50 оттенков свободы читать онлайн

– От тебя хорошо пахнет.
– А от тебя – крепким спиртным.
– Ага… бур… бон. – Он произносит слово так старательно, что я с трудом удерживаюсь от смеха. Бросив пиджак на пол рядом, берусь за галстук. Он кладет руки мне на бедра.
– Мне нравится, как эта ткань облегает тебя, Ана… стейша, – бормочет он. – Ты всегда должна быть в атласе или шелке. – Проводит вверх-вниз по моим бедрам, затем дергает меня на себя и прижимается ртом к животу. – А здесь у нас незваный гость.
Я перестаю дышать. О господи. Он разговаривает с Комочком.
– Ты не будешь давать мне спать, так ведь? – говорит он моему животу.
Да-а. Кристиан смотрит на меня сквозь длинные черные ресницы, серые глаза мутные и тусклые. Мое сердце сжимается.
– Ты предпочтешь мне его, – печально говорит он.
– Кристиан, ты сам не понимаешь, что говоришь. Не глупи, я никого никому не предпо-чту. И это может быть она.
Он хмурится.
– Она… боже. – Он плюхается спиной на кровать и прикрывает глаза рукой.
Мне удалось расслабить ему галстук. Я развязываю шнурки и стаскиваю туфлю и носок вначале с одной ноги, потом – с другой. Когда встаю, то вижу, почему не встретила сопротив-ления – Кристиан полностью отключился. Он крепко спит и тихо похрапывает.
Я смотрю на него. Он непозволительно красив, даже пьяный и храпящий. Его скульптур-ные губы приоткрыты, одна рука над головой, волосы взъерошены, лицо расслаблено. Он вы-глядит молодым – да он и есть молодой; мой молодой, пьяный, несчастный муж. Эта мысль камнем ложится мне на сердце.
Что ж, по крайней мере, он дома. Интересно, где был. Не уверена, что у меня еще есть энергия и силы передвигать его или раздевать дальше. К тому же он поверх покрывала. Вер-нувшись в гостиную, беру стеганое одеяло, которым укутывалась, и приношу его в спальню.
Он по-прежнему спит, все еще в галстуке и ремне. Я забираюсь на кровать с ним рядом, снимаю с него галстук и мягко расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Он бормочет что-то нечленораздельное, но не просыпается. Я осторожно расстегиваю ремень и тащу его сквозь петли на поясе. С некоторыми трудностями, но мне все же удается его вытащить. Рубашка вы-лезла из брюк, открывая дорожку волос на животе. Я не могу устоять. Наклоняюсь и целую его туда. Он шевелится, приподнимается, но не просыпается.
Я выпрямляюсь и снова смотрю на него. Ох, мои Пятьдесят Оттенков… что мне с тобой делать? Я пропускаю его волосы сквозь пальцы, они такие мягкие. Потом целую в висок.
– Я люблю тебя, Кристиан. Даже если ты пьяный и шлялся бог знает где, я все равно люб-лю тебя. Всегда буду любить.
– М-м-м-м, – бормочет он. Я еще раз целую мужа в висок, затем слезаю с кровати и накрываю его стеганым одеялом. Я могу спать рядом с ним поперек кровати. Да, так и сделаю.
Но сначала надо привести в порядок его одежду. Я качаю головой и подбираю носки и галстук, потом вешаю пиджак на руку. При этом его «блэкберри» падает на пол. Я подбираю и нечаянно разблокирую. Он открывается на списке эсэмэс. Я вижу свою эсэмэску, а над ней – еще одну.
Черт. Все у меня внутри холодеет.

Приятно было повидаться. Теперь я понимаю. Не бойся, ты будешь прекрас-ным отцом.

Это от нее. От миссис Элены Педофилки Робинсон.
Проклятье. Так вот где он был. Встречался с ней.

Глава 21

Я ошеломленно смотрю на эсэмэс, затем поднимаю глаза на своего спящего мужа. Он болтался где-то до полвторого ночи, пил – с ней! А теперь тихо похрапывает, как ни в чем не бывало, в пьяном забытьи. И выглядит таким невинным и безмятежным.
О нет, нет, нет! Ноги подкашиваются, и я медленно опускаюсь на стул рядом с кроватью, не в силах поверить в то, что только что узнала. Предательство, горькое и унизительное, прон-зает меня. Как он мог? Как мог пойти к ней? Обжигающие злые слезы текут по моим щекам. Его ярость и страх, его потребность накричать на меня, выместить на мне свою злость я могу понять и простить. Но это… это предательство – это уж слишком. Я подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками, защищая себя и защищая своего Комочка. Покачиваюсь взад-вперед и тихо плачу.
А чего я ждала? Слишком быстро выскочила за него замуж. Я знала… знала, что до этого дойдет. Почему? Почему? Почему? Как он мог так со мной поступить? Он же знает мои чув-ства к этой женщине. Как он мог побежать к ней? Как? В моем сердце медленно и болезненно глубоко поворачивается нож, разрезая меня на части. Неужели так будет всегда?
Сквозь слезы его распростертая фигура расплывается и мерцает. Ох, Кристиан. Я вышла за него замуж, потому что люблю его и в глубине души знаю, что и он любит меня. Знаю, что любит. Мне вспоминается его невозможно милый подарок на день рождения. «За все наши „впервые“ в твой первый день рождения в качестве моей возлюбленной жены. Я люблю тебя. К.».
Нет, нет, нет, я не могу поверить, что вот так вот будет всегда, два шага вперед, три назад! Но с ним так всегда и было. После каждого отступления, после каждой неудачи мы про-двигаемся вперед дюйм за дюймом. Он придет в себя… непременно. А я? Оправлюсь ли я от этого… этого предательства? Я думаю о том, каким он был в этот последний, ужасный и чу-десный уикенд. Его тихая сила и поддержка, пока мой отец лежал в коме в отделении интен-сивной терапии… его сюрприз на мой день рождения, когда он собрал всех родных и друзей вместе… как он опрокинул меня перед «Хитманом» и поцеловал на виду у всех. Ох, Кристиан, ты злоупотребляешь всем моим доверием, всей моей верой… а я люблю тебя.
Но теперь я не одна. Я кладу ладонь на живот. Нет, я не позволю поступать так со мной и нашим Комочком. Доктор Флинн сказал, я должна верить ему – что ж, не в этот раз. Я смахи-ваю слезы с глаз и вытираю нос тыльной стороной ладони.
Кристиан шевелится и переворачивается, подтягивает ноги с края кровати и сворачивает-ся под одеялом. Он вытягивает руку, словно ища чего-то, потом ворчит и хмурится, но снова засыпает с вытянутой рукой.
Ох, Пятьдесят Оттенков. Что же мне с тобой делать? И что, скажите на милость, ты делал с этой педофилкой миссис Робинсон? Я должна знать.
Я снова смотрю на проклятый текст и быстро придумываю план. Сделав глубокий вдох, я пересылаю сообщение на свой «блэкберри». Дело сделано. Быстро просматриваю другие не-давние сообщения, но там лишь послания от Элиота, Андреа, Рос и меня. Ничего от Элены. Что ж, это хорошо. Выхожу из программы, испытывая облегчение, что он не писал ей, и мое сердце подскакивает к горлу. О боже. Фоновые картинки на его телефоне – сплошь мои фото-графии, калейдоскоп крошечных Анастейш в различных позах – наш медовый месяц, недавний уикенд на яхте, в Аспене, и несколько снимков, сделанных Хосе. Когда он это сделал? Должно быть, недавно.
Я замечаю иконку электронной почты, и у меня возникает сильный соблазн… Я могу прочитать переписку Кристиана. Посмотреть, разговаривал ли он с ней. Но стоит ли? Затяну-тая в нефритово-зеленый шелк, моя внутренняя богиня настойчиво кивает, угрюмо сжав рот. Не успев остановить себя, я вторгаюсь в его личную жизнь.
Сотни и сотни мейлов. Я быстро просматриваю их, все они кажутся смертельно скучны-ми… по большей части от Рос, Андреа, от меня и различных сотрудников его компании. От педофилки – ничего. И, к моему облегчению, от Лейлы – тоже.
Один мейл привлекает мое внимание. Он от Барни Салливана, сотрудника службы без-опасности Кристиана, и тема послания – «Джек Хайд». Я бросаю виноватый взгляд на Кристиа-на, но он по-прежнему тихо похрапывает. Никогда не слышала, чтобы он храпел. Я открываю письмо.

От кого: Барни Салливан
Тема: Джек Хайд
Дата: 13 сентября 2011 г., 14:09
Кому: Кристиан Грей

Нами установлено, что белый вэн приехал с Саус-Ирвинг-стрит. Никаких других следов обнаружить не удалось, следовательно, Хайд, вероятно, обосновал-ся в том районе.
Как докладывал вам Уэлч, машина была арендована по фальшивым водитель-ским правам какой-то неизвестной женщиной, хотя нет ничего, что связывало бы ее с районом Саус-Игвинг-стрит.
Подробности о сотрудниках холдинга «ГЭ» и SIP, которые живут в этом рай-оне, – в присоединенном файле, который я переслал также и Уэлчу.
На издательском компьютере Хайда нет ничего о его бывших личных по-мощниках.
В качестве напоминания – список материалов, извлеченных из компьютера в кабинете Хайда в SIP:

Адреса Греев:
пять квартир в Сиэтле,
две квартиры в Детройте.
Подробные резюме на:
Каррика Грея,
Элиота Грея,
Кристиана Грея, доктора Грейс Тревельян,
Анастейшу Стил,
Миа Грей.
Газетные и интернет-статьи, относящиеся к:
доктору Грейс Тревельян,
Каррику Грею,
Кристиану Грею,
Элиоту Грею.
Фотографии:
Каррика Грея,
доктора Грейс Тревельян,
Кристиана Грея,
Элиота Грея,
Миа Грей.

Продолжаю расследование. Посмотрю, что еще смогу нарыть.
Б. Салливан, глава службы безопасности ХГЭ

Этот странный мейл моментально отвлекает меня от страданий. Я нажимаю на присоеди-ненный файл, чтобы просмотреть имена в списке, но он явно огромный, слишком велик, чтобы открыться на «блэкберри».
Что я делаю? Уже поздно. У меня был тяжелый день. Ни от педофилки, ни от Лейлы Уи-льямс сообщений нет, и я нахожу в этом слабое утешение. Бросаю быстрый взгляд на будиль-ник: начало третьего ночи. Сегодня был день откровений. Я скоро стану матерью, а мой муж встречался с врагом. Что ж, пусть поварится в собственном соку. Я не буду с ним спать. Пусть завтра проснется один.
Положив его «блэкберри» на прикроватную тумбочку, я поднимаю свою сумку с пола, бросаю последний взгляд на своего ангельски спящего Иуду и ухожу из спальни.
Запасной ключ от игровой комнаты – на своем обычном месте в шкафчике в кладовой. Я беру его и иду наверх. Из бельевого шкафа достаю подушку, одеяло и простыню, затем отпи-раю дверь игровой комнаты, вхожу и включаю свет. Странно, что я нахожу запах и обстановку этой комнаты такой успокаивающей, если учесть, что последний раз, когда мы здесь были, я произнесла пароль. Запираю за собой дверь, оставляя ключ в замке. Я знаю, что утром Кристи-ан кинется на мои поиски, и не думаю, что он станет смотреть здесь, если дверь будет заперта. Что ж, поделом ему.
Я устраиваюсь на честерфильдской кушетке, закутываюсь в одеяло и вытаскиваю из сум-ки телефон «блэкберри». Проверяю эсэмэски, нахожу ту злополучную от педофилки, которую переслала с телефона Кристиана. Нажимаю «переслать» и печатаю:

Не хочешь, чтобы миссис Линкольн присоединилась к нам, когда мы рано или поздно будем обсуждать это сообщение, которое она прислала тебе? В этом случае тебе не придется бежать к ней потом.
Твоя жена.

Я нажимаю «отправить» и переключаю трубку на беззвучный режим. Съеживаюсь под одеялом. Несмотря на всю свою браваду, я потрясена чудовищностью обмана Кристиана. Ведь это должно было быть счастливым временем. Господи, мы же будем родителями! Я оживляю в памяти, как говорю Кристиану, что беременна, и фантазирую, как он от радости падает передо мной на колени, заключает в объятия и говорит, как сильно любит меня и нашего Комочка.
Но вот я здесь, одна мерзну в игровой комнате для БДСМ-фантазий. Внезапно я чувствую себя старой, старше своих лет. Между мной и Кристианом всегда будет вестись борьба харак-теров, но в этот раз он зашел уж слишком далеко. О чем он думал? Что ж, хочет войны – будет ему война. Я ни за что не спущу ему то, что он побежал к этому чудовищу в женском обличье, как только у нас возникла проблема. Ему придется выбирать: она или мы с Комочком. Я тихо шмыгаю носом, но усталость и нервное напряжение берут свое, и я быстро проваливаюсь в сон.

Я просыпаюсь резко, как от толчка, не сразу сообразив, где нахожусь… Ах да, я же в иг-ровой комнате. Из-за отсутствия окон я не имею представления, который час. Дверная ручка гремит.
– Ана! – кричит Кристиан с той стороны двери. Я застываю, но он не входит. Я слышу приглушенные голоса, но они удаляются. Я выдыхаю и смотрю время на телефоне. Без десяти восемь – и четыре пропущенных звонка и два голосовых сообщения. Пропущенные звонки по-чти все от Кристиана и один от Кейт. О нет. Должно быть, он звонил ей. У меня нет времени их прослушивать. Я не хочу опоздать на работу.
Я заворачиваюсь в одеяло, беру сумку и иду к двери. Медленно отпираю дверь и выгля-дываю наружу. Никого не видно. О черт. Пожалуй, это как-то слишком уж мелодраматично. Я закатываю глаза, делаю глубокий вдох и спускаюсь вниз.
Тейлор, Сойер, Райан, миссис Джонс и Кристиан – все стоят у входа в гостиную, а Кри-стиан раздает распоряжения. Все как один поворачиваются и таращатся на меня. Кристиан все еще в той одежде, в которой спал ночью. Он помятый, растрепанный, бледный и невозможно красивый. Его серые глаза расширены, не знаю, от страха или от гнева. Трудно сказать.
– Сойер, я буду готова выехать минут через двадцать, – бормочу я, поплотнее закутыва-ясь в одеяло.
Он кивает, и все взоры обращаются на Кристиана, который продолжает неотрывно гла-зеть на меня.
– Хотите завтрак, миссис Грей? – спрашивает миссис Джонс. Я качаю головой.
– Нет, не хочу, спасибо.
Она неодобрительно поджимает губы, но ничего не говорит.
– Где ты была? – спрашивает Кристиан низким и хриплым голосом. Сойер, Тейлор, Райан и миссис Джонс поспешно разбегаются – кто в кабинет Тейлора, кто в фойе, кто на кухню, – как крысы с тонущего корабля.
Я не обращаю внимания на Кристиана и иду к нашей спальне.
– Ана, – окликает он, – ответь мне.
Я слышу его шаги, когда вхожу в спальню, и направляюсь в ванную. Быстро запираю дверь.
– Ана! – Кристиан колотит в дверь. Я включаю душ. Дверь грохочет. – Ана, открой эту чертову дверь!
– Уходи!
– Я никуда не уйду.
– Как хочешь.
– Ана, пожалуйста.
Я захожу в душ, чтобы не слышать. Ох, как тепло! Исцеляющая вода каскадом стекает по мне, смывая с кожи изнеможение прошедшей ночи. О боже, как же хорошо. На миг, на один краткий миг я притворяюсь, что все прекрасно. Я мою голову и к тому времени, когда заканчи-ваю эту процедуру, чувствую себя лучше, сильнее, готовой смело встретить товарняк по имени Кристиан Грей. Оборачиваю голову полотенцем, быстро вытираюсь еще одним и заворачива-юсь в него.
Отпираю дверь и открываю ее. Кристиан подпирает стену напротив, сложив руки за спи-ной. Выражение его лица настороженное, как у преследуемого хищника. Я прохожу мимо него и вхожу в гардеробную.
– Ты игнорируешь меня? – ошеломленно спрашивает Кристиан, стоя на пороге гардероб-ной.
– Как ты догадался? – рассеянно бормочу я, выбирая, что надеть. Ах да, сливовое платье. Я снимаю его с «плечиков», выбираю высокие черные сапоги на «шпильках» и возвращаюсь в спальню. Приостанавливаюсь, ожидая, когда Кристиан отойдет с дороги, что он в конце концов и делает – хорошие манеры все же берут верх. Я чувствую, как он сверлит меня взглядом, ко-гда я прохожу к своему комоду, и украдкой бросаю взгляд в зеркало – Кристиан стоит непо-движно и наблюдает за мной. Жестом, достойным обладательницы «Оскара», я даю полотенцу упасть на пол и делаю вид, что не замечаю своего обнаженного тела. Слышу, как он с шумом втягивает воздух, но остаюсь невозмутимой.
– Зачем ты это делаешь? – спрашивает он низким голосом.
– А ты как думаешь? – Голос мой мягкий, как бархат, я выуживаю из ящика красивые трусики из черного кружева.
– Ана… – Когда я натягиваю их, он замолкает.
– Пойди спроси свою миссис Робинсон. Уверена, у нее найдется для тебя объяснение, – бормочу я, ища бюстгальтер в пару.
– Ана, я же говорил тебе, она не моя…
– Не желаю ничего слышать, Кристиан, – небрежно отмахиваюсь я. – Время для разгово-ров было вчера, но вместо этого ты решил устроить скандал и напиться с женщиной, которая несколько лет тебя избивала. Позвони ей. Уверена, она сейчас с радостью выслушает тебя. – Я нахожу лифчик, медленно надеваю его и застегиваю. Кристиан проходит дальше в спальню и упирает руки в бока.
– А почему это ты копалась в моем телефоне? – вопрошает он.
Несмотря на свою решимость, я краснею.
– Вопрос не в этом, Кристиан, – огрызаюсь я. – Вопрос в том, что при первой же возник-шей трудности ты побежал к ней.
Его рот складывается в угрюмую линию.
– Все было не так.
– Мне неинтересно. – Взяв пару черных чулок с кружевным верхом, я иду к кровати. Са-жусь, вытягиваю ногу и мягко натягиваю на нее тонкий чулок.
– Где ты была? – спрашивает он, глазами следуя за моими руками, но я продолжаю игно-рировать его и медленно натягиваю второй чулок. Встав, наклоняюсь, чтобы вытереть волосы насухо. Между раздвинутыми бедрами вижу его босые ноги и ощущаю напряженный взгляд. Вытершись, выпрямляюсь и возвращаюсь к комоду и беру фен.
– Ответь мне. – Голос Кристиана низкий и хриплый.
Я включаю фен, поэтому больше не слышу его и в зеркало наблюдаю за ним сквозь рес-ницы, пальцами приподнимая и высушивая волосы. Он сверлит меня взглядом, глаза суженные и холодные, даже ледяные. Я отвожу взгляд, сосредоточившись на своей непосредственной за-даче, и пытаюсь подавить охвативший меня озноб. Я натужно сглатываю и продолжаю стара-тельно сушить волосы. Он все еще зол как черт. Он бегал к этой проклятой ведьме и злится на меня? Да как он смеет? Когда мои волосы превращаются в буйную шевелюру, я останавлива-юсь. Да… так мне нравится. Я выключаю фен.
– Где ты была? – шепчет он холодным арктическим тоном.
– А тебе не все равно?
– Ана, прекрати. Сейчас же.
Я пожимаю плечами, и Кристиан быстро направляется через комнату ко мне. Я развора-чиваюсь, отступая назад, когда он протягивает руку.
– Не прикасайся ко мне, – шиплю я, и он цепенеет.
– Где ты была? – рычит он. Руки сжаты в кулаки.
– Уж точно не пила со своим бывшим, – огрызаюсь я. – Ты с ней спал?
Он резко втягивает воздух.
– Что? Нет! – Он потрясенно смотрит на меня, имея наглость выглядеть оскорбленным и разгневанным одновременно. Мое подсознание тихо облегченно выдыхает.
– Ты думаешь, я бы изменил тебе? – Тон у него возмущенный.
– Ты изменил, – рычу я, – тем, что побежал плакаться в жилетку к этой женщине, как бес-хребетный слабак. Тем, что обсуждал с ней нашу личную жизнь.
У него отвисает челюсть.
– Бесхребетный. Вот как ты думаешь? – Глаза его сверкают.
– Кристиан, я видела сообщение. Вот то, что я знаю.
– То сообщение было предназначено не для тебя, – рычит он.
– Факт, что я увидела его, когда твой «блэкберри» выпал из кармана пиджака, когда я раздевала тебя, потому что ты был слишком пьян, чтобы раздеться самому. Ты хоть представ-ляешь, какую боль мне причинил тем, что виделся с этой женщиной?
Он тут же бледнеет, но меня уже несет, внутренняя стерва вырвалась на волю.
– Ты помнишь прошлую ночь, когда пришел домой? Помнишь, что ты сказал?
Он тупо смотрит на меня с застывшим лицом.
– Что ж, ты был прав. Я действительно предпочитаю этого беззащитного ребенка тебе. Именно так поступает любой любящий родитель. Именно это должна была сделать твоя родная мать. И мне очень жаль, что она этого не сделала, – потому что, если бы сделала, сейчас мы бы не вели этот разговор. Но ты теперь взрослый – тебе надо вырасти и перестать вести себя как капризный подросток. Возможно, ты не испытываешь радости по поводу этого ребенка, я тоже не в восторге, учитывая выбор времени и твое такое откровенное неприятие новой жизни, этой плоти от плоти твоей. Но либо ты делаешь это со мной, либо я делаю это без тебя. Решение за тобой. Пока ты упиваешься жалостью и презрением к себе, я еду на работу. А когда вернусь, перенесу свои вещи в комнату наверху.
Он ошарашенно моргает.
– А теперь, с твоего позволения, я бы хотела одеться. – Я тяжело дышу.
Кристиан очень медленно отступает на шаг, выражение лица его ожесточается.
– Это то, чего ты хочешь? – шепчет он.