиана нет дома.
– Кристиан звонил и сказал, что задержится на работе, – сообщает мне миссис Джонс из-виняющимся тоном.
– А. Спасибо, что дали мне знать.
Почему он не мог мне позвонить? Господи, кажется, все и в самом деле очень плохо. Мне вспоминается наш спор из-за брачных обетов и как он тогда злился и дулся. Но оскорбленная сторона здесь я.
– Чего бы вы хотели поесть? – В глазах миссис Джонс – решительный стальной блеск.
– Пасту.
Она улыбается.
– Спагетти, пенне, фузилли?
– Спагетти. С вашим болоньезе.
– Я мигом. И, Ана… вы должны знать, что сегодня утром, когда мистер Грей думал, что вы ушли, он был в отчаянии. Он был просто не в себе. – Миссис Джонс с нежностью улыбается.
Ох…
В девять его все еще нет. Я сижу за столом в библиотеке в недоумении. Звоню ему.
– Ана, – говорит он, голос сдержанный и холодный.
– Привет.
До меня доносится тихий вздох.
– Привет, – отзывается он.
– Ты придешь домой?
– Позже.
– Ты в офисе?
– Да. А где я, по-твоему, могу быть?
С ней.
– Я отпущу тебя.
Никто из нас не вешает трубку, молчание тянется и тянется между нами.
– Спокойной ночи, Ана, – говорит он в конце концов.
– Спокойной ночи, Кристиан.
Он отключается.
А, черт. Я смотрю на «блэкберри». Не знаю, чего он от меня ждет. Я не собираюсь позво-лить ему одержать легкую победу. Да, он зол, это понятно, и я тоже зла. Но мы там, где мы есть. Не я побежала плакаться в жилетку своей бывшей любовнице-педофилке. Я хочу, чтоб он признал, что такое поведение неприемлемо.
Я откидываюсь в кресле, смотрю на бильярдный стол в библиотеке и вспоминаю то весе-лое время, когда мы играли в снукер. Я кладу ладонь на живот. Может, просто еще слишком рано. Может, этого не должно быть… Но не успеваю я подумать об этом, как мое подсознание кричит: «Нет!» Если я прерву эту беременность, то никогда не прощу этого ни себе, ни Кристи-ану.
– Ох, Комочек, что ты с нами сделал?
Я не могу заставить себя разговаривать с Кейт. Не могу вообще ни с кем разговаривать. Я пишу ей эсэмэску, обещая, что скоро позвоню.
К одиннадцати глаза уже слипаются. Смирившись, поднимаюсь в свою старую комнату. Свернувшись калачиком под одеялом, наконец даю волю слезам, шумно и горько всхлипывая в подушку…

Просыпаюсь с тяжелой головой. В огромное окно комнаты льется бодрящий осенний свет. Смотрю на будильник – половина восьмого. Моя первая мысль: «Где Кристиан?» Я са-жусь и свешиваю ноги с кровати. На полу рядом с кроватью – серебристо-серый галстук Кри-стиана, мой любимый. Вчера вечером, когда я ложилась, его здесь не было. Я поднимаю гал-стук, глажу шелковистую ткань пальцами, потом прижимаю к щеке. Кристиан был здесь, смот-рел на меня, спящую. И искорка надежды вспыхивает у меня в душе.

Я спускаюсь вниз. На кухне хлопочет миссис Джонс.
– Доброе утро, – бодро говорит она.
– Доброе утро. Кристиан?
Ее лицо вытягивается.
– Он уже ушел.
– Значит, он приезжал домой? – Я должна проверить, даже несмотря на то, что у меня есть его галстук в виде доказательства.
– Приезжал. – Она медлит в нерешительности, потом говорит: – Ана, пожалуйста, про-стите, что лезу не в свое дело, но не сдавайтесь. Он упрямец.
Я киваю, и она замолкает. Уверена, выражение моего лица говорит ей, что сейчас у меня нет желания обсуждать своего блудного мужа.

Приехав на работу, проверяю электронную почту. Сердце мое пускается вскачь, когда я вижу одно письмо от Кристиана.

От кого: Кристиан Грей
Тема: Портленд
Дата: 15 сентября 2011 г., 06:45
Кому: Анастейша Грей

Ана, я сегодня лечу в Портленд, надо закончить одно срочное дело. Я поду-мал, ты захочешь знать.
Кристиан Грей,
генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Ох. Слезы щиплют глаза. Желудок протестует. О боже, меня сейчас стошнит! Я рысью бегу в туалет и только-только успеваю вывернуть свой завтрак в унитаз. Я опускаюсь на пол кабинки и обхватываю голову руками. Господи, можно ли быть еще несчастнее? Через некото-рое время раздается тихий стук в дверь.
– Ана? – Это Ханна.
Черт.
– Да?
– Ты в порядке?
– Буду через минуту.
– К тебе пришел Бойс Фокс.
Только не это.
– Проводи его в зал заседаний. Я сейчас приду.
– Хочешь чаю?
– Пожалуйста.

После ланча – еще один бутерброд с сыром и лососиной, который, к счастью, остался во мне – я сижу, апатично таращась в компьютер, ищу вдохновения и гадаю, как мы с Кристианом решим нашу огромную проблему.
Звонит мой «блэкберри», и я подпрыгиваю от неожиданности. Смотрю на экран – это Миа. Господи, только ее мне сейчас не хватает с ее словоохотливостью и энтузиазмом. Я мед-лю, раздумывая, может, просто не отвечать, но вежливость берет верх.
– Да, Миа, – бодро говорю я.
– Ну, здравствуй, Ана, сколько лет сколько зим, – отвечает знакомый мужской голос.
Волосы шевелятся у меня на голове, по телу ползут мурашки, а внутри все холодеет.
Это Джек Хайд.

Глава 22

Джек. – От страха у меня сдавливает горло и пропадает голос. Как он вышел из тюрьмы? И откуда у него телефон Миа? Кровь отливает от моего лица, кружится голова.
– Ты ведь помнишь меня, – говорит он обманчиво мягким тоном. В голосе слышится горькая ухмылка.
– Да, конечно, – автоматически отвечаю я, пока мысли лихорадочно мелькают в голове.
– Ты, наверное, гадаешь, зачем я тебе звоню.
– Да.
Повесь трубку.
– Не вешай трубку. Я тут болтаю с твоей маленькой золовкой.
Что? Миа! Нет!
– Что ты сделал? – шепчу я, пытаясь унять заползающий в сердце страх.
– Слушай сюда, ты, дешевая шлюха, золотоискательница гребаная. Ты испоганила мне жизнь. Грей испоганил мне жизнь. Вы мне должны. Эта меленькая сучка – у меня. И теперь ты, этот хрен, за которого ты вышла замуж, и вся его поганая семейка – вы все заплатите.
Злоба и ненависть Хайда меня потрясают. Семья? Что за черт?
– Чего ты хочешь?