50 оттенков свободы читать онлайн

– Если переносишь какие-то встречи, обязательно давай мне знать. Я не всегда загляды-ваю в свой ежедневник.
– Хорошо, – тихо говорит Ханна. – Извини. Я что-то напортачила?
Я качаю головой и громко вздыхаю.
– Не могла бы ты сделать мне чаю? А потом обсудим, что тут было в мое отсутствие.
– Конечно. Я мигом. – Повеселев, она выходит из кабинета.
Я смотрю ей вслед.
– Ты видел эту женщину? – тихо спрашиваю я Комочка. – Возможно, именно благодаря ей ты здесь.
Я легонько похлопываю по животу, чувствуя себя полнейшей идиоткой, потому что раз-говариваю с комочком. Мой крошечный Комочек. Я качаю головой, злясь на себя и на Ханну… хотя в глубине души понимаю, что ее вины тут нет.
Унылая и подавленная, включаю компьютер. Там – мейл от Кристиана.

От кого: Кристиан Грей
Тема: Скучаю по тебе
Дата: 13 сентября 2011 г., 13:58
Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей! Я пробыл в офисе всего три часа, а уже соскучился по тебе. Надеюсь, Рэй хорошо устроился в своей новой палате. Мама навестит его сегодня и посмотрит, как он там.
Я заберу тебя около шести вечера, и мы можем заехать к нему, прежде чем поедем домой.
Как тебе?
Твой любящий муж Кристиан Грей,
Генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Я быстро печатаю ответ.

От кого: Анастейша Грей
Тема: Скучаю по тебе
Дата: 13 сентября 2011 г., 14:10
Кому: Кристиан Грей

Отлично.
Анастейша Грей,
редактор SIP

От кого: Кристиан Грей
Тема: Скучаю по тебе
Дата: 13 сентября 2011 г., 14:14
Кому: Анастейша Грей

У тебя все нормально?
Кристиан Грей,
Генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Нет, Кристиан, не все. Я страшно боюсь, что ты придешь в ярость. Я не знаю, что делать. Но я не собираюсь сообщать об этом через электронную почту.

От кого: Анастейша Грей
Тема: Скучаю по тебе
Дата: 13 сентября 2011 г., 14:17
Кому: Кристиан Грей

Все хорошо. Просто занята. Увидимся в шесть.
Анастейша Грей,
редактор SIP

Когда я скажу ему? Сегодня вечером? Может, после секса? Или во время секса? Нет, это может быть опасно для нас обоих. Когда он будет спать? Я обхватываю голову руками. Что же, черт возьми, мне делать?

– Привет, – осторожно говорит Кристиан, когда я забираюсь в машину.
– Привет, – бормочу я.
– Что случилось? – Он хмурится. Я качаю головой. Тейлор трогается с места и направля-ется в сторону больницы.
– Ничего. – Может, сейчас? Я могла бы сказать ему сейчас, когда мы в ограниченном пространстве и с нами Тейлор.
– На работе все нормально? – продолжает допытываться Кристиан.
– Да. Отлично. Спасибо.
– Ана, что случилось? – Тон его чуть более настойчивый, и я трушу.
– Просто соскучилась по тебе. И беспокоилась о Рэе.
Кристиан заметно расслабляется.
– У Рэя все хорошо. Я сегодня разговаривал с мамой, и она поражена его успехами. – Кристиан находит мою руку. – Бог мой, какая холодная рука! Ты сегодня ела?
Я краснею.
– Ана, – раздраженно выговаривает он.
Что ж, я не ела, потому что знаю, что ты будешь метать громы и молнии, когда я скажу, что беременна.
– Поем вечером. У меня толком не было времени.
Он в расстройстве качает головой.
– Хочешь, чтоб я добавил «кормить мою жену» к списку обязанностей службы охраны?
– Прости. Я поем. Просто сегодня день такой сумбурный. Транспортировка папы и все прочее.
Его губы сжимаются в жесткую линию, но он ничего не говорит. Я смотрю в окно. «Скажи ему!» – шипит мое подсознание. Нет, я трусиха.
Кристиан прерывает мои размышления:
– Возможно, мне придется полететь на Тайвань.
– Когда?
– В конце этой недели. Или, может, на следующей.
– Хорошо.
– Я хочу, чтоб ты поехала со мной.
Я сглатываю.
– Кристиан. Прошу тебя. У меня работа. Давай не будем возвращаться к этому спору.
Он вздыхает и надувает губы, как капризный подросток.
– Я просто спросил, – недовольно ворчит он.
– На сколько ты едешь?
– Не больше чем на пару дней. Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что тебя беспокоит.
Как он догадался?
– Ну как же, ведь мой любимый муж уезжает…
Кристиан целует мои костяшки пальцев.
– Я ненадолго.
– Это хорошо. – Я слабо улыбаюсь.

Мы приходим к Рэю. Он уже намного бодрее и гораздо менее ворчлив. Я тронута его спо-койной признательностью Кристиану и на мгновение забываю о том, что предстоит, пока сижу и слушаю, как они говорят о рыбалке и бейсболе. Но Рэй быстро утомляется.
– Папа, мы пойдем, а ты поспи.
– Спасибо, Ана, детка. Я рад, что вы заглянули. Видел сегодня и вашу маму, Кристиан. Она меня здорово ободрила. И она болеет за «Маринеров».
– Она и рыбалку обожает, – улыбается Кристиан, поднимаясь.
– Да, таких женщин еще поискать, а? – усмехается Рэй.
– Увидимся завтра, хорошо? – Я целую его. Подсознание поджимает губы. «Это в том случае, если Кристиан не посадит тебя под замок… или чего похуже». Настроение резко пада-ет.
– Идем. – Кристиан протягивает руку, хмуря брови. Я беру ее, и мы покидаем больницу.

Я ковыряю вилкой в тарелке. Миссис Джонс приготовила куриное фрикасе, но мне кусок в горло не лезет. Желудок скручен в тугой узел тревоги.
– Проклятье, Ана, ты скажешь мне, в чем дело? – Кристиан раздраженно отодвигает пу-стую тарелку. Я поднимаю на него глаза. – Пожалуйста. Ты сводишь меня с ума.
Я сглатываю и пытаюсь утихомирить панику, хватающую за горло. Делаю успокаиваю-щий вдох. Сейчас или никогда.
– Я беременна.
Он застывает, и очень медленно краска сползает с его лица.
– Что? – шепчет он, мертвенно-бледный.
– Я беременна.
Кристиан непонимающе сдвигает брови.
– Как?
Как… как… Что за нелепый вопрос? Я краснею и взглядом спрашиваю: «А ты как дума-ешь?»
Его поведение тут же меняется, глаза становятся каменными.
– А укол? – рычит он.
О черт!
– Ты забыла про укол?
Я просто смотрю на него, не в состоянии говорить. Господи, он зол, ужасно зол.
– Господи, Ана! – Он с грохотом опускает кулак на стол, отчего я подпрыгиваю, и встает так резко, что чуть не опрокидывает обеденный стул. – Тебе надо было помнить только одну, одну-единственную вещь. Проклятье! Не могу в это поверить. Как ты могла быть такой дурой?
Дурой! Я открываю рот, как рыба, выброшенная из воды. Черт. Хочу сказать, что укол оказался неэффективным, но не могу вымолвить ни слова. Смотрю на свои пальцы.
– Извини, – шепчу я.
– «Извини»? Проклятье! – снова рявкает он.
– Знаю, что время не очень удачное.
– Не очень удачное! – кричит он. – Да мы знаем друг друга всего каких-то пять минут, черт бы побрал все на свете! Я хотел показать тебе мир, а теперь… проклятье. Подгузники, от-рыжка и дерьмо!
Он закрывает глаза. Думаю, пытается справиться со своим гневом и проигрывает битву.
– Ты забыла? Скажи мне. Или ты сделала это нарочно? – Глаза сверкают, и гнев так и брызжет из них, словно огненные искры.
– Нет, – шепчу я. Я не могу сказать про Ханну, он ее уволит. Я знаю.
– Я думал, мы договорились! – кричит он.
– Знаю. Мы договорились. Прости.
Он не слушает меня.
– Вот почему. Вот почему я люблю все держать под контролем. Чтоб дерьмо вроде этого не вплывало и не портило все на свете.
Нет… маленький Комочек.
– Кристиан, пожалуйста, не кричи на меня. – У меня по лицу текут слезы.
– Не начинай разводить тут сырость! – рявкает он. – Проклятье. – Он проводит рукой по волосам и дергает их. – Ты думаешь, я готов стать отцом? – Голос его срывается, в нем – смесь ярости и паники.
И все сразу становится ясно – эти страх и отвращение в его глазах. Его ярость – ярость бессильного подростка. Ох, Пятьдесят Оттенков, мне так жаль! Для меня это тоже шок.
– Знаю, никто из нас не готов к этому, но, думаю, из тебя получится чудесный отец, – вы-давливаю я. – Мы справимся.
– Откуда ты, черт побери, знаешь! – орет он еще громче. – Скажи мне, откуда! – Серые глаза горят, и так много эмоций мелькают на лице. Но самая заметная из них – страх. – Да пошло все к дьяволу! – рявкает Кристиан и вскидывает руки в жесте поражения.
Разворачивается на пятках и, схватив на ходу пиджак, выскакивает в холл. Его шаги гулко стучат по паркету, и он исчезает через двойные двери в фойе, с силой захлопнув их за собой, отчего я снова подпрыгиваю.
Я одна в тишине – в неподвижной, безмолвной, пустой огромной гостиной. Непроизволь-но вздрагиваю, немо глядя на закрытые двери. Он ушел от меня. Проклятье! Его реакция даже хуже, чем я могла представить. Отодвигаю тарелку и, сложив руки на столе, опускаю на них голову и даю волю слезам.

– Ана, дорогая. – Рядом со мной возникает миссис Джонс.
Быстро выпрямляюсь, смахнув слезы с лица.
– Я слышала. Мне очень жаль, – мягко говорит она. – Хотите травяного чаю или еще че-го-нибудь?
– Я бы хотела бокал белого вина.
Миссис Джонс долю секунды медлит, и я вспоминаю про Комочка. Теперь мне нельзя ал-коголь. Или можно? Надо изучить список предписаний и запретов, который дала мне доктор Грин.
– Я принесу.
– Вообще-то, пожалуй, лучше выпью чаю. – Я вытираю нос. Миссис Джонс по-доброму мне улыбается.
– Чашка чая – это прекрасно.
Она собирает тарелки и идет в кухонную зону. Я плетусь следом и усаживаюсь на табу-рет, наблюдая, как она готовит мне чай.
Миссис Джонс ставит передо мной исходящую паром кружку.
– Может, вам дать что-нибудь еще, Ана?
– Нет, больше ничего, спасибо.
– Вы уверены? Вы почти ничего не ели.
Я смотрю на нее.
– Как-то не хочется.
– Ана, вы должны есть. Вы теперь не одна. Пожалуйста, позвольте мне соорудить для вас что-нибудь. Чего бы вы хотели? – Она взирает на меня с надеждой. Но я правда не могу ни на что смотреть.
Мой муж только что ушел от меня, потому что я беременна. Мой отец попал в серьезную аварию, и еще этот подонок Джек Хайд пытается обвинить меня в сексуальных домогатель-ствах. Вдруг возникает неконтролируемая смешливость. Видишь, что ты сделал со мной, Ма-ленький Комочек? Я глажу себя по животу.
Миссис Джонс снисходительно улыбается мне.
– Вы знаете, какой у вас срок? – мягко спрашивает она.
– Совсем небольшой. Четыре или пять недель, врач не уверена.
– Если не будете есть, то, по крайней мере, вам следует отдохнуть.
Я киваю и, взяв чай, направляюсь в библиотеку. Это мое убежище. Вытаскиваю из сумоч-ки «блэкберри» и раздумываю, не позвонить ли Кристиану. Знаю, для него это шок, но его ре-акция уж слишком резкая. А когда она не бывает такой? Мое подсознание выгибает идеально выщипанную бровь. Я вздыхаю. Пятьдесят Оттенков переменчивости.
– Да, это твой папочка, Маленький Комочек. Будем надеяться, он остынет и скоро вер-нется.
Вытаскиваю листок со списком предписаний и запретов и сажусь читать.
Не могу сосредоточиться. Кристиан никогда не уходил от меня вот так. Последние дни он был таким внимательным и добрым. Таким любящим, а теперь… А вдруг он никогда не вер-нется? Черт! Может, следует позвонить Флинну? Я не знаю, что делать. Я в растерянности. Он такой ранимый во многих отношениях, и я знала, что он плохо воспримет эту новость. В вы-ходные он был таким милым. Многие обстоятельства он был не в состоянии контролировать, но все же он прекрасно справился. Однако эта новость выбила почву у него из-под ног.
С тех пор как я познакомилась с ним, моя жизнь была сложной. В нем ли дело? Или в нас обоих? Предположим, он не справится с этим? Предположим, потребует развода? Желчь под-катывает к горлу. Нет. Я не должна так думать. Он вернется. Вернется. Я знаю, что вернется. Знаю, что, несмотря на весь его гнев и резкие слова, он любит меня… да. И Маленького Ко-мочка тоже будет любить.
Откинувшись на спинку кресла, я засыпаю.

Просыпаюсь от того, что мне холодно, и не сразу соображаю, где я. Ежась, смотрю на ча-сы: одиннадцать вечера. Ах да… ты. Я глажу себя по животу. Где же Кристиан? Вернулся ли? Поднимаю из кресла затекшие члены и иду на поиски мужа.
Пять минут спустя сознаю, что его нет дома. Надеюсь, с ним ничего не случилось. Нава-ливаются воспоминания о долгом ожидании, когда пропал «Чарли Танго».
Нет, нет, нет. Прекрати так думать. Возможно, он пошел… куда? К кому он мог пойти? К Элиоту? Или, может, к Флинну? Надеюсь, что так. Я отыскиваю в библиотеке свой «блэкбер-ри» и пишу ему: «Где ты?»
Я наполняю себе ванну – меня знобит.

Его все еще нет, когда я, переодевшись в атласную ночную рубашку в стиле тридцатых годов и халат, иду в гостиную. По дороге заглядываю в свободную спальню. Быть может, это будет комната Маленького Комочка. Я потрясена этой мыслью и останавливаюсь в дверях, размышляя над новой реальностью. Интересно, мы покрасим ее в голубой или розовый? Эта приятная мысль омрачена тем, что мой блудный муж так ужасно зол на меня. Схватив с крова-ти стеганое одеяло, я направляюсь в гостиную ждать его.

Что-то меня будит. Какой-то звук.
– Черт!
Это Кристиан в фойе. Я снова слышу, как скрежещет стол по полу.
– Черт! – повторяет он, глуше на этот раз.
Выпрямляюсь и вижу, как он, пошатываясь, входит через двойные двери. Он пьян. Мне делается не по себе. О боже, пьяный Кристиан? Я знаю, как он ненавидит пьяниц. Вскакиваю и бегу к нему.
– Кристиан, ты в порядке?
Он прислоняется к дверному косяку.
– Миссис Грей, – невнятно бормочет он.
Черт. Он сильно пьян. Я не знаю, что делать.
– Ох… ты просто классно выглядишь, Анастейша.
– Где ты был?
Он прикладывает пальцы к губам и криво улыбается мне.
– Ш-ш!
– Мне кажется, тебе лучше лечь в постель.
– С тобой… – Он сдавленно хихикает.
Хихикает! Хмурясь, я мягко обхватываю его за талию, потому что он с трудом держится на ногах, не говоря уж о том, чтобы идти. Где же он был? И как попал домой?
– Давай я помогу тебе лечь. Обопрись на меня.
– Ты очень красивая, Ана. – Он опирается на меня и нюхает мои волосы, чуть не свалив нас обоих.
– Кристиан, пошли. Я уложу тебя в постель.
– Ладно, – говорит он, словно пытаясь сосредоточиться.
Мы, пошатываясь, идем по коридору и наконец добираемся до спальни.
– Кровать, – говорит он, ухмыляясь.
– Да, кровать. – Я подвожу его к краю, но он держит меня.
– Присоединяйся ко мне, – говорит он.
– Кристиан, думаю, тебе надо поспать.
– Вот так это и начинается. Я об этом слышал.
Я хмурюсь.
– О чем?
– Дети означают конец сексу.
– Уверена, что это не так. Иначе во всех семьях было бы только по одному ребенку.
Он с нежностью смотрит на меня.
– Ты смешная.
– А ты пьяный.
– Да. – Он улыбается, но улыбка его меняется, когда он думает об этом, и затравленное выражение мелькает на лице. Взгляд, от которого меня до костей пробирает озноб.
– Ну же, Кристиан, – мягко говорю я. Ненавижу это его выражение. Оно говорит об ужас-ных, кошмарных воспоминаниях, которых не должно быть ни у одного ребенка. – Давай уло-жим тебя в постель. – Я мягко подталкиваю его, и он плюхается на кровать, раскидывает руки и ноги и ухмыляется мне. Затравленный взгляд исчезает.
– Иди ко мне, – невнятно бормочет он.
– Сначала давай тебя разденем.
Он широко пьяно ухмыляется.
– Вот это другой разговор.
Ну и ну. Пьяный Кристиан милый и игривый. Таким он мне нравится куда больше, чем злой.
– Сядь. Дай мне снять с тебя пиджак.
– Комната кружится.
Черт… его что, стошнит?
– Кристиан, сядь!
Он глупо ухмыляется мне.
– Миссис Грей, а вы, оказывается, командирша…
– Да. Сядь, тебе говорят. – Я упираю руки в бока. Он опять ухмыляется, с трудом при-поднимается на локтях, затем садится так неуклюже, так несвойственно Кристиану. Прежде чем он снова плюхается на спину, я хватаю его за галстук и стаскиваю серый пиджак.