50 оттенков свободы читать онлайн

Сойер встает, и Хосе смотрит недоуменно.
– Люк Сойер, – проясняю я.
– А… конечно. Да, было бы неплохо. Спасибо, Кристиан.
Я обнимаю мистера Родригеса и Хосе.
– Крепись, Ана, – шепчет Хосе мне на ухо. – Он сильный и здоровый мужчина. Перевес на его стороне.
– Надеюсь. – Я крепко обнимаю его. Затем, отпустив, снимаю куртку и вручаю ему.
– Оставь, если замерзла.
– Нет, уже все в порядке. Спасибо. – Нервно взглянув на Кристиана, вижу, что он бес-страстно взирает на нас. Потом берет меня за руку.
– Если будут какие-то изменения, я сразу дам вам знать, – говорю я, когда Хосе везет ка-талку отца к двери, которую Сойер держит открытой.
Мистер Родригес поднимает руку, и они приостанавливаются в дверях.
– Я буду за него молиться, Ана. – Голос его дрожит. – Было так здорово возобновить наше общение после стольких лет. Он стал мне добрым другом.
– Я знаю.
С этим они уходят. Мы с Кристианом одни. Он гладит меня по щеке.
– Ты бледная. Иди сюда.
Он садится и сажает меня к себе на колени, и я с готовностью принимаю его объятия. Прижимаюсь к нему. Я ужасно подавлена несчастьем с отчимом, но глубоко признательна му-жу за то, что он приехал, чтобы утешить меня. Он мягко гладит меня по волосам и держит за руку.
– Как «Чарли Танго»? – спрашиваю я.
Он усмехается.
– О, он просто яр, – говорит он с тихой гордостью в голосе. Я по-настоящему улыбаюсь впервые за несколько часов и озадаченно гляжу на него.
– Яр?
– Это из «Филадельфийской истории». Любимый фильм Грейс.
– Не видела.
– Кажется, он есть у меня дома на диске. Можем как-нибудь вместе посмотреть. – Он це-лует мои волосы и снова улыбается.
– Могу я убедить тебя что-нибудь съесть?
Я перестаю улыбаться.
– Не сейчас. Сначала хочу увидеть Рэя.
Плечи его тяжело опускаются, но он не настаивает.
– Как тайваньцы?
– Сговорчивы.
– В чем сговорчивы?
– Позволили мне купить судостроительный завод за меньшую цену, чем я готов был за-платить.
Он купил судостроительный завод?
– Это хорошо?
– Да, это хорошо.
– Но я думала, у тебя уже есть судостроительный завод. Здесь.
– Есть. Тот мы будем использовать для производства оснащения. А корпуса строить на Востоке. Так дешевле.
– А как насчет рабочих здешней верфи?
– Переведем их на другую работу. Думаю, нам удастся свести сокращения к минимуму. – Он целует меня в волосы. – Посмотрим, как там Рэй?

Отделение интенсивной терапии на шестом этаже строгое, стерильное, функциональное, здесь пищат аппараты и люди переговариваются шепотом. Четыре пациента помещены каждый в отдельный высокотехнологичный бокс. Рэй – в дальнем конце.
Папа.
Он кажется таким маленьким на большой кровати, в окружении всей этой аппаратуры. Для меня это шок. Мой папа никогда не был ни маленьким, ни слабым. Изо рта у него торчит трубка, и обе руки подсоединены к капельницам. На одном пальце – маленький зажим. Я рассе-янно гадаю, для чего это. Нога лежит поверх простыни, заключенная в голубой гипс. Монитор показывает его сердечный ритм: пип-пип-пип. Сердце бьется сильно и ровно. Это я знаю. Мед-ленно подхожу к нему. На груди – широкая белоснежная повязка, которая скрывается под тон-кой простыней.
Папочка.
До меня доходит, что трубка, натягивающая правый угол рта, ведет к вентилятору. Его гудение сплетается с писком сердечного монитора в настойчивый, монотонный ритм. Вдох, выдох, вдох, выдох, происходящие одновременно с писком аппарата. На экране четыре линии, отражающие работу его сердца, каждая равномерно бежит поперек, ясно демонстрируя, что Рэй все еще с нами.
Ох, папочка!
Хоть рот и искажен вентиляционной трубкой, Рэй выглядит спокойным и умиротворен-ным. Словно крепко спит.
Хорошенькая медсестра стоит в сторонке, следя за мониторами.
– Можно мне к нему прикоснуться? – спрашиваю я ее, неуверенно протягивая руку.
– Да. – Она улыбается доброй улыбкой. На бейджике написано «Келли Н. Р.», и ей, долж-но быть, двадцать с небольшим. Она блондинка с темными-претемными глазами.
Кристиан стоит у изножья кровати, внимательно наблюдая за мной, когда я сжимаю руку Рэя. Она на удивление теплая, и я не выдерживаю. Опускаюсь на стул возле кровати, осторожно опускаю голову на руку и всхлипываю.
– Папа. Пожалуйста, поправляйся, – шепчу я. – Пожалуйста.
Кристиан кладет мне руку на плечо и успокаивающе сжимает.
– Все жизненно важные органы мистера Стила в норме, – тихо говорит сестра Келли.
– Спасибо, – бормочет Кристиан. Я вскидываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть ее потрясенный взгляд. Она наконец-то как следует разглядела моего мужа. Ну и черт с ней. Пусть глазеет на Кристиана сколько хочет, лишь бы помогла моему отцу выздороветь.
– Он меня слышит? – спрашиваю я.
– Он в глубокой коме. Но кто знает?
– Можно мне немножко посидеть?
– Конечно. – Она улыбается мне, щеки красноречиво пылают. Я ловлю себя на неумест-ной мысли, что она ненатуральная блондинка.
Кристиан с нежностью смотрит на меня, не обращая на медсестру внимания.
– Мне надо сделать звонок. Буду за дверью. Дам тебе время побыть наедине с отцом.
Я киваю. Он целует меня в волосы и выходит из палаты. Я держу руку Рэя, размышляя над иронией того, что только сейчас, когда он без сознания и не слышит меня, я действительно хочу сказать, как сильно люблю его. Этот мужчина был в моей жизни постоянной величиной. Моей скалой. И я никогда не думала об этом до сих пор. Я не плоть от плоти его, но он мой папа, и я очень сильно его люблю. Слезы текут у меня по щекам. Пожалуйста, пожалуйста, по-правляйся.
Тихо-тихо, так, чтобы никого не потревожить, я рассказываю ему о нашем уикенде в Аспене. Я рассказываю ему о нашем новом доме, о наших планах, о том, что мы надеемся сде-лать дом экологичным. Я обещаю взять его с собой в Аспен, чтобы он порыбачил там с Кри-стианом, и заверяю, что мы также будем рады мистеру Родригесу и Хосе. Прошу тебя, только выздоравливай, папочка, пожалуйста.
Рэй неподвижен, вентилятор всасывает и выпускает воздух, и монотонный, но успокаива-ющий писк аппарата, показывающего работу сердца, – единственный ответ.
Когда я поднимаю глаза, Кристиан тихо сидит в изножье кровати. Я не знаю, как давно он там.
– Привет, – говорит он, и глаза светятся сочувствием.
– Привет.
– Так, значит, я еду рыбачить с твоим отцом, мистером Родригесом и Хосе? – спрашивает он.
Я киваю.
– Ладно. Пошли поедим. Пусть спит.
Я хмурюсь. Не хочу оставлять его.
– Ана, он в коме. Я дал номера наших мобильных здешним медсестрам. Если будут ка-кие-то изменения, они нам позвонят. Мы поедим, поселимся в гостинице, отдохнем, а вечером опять приедем.

Номер в «Хитмане» выглядит точно так же, как я помню. Как часто я думала о той первой ночи и утре, что провела с Кристианом Греем? Словно парализованная, я стою на входе в но-мер. Бог мой, все это началось здесь.
– Дом вдалеке от дома, – говорит Кристиан мягким голосом и кладет мой портфель на одну из пухлых кушеток.
– Хочешь принять душ? Ванну? Чего ты хочешь, Ана?
Кристиан пристально вглядывается в меня, и я понимаю, что он растерян – мой потерян-ный мальчик, столкнувшийся с событиями, которыми не может управлять. Он замкнут и за-думчив. Он не может контролировать ситуацию, которую не может предсказать. Это реальная жизнь во всей ее неприглядности, а он слишком долго отгораживался от нее и теперь незащи-щен и беспомощен. Мой милый, ранимый Пятьдесят Оттенков!
– Ванну. Я бы хотела принять ванну, – бормочу я, понимая, что он почувствует себя лучше, если будет занят, даже полезен. Ох, Кристиан, мне холодно и страшно, но я так рада, что ты со мной.
– Ванна. Хорошо. Да. – Он выходит из спальни и скрывается в роскошной ванной. Мину-ту спустя оттуда доносится шум воды.
В конце концов я заставляю себя войти следом за ним в спальню. На кровати с удивлени-ем вижу несколько пакетов из «Нордстрома». Кристиан выходит из ванной без галстука и пи-джака, рукава рубашки закатаны.
– Я отправил Тейлора купить кое-какие вещи. Ночное белье и все такое, – говорит он, не-уверенно глядя на меня.
Ну разумеется. Я одобрительно киваю, чтобы он почувствовал себя лучше. А где же Тей-лор?
– Ох, Ана, – вздыхает Кристиан. – Я никогда не видел тебя такой. Обычно ты такая храб-рая и сильная.
Не знаю, что сказать. Просто смотрю на него широко открытыми глазами. Сейчас мне нечего ему дать. Наверное, это шок. Я обхватываю себя руками, пытаясь сдержать озноб, хотя и понимаю, что это бесполезно, потому что холод идет изнутри. Кристиан заключает меня в объятия.
– Детка, он жив. Все жизненно важные органы функционируют. Нам просто надо набрать-ся терпения. Идем.
Он берет меня за руку и ведет в ванную. Мягко стаскивает пиджак с моих плеч и кладет на стул, затем, повернувшись, расстегивает пуговицы блузки.

Вода восхитительно теплая и душистая, влажный, душный воздух ванной густо пропитан запахом цветков лотоса. Я ложусь между ног Кристиана, спиной к нему, кладу ноги поверх его. Мы оба молчаливы и задумчивы, и я наконец чувствую тепло. Время от времени Кристиан це-лует мои волосы, а я рассеянно лопаю пузырьки пены. Он обнимает меня за плечи.
– Ты ведь не садился в ванну с Лейлой, нет? В тот раз, когда купал ее? – спрашиваю я.
Он застывает и фыркает, рука сжимает мое плечо.
– Э… нет. – Судя по голосу, он потрясен.
– Я так и думала. Это хорошо.
Он легонько тянет меня за волосы, скрученные в тугой пучок, поворачивая мою голову так, чтобы видеть лицо.
– А почему ты спрашиваешь?
Я пожимаю плечами.
– Нездоровое любопытство. Не знаю… встреча с ней на этой неделе…
Его взгляд твердеет.
– Ясно. Более чем нездоровое. – Тон укоризненный.
– Долго ты собираешься поддерживать ее?
– Пока не встанет на ноги. Не знаю. – Он пожимает плечами. – А что?
– Есть и другие?
– Другие?
– Бывшие, которых ты поддерживаешь.
– Была одна, да. Но больше нет.
– О?
– Она училась на врача. Сейчас уже получила диплом и нашла кого-то еще.
– Очередного доминанта?
– Да.
– Лейла сказала, у тебя есть две ее картины, – шепчу я.
– Были. Они мне не очень нравились. Техника недурна, но для меня они слишком пест-рые. Думаю, сейчас они у Элиота. Как нам известно, у него нет вкуса.
Я хихикаю, и он обнимает меня, расплескивая воду через край ванны.
– Так-то лучше, – шепчет он и целует меня в висок.
– Элиот женится на моей лучшей подруге.
– Тогда мне лучше закрыть рот.

После ванны чувствую себя лучше. Укутанная в мягкий махровый халат, смотрю на паке-ты, лежащие на кровати. Хм, должно быть, здесь не только ночная одежда. Нерешительно за-глядываю в один. Пара джинсов и трикотажная куртка с капюшоном моего размера. Бог ты мой… Тейлор накупил одежды на целый уикенд, и он знает, что я люблю. Я улыбаюсь, вспоми-ная, что он не первый раз покупает мне одежду, и именно когда я здесь, в «Хитмане».
– Не считая того случая, когда ты изводил меня у Клейтонов, ты когда-нибудь ходил в магазин и покупал что-нибудь?
– Изводил тебя?
– Да. Изводил.
– Ты нервничала и суетилась, насколько я помню. А тот мальчишка так и вился вокруг тебя. Как его звали?
– Пол.
– Один из многих твоих обожателей.
Я закатываю глаза, и Кристиан улыбается. И целует меня.
– Вот это моя девочка, – шепчет он. – Одевайся. Не хочу, чтобы ты опять замерзла.

– Готова, – говорю я. Кристиан работает на своем ноутбуке в оборудованной под кабинет части номера. Он одет в черные джинсы и серый свитер грубой вязки, а я в джинсах, белой майке и куртке с капюшоном.
– Ты выглядишь такой юной, – мягко говорит Кристиан, поднимая сияющие глаза. – По-думать только: завтра станешь на целый год старше.
Я печально улыбаюсь.
– У меня как-то нет настроения праздновать. Мы можем поехать к Рэю сейчас?
– Конечно. Я бы хотел, чтоб ты что-нибудь поела. Ты почти не притронулась к еде.
– Кристиан, пожалуйста. Я не голодна. Может, после того, как мы навестим Рэя. Хочу пожелать ему спокойной ночи.

Прибыв в отделение интенсивной терапии, мы встречаем уходящего Хосе.
Он один.
– Ана, Кристиан. Привет.
– Где твой папа?
– Он слишком устал, чтобы вернуться. Как-никак побывал в аварии. – Хосе печально улыбается. – Да и подействовали болеутоляющие, так что он сейчас спит. А мне пришлось по-воевать, чтобы получить разрешение навестить Рэя, поскольку я не родственник.
– И? – спрашиваю я.
– Все хорошо. Состояние прежнее… но стабильное.
На меня накатывает облегчение. Отсутствие вестей – хорошая весть.
– Увидимся завтра, именинница?
– Конечно. Мы будем здесь.
Хосе бросает быстрый взгляд на Кристиана, затем коротко обнимает меня.
– Масапа.
– Спокойной ночи, Хосе.
– До свидания, Хосе, – говорит Кристиан. Хосе кивает и идет по коридору.
– Он все еще сохнет по тебе, – тихо произносит Кристиан.
– Да нет же. А если и так… – Я пожимаю плечами, потому что сейчас мне не до этого.
Кристиан выдает мне натянутую улыбку, и мое сердце тает.
– Молодец, – бормочу я.
Он хмурится.
– Что не скрежетал зубами.
– Я никогда не скрежещу зубами. Идем к твоему отцу. У меня для тебя сюрприз.
– Сюрприз? – Я с тревогой смотрю на него.
– Идем. – Кристиан берет меня за руку, и мы распахиваем двери в отделение интенсивной терапии.
У кровати Грейс беседует с Кроувом и вторым доктором, женщиной, которую я вижу впервые. Заметив нас, Грейс улыбается.
Слава богу!
– Кристиан. – Она целует его в щеку, затем поворачивается и заключает меня в свои теп-лые объятия.
– Ана, ты как, держишься?
– Я-то да, а вот за отца беспокоюсь.
– Он в хороших руках. Доктор Слудер – лучший специалист в своей области. Мы вместе учились в Йельском университете.
Ого…
– Миссис Грей, здравствуйте. – Доктор Слудер сдержанно здоровается со мной. У нее короткие волосы, застенчивая улыбка ребенка и мягкий южный акцент.
– Как ведущий лечащий врач вашего отца, рада сообщить, что он полностью поправится. Рост мозговой опухоли остановился, и она показывает признаки убывания. Это весьма обнаде-живающе через такое короткое время.
– Хорошая новость, – бормочу я.
Она тепло улыбается мне.
– Да, миссис Грей. Мы очень хорошо заботимся о нем. Здорово было повидаться с тобой, Грейс.
Грейс улыбается.
– Мне тоже, Лорейн.
– Доктор Кроув, давайте дадим этим добрым людям побыть с мистером Стилом. – Кроув выходит вслед за доктором Слудер.
Я смотрю на Рэя, впервые после аварии – с оптимизмом. Добрые слова доктора Слудер и Грейс вновь зажгли надежду.
Грейс берет меня за руку и мягко сжимает.
– Ана, милая, садись поговори с ним. Вам обоим это на пользу. А мы с Кристианом побу-дем в комнате ожидания.
Я киваю. Кристиан ободряюще улыбается, и они с Грейс оставляют меня с моим люби-мым отцом, мирно спящим под тихую колыбельную вентилятора и сердечного монитора.

Я надеваю белую майку Кристиана и забираюсь в кровать.
– Ты, кажется, повеселела, – осторожно говорит он, натягивая пижаму.
– Да. Думаю, здорово помог разговор с доктором Слудер и твоей мамой. Это ты попро-сил Грейс приехать сюда?
Кристиан ложится в постель и притягивает меня в объятия, повернув спиной к себе.
– Нет. Она сама захотела приехать проведать твоего отца.
– Откуда узнала?
– Я позвонил ей сегодня утром.
А-а.
– Детка, ты вымоталась. Тебе надо поспать.
– М-м, – согласно бормочу я. Он прав. Я так устала. День был напряженный и нервный.
Я поворачиваю голову и смотрю на него. Мы не будем заниматься любовью? Вот и хо-рошо. В сущности, он весь день практически не притрагивался ко мне, и я задаюсь вопросом, следует ли мне тревожиться по этому поводу, но поскольку моя внутренняя богиня покинула здание и унесла с собой мое половое влечение, я подумаю об этом утром. Переворачиваюсь и прижимаюсь к Кристиану, положив на него ногу.
– Обещай мне кое-что, – мягко говорит он.
– М-м? – Я слишком устала, чтобы что-то произнести.
– Обещай, что завтра что-нибудь поешь. Я готов стерпеть, не скрежеща зубами, что ты носишь куртку другого мужчины. Но, Ана… ты должна есть. Пожалуйста.
– М-м, – молча соглашаюсь я. Он целует мои волосы. – Спасибо, что ты здесь, – бормочу и сонно целую его в грудь.
– Где же еще мне быть? Я хочу быть там, где ты, Ана. Думаю о том, какой большой путь мы уже прошли. И та ночь, когда я в первый раз спал с тобой… Что это была за ночь! Я любо-вался тобой часами. Ты была просто… необыкновенной.
Я улыбаюсь ему в грудь.
– Спи, – шепчет он, и это приказ. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Глава 18

Просыпаюсь и открываю глаза в яркое сентябрьское утро. Мне так тепло и уютно под чи-стыми, накрахмаленными простынями, и, сориентировавшись через мгновение, я испытываю дежавю. Ну конечно, я в «Хитмане».
– Черт! Папа! – громко вскрикиваю я, вспомнив с тревогой, сжимающей сердце и перево-рачивающей душу, почему я в Портленде.
– Эй. – Кристиан сидит на краю кровати. Он гладит меня по щеке костяшками пальцев, и я тут же успокаиваюсь. – Я звонил утром в отделение интенсивной терапии. Рэй нормально пе-режил ночь. Все хорошо.
– Ох, слава богу. Спасибо.
Он наклоняется и прижимается к моему лбу губами.
– Доброе утро, Ана, – шепчет он и целует меня в висок.
– Привет, – бормочу я. Кристиан уже встал, на нем черная майка и голубые джинсы.