50 оттенков свободы читать онлайн

– У вас будет возможность увидеть Кристиана.
– Я так и думала. Знаю, каким он бывает… осторожным. – Она улыбается.
Вот, значит, каков ее замысел. Умна. «Или умеет манипулировать», – шепчет мое подсо-знание.
– Вы поэтому пришли ко мне?
– Да.
– Ясно. – И Кристиан играет ей на руку. Приходится признать, что она хорошо его знает.
– Он, кажется, очень счастлив. С вами, – говорит она.
Что?
– Откуда вы знаете?
– Сужу по тому, что видела в квартире, – осторожно говорит она.
Черт… как я могла об этом забыть?
– И часто вы там бывали?
– Нет. Но с вами он не такой, каким был со мной.
Хочу ли я это слышать? Меня охватывает дрожь. Я вспоминаю свой страх перед невиди-мой тенью в нашей квартире.
– Вы знаете, что это противозаконно. Проникновение в чужой дом.
Она кивает, опускает глаза. Проводит кончиком пальца по краю стола.
– Это было всего несколько раз, и мне посчастливилось не попасться. И опять надо по-благодарить за это мистера Грея. Он мог бы засадить меня за решетку.
– Не думаю, что он бы сделал это, – возражаю я.
За дверью зала доносится какой-то шум, топот, и я понимаю, что Кристиан в здании. Ми-нуту спустя он врывается в комнату, распахнув дверь, и я ловлю взгляд Тейлора. Рот его угрю-мо сжат. И на мою натянутую улыбку он не отвечает. Вот черт, даже он зол на меня.
Горящие глаза Кристиана пригвождают сначала меня, потом Лейлу к стулу. Его поведе-ние подчеркнуто спокойно, но я-то знаю, как обстоит дело, и Лейла, подозреваю, тоже. Угро-жающий холодный блеск в глазах выдает правду: он весь кипит от ярости, хоть и хорошо это скрывает. В сером костюме с темным ослабленным галстуком и белой рубашке с расстегнутой верхней пуговкой он выглядит одновременно деловым и небрежным… и чертовски сексуаль-ным. Волосы растрепаны – наверняка в раздражении ерошил их сам.
Лейла нервно опускает глаза на край стола, снова пробегает по нему указательным паль-цем. Кристиан переводит взгляд с меня на нее, потом на Прескотт.
– Вы, – говорит он Прескотт обманчиво мягким тоном. – Вы уволены. Убирайтесь немед-ленно.
Я бледнею. Ну нет, это несправедливо.
– Кристиан… – Я хочу встать.
Он предостерегающе наставляет на меня указательный палец.
– Не надо, – говорит он. Голос его такой угрожающе спокойный, что я тут же замолкаю и прирастаю к стулу. Опустив голову, Прескотт быстро выходит из комнаты. Кристиан закрывает за ней дверь и подходит к краю стола. Черт, черт, черт! Это я виновата. Кристиан встает напротив Лейлы и, положив обе ладони на деревянную поверхность, наклоняется вперед.
– Какого черта ты здесь делаешь? – рычит он на нее.
– Кристиан! – возмущенно восклицаю я. Он не обращает на меня внимания.
– Ну? – рявкает он.
– Я хотела увидеть тебя, а ты мне не позволял, – шепчет она.
– Значит, ты явилась сюда, чтобы докучать моей жене? – Голос тихий. Слишком тихий.
Лейла снова опускает взгляд в стол.
Он выпрямляется, сверля ее убийственным взглядом.
– Лейла, если ты еще раз приблизишься к моей жене, я прекращу всякую помощь. Докто-ра, художественная школа, медицинская страховка – ничего этого не будет. Тебе понятно?
– Кристиан… – Я снова делаю попытку вмешаться, но он ледяным взглядом заставляет меня замолчать. Почему он ведет себя так неразумно? Мое сострадание к этой бедняжке воз-растает.
– Да, – чуть слышно отзывается она.
– Что делает в приемной Сюзанна?
– Она пришла со мной.
Он проводит рукой по волосам, испепеляя ее взглядом.
– Кристиан, пожалуйста, – умоляю я его. – Лейла просто хотела поблагодарить тебя, вот и все.
Он не обращает на меня внимания, сосредоточив гнев на Лейле.
– Ты жила с Сюзанной, когда болела?
– Да.
– Она знала, что ты делала, пока жила с ней?
– Нет. Она была в отпуске.
Указательным пальцем он гладит свою нижнюю губу.
– Зачем тебе надо было видеть меня? Ты знаешь, что все просьбы должна передавать че-рез Флинна. Тебе что-то нужно? – Его тон чуточку смягчается.
Лейла продолжает водить пальцем по краю стола.
Прекрати запугивать ее, Кристиан!
– Мне надо было знать. – И впервые она смотрит прямо на него.
– Что знать? – рявкает он.
– Что у тебя все хорошо.
От удивления он открывает рот и недоверчиво фыркает.
– Что у меня все хорошо?
– Да.
– У меня все прекрасно. Все, вопрос исчерпан. А сейчас Тейлор отвезет тебя в аэропорт, и ты вернешься на Восточное побережье. И если ты сделаешь хоть шаг в западную сторону, все прекратится. Понятно?
Ну и ну… Кристиан! Я не верю своим ушам! Что на него нашло? Он не может запретить ей быть там, где она захочет.
– Да, понятно, – тихо отвечает Лейла.
– Вот и отлично. – Тон уже примирительнее.
– Быть может, Лейле неудобно возвращаться сейчас. У нее свои планы, – с негодованием возражаю я.
Кристиан испепеляет меня взглядом.
– Анастейша, – предостерегает он ледяным голосом, – это тебя не касается.
Я бросаю на него рассерженный взгляд. Разумеется, это меня касается. Она в моем каби-нете. Тут, должно быть, есть что-то еще, о чем мне неизвестно. Он ведет себя неразумно.
«Пятьдесят Оттенков», – шипит на меня мое подсознание.
– Лейла пришла ко мне, а не к тебе, – раздраженно ворчу я.
Лейла поворачивается ко мне, глаза у нее невозможно огромные.
– У меня были определенные инструкции, миссис Грей, я их нарушила. – Она бросает нервный взгляд на моего мужа, затем – снова на меня.
– Это тот Кристиан Грей, которого я знаю, – говорит она печально. Кристиан грозно хмурится, а у меня из легких уходит весь воздух. Мне нечем дышать. Неужели Кристиан был таким с ней все время? И был ли он вначале таким и со мной? Я почему-то не могу вспомнить. Послав мне жалкую улыбку, Лейла поднимается из-за стола.
– Я бы хотела остаться до завтра. Мой рейс в полдень, – тихо говорит она Кристиану.
– Я отправлю кого-нибудь забрать тебя в десять, чтобы отвезти в аэропорт.
– Спасибо.
– Ты остановилась у Сюзанны?
– Да.
– Хорошо.
Я сверлю Кристиана взглядом. Он не может так командовать ею… и откуда он знает, где живет Сюзанна?
– До свидания, миссис Грей. Спасибо, что согласились встретиться со мной.
Я встаю и протягиваю руку. Она с благодарностью принимает ее, и мы обмениваемся ру-копожатием.
– Э… до свидания. Удачи, – говорю я, потому что не представляю, что положено гово-рить на прощанье бывшей сабмиссив моего мужа.
Она кивает и поворачивается к нему.
– До свидания, Кристиан.
Глаза Кристиана немного смягчаются.
– До свиданья, Лейла. – Он понижает голос. – Доктор Флинн, не забывай.
– Да, сэр.
Он открывает дверь, чтобы выпустить ее, но она задерживается перед ним и поднимает глаза. Он цепенеет, настороженно наблюдая за ней.
– Я рада, что ты счастлив. Ты этого заслуживаешь, – говорит она и уходит, не дожидаясь ответа.
Он хмуро смотрит ей вслед, затем кивает Тейлору, который идет следом за Лейлой в сто-рону приемной. Закрыв дверь, Кристиан неуверенно смотрит на меня.
– Даже не думай злиться на меня, – шиплю я. – Позвони Клоду Бастилю и подерись с ним или поезжай к Флинну.
У него отвисает челюсть, так он удивлен моей вспышкой, и на лбу снова залегает хмурая складка.
– Ты обещала, что не будешь этого делать. – Голос строгий, обвиняющий.
– Что делать?
– Открыто не повиноваться мне.
– Нет, не обещала. Я сказала, что буду более внимательной и осторожной. Я предупре-дила тебя, что она здесь. Я дала Прескотт обыскать ее и твою другую подружку. Прескотт бы-ла со мной все время. А теперь ты уволил бедную женщину, когда она лишь делала то, о чем я ее попросила. Я сказала тебе, чтобы ты не беспокоился, но ты все равно примчался. Не помню, чтобы получала официальный указ Вашего Величества, запрещающий мне видеться с Лейлой. И не знала, что мои посетители прогоняются через черный список. – Я разошлась, и голос под-нимается едва ли не до крика. Кристиан смотрит на меня непроницаемым взглядом.
– Указ Вашего Величества? – насмешливо переспрашивает он и заметно расслабляется.
Я не намеревалась обращать наш разговор в шутку, а он – вот тебе раз – ухмыляется, и я распаляюсь еще больше. Мне было очень тяжело наблюдать за тем, как он разговаривает со своей бывшей. Разве можно вести себя подобным образом?
– Что? – раздраженно спрашивает он, видя, что я не поддаюсь.
– Ты. Почему ты был так груб с ней?
Он вздыхает и, шагнув ближе, усаживается на край стола.
– Анастейша, – говорит он, как с ребенком. – Ты не понимаешь. Лейла, Сюзанна – все они были приятным, увлекательным времяпрепровождением. Но и только. Ты – центр моей вселен-ной. И последний раз, когда вы двое были в одной комнате, она держала тебя на мушке. Я не хочу, чтобы она когда-нибудь приближалась к тебе.
– Но, Кристиан, она же была больна.
– Я это знаю и знаю, что сейчас ей лучше, но больше не верю ей. То, что она сделала, не-простительно.
– Но ты же только что сыграл ей на руку. Она хотела увидеть тебя и знала, что ты при-мчишься, если она придет повидаться со мной.
Кристиан пожимает плечами, словно ему все равно.
– Не хочу, чтобы ты была запятнана моей прежней жизнью.
Что?
– Кристиан… ты такой, какой есть благодаря своей прежней жизни, своей теперешней жизни, всему. Что затрагивает тебя, затрагивает и меня. Я приняла это, когда согласилась вый-ти за тебя, потому что люблю тебя.
Он застывает. Я знаю, ему тяжело слышать это.
– Она не сделала мне ничего плохого. И она тоже любит тебя.
– Мне плевать.
Я потрясенно взираю на него. Как ему удается так долго шокировать меня. «Это тот Кри-стиан Грей, которого я знаю». Слова Лейлы проносятся у меня в голове. Его реакция на нее бы-ла такой холодной и так не вязалась с тем мужчиной, которого я знаю и люблю! Я хмурюсь, вспоминая, как он переживал и раскаивался, когда у нее был нервный срыв, когда он думал, что в какой-то степени мог быть виновен в ее боли. Я сглатываю, вспоминая, как он ее купал. Же-лудок мой болезненно сжимается при этой мысли, и желчь подступает к горлу. Как он может говорить, что ему нет до нее дела? Ведь тогда было. Что же изменилось? Иногда, как сейчас, я просто его не понимаю. Он действует на каком-то далеком, очень далеком от меня уровне.
– А с чего это ты вдруг стала за нее заступаться? – спрашивает он озадаченно и раздра-женно.
– Послушай, Кристиан, я сомневаюсь, что мы с Лейлой когда-нибудь будем обмениваться рецептами и вязальными узорами. Но я не думала, что ты будешь так бессердечен к ней.
Его глаза закрываются ледяной коркой.
– Я же говорил тебе однажды, что у меня нет сердца.
Я закатываю глаза: ох, теперь он ведет себя как подросток.
– Это полная чушь, Кристиан. Ты говоришь ерунду. Она тебе небезразлична, иначе ты не платил бы за ее уроки рисования и все остальное.
Для меня вдруг становится жизненно важным заставить его понять это. Совершенно оче-видно, что ему не все равно. Почему же он так упорно это отрицает? Так похоже на его чувства к биологической матери. Вот черт, ну конечно. Его чувства к Лейле и другим сабам перепле-лись с его чувствами к матери. «Мне нравится наказывать плетью маленьких брюнеток, таких как ты, потому что они все похожи на шлюху-наркоманку». Неудивительно, что он так зол. Я вздыхаю и качаю головой. Как же он этого не понимает?
Мое сердце тут же переполняется состраданием. Мой потерянный мальчик… Почему же ему так трудно вновь войти в соприкосновение с человечностью, сочувствием, которое он про-являл, когда у Лейлы был нервный срыв?
Он сверлит меня взглядом, глаза сверкают гневом.
– Дискуссия закончена. Поехали домой.
Я бросаю взгляд на часы. Двадцать три минуты пятого. Меня ждет работа.
– Еще слишком рано.
– Домой, – настаивает он.
– Кристиан, – говорю я усталым голосом. – Мне надоело спорить с тобой об одном и том же.
Он хмурится, словно не понимает.
– Ты знаешь. Я делаю что-то, что тебе не нравится, и ты придумываешь какой-нибудь способ поквитаться со мной. Обычно это включает секс с вывертами, от которого выносит мозг. – Я пожимаю плечами. Какой выматывающий разговор. У меня уже не осталось сил.
– Выносит мозг? – переспрашивает он.
Что?
– Обычно да.
– А что было такого, от чего тебе выносило мозг? – спрашивает он, и в глазах поблески-вают искорки чувственного любопытства. Я понимаю, что он пытается отвлечь меня.
Ну уж нет, не хочу обсуждать это в зале заседаний SIP. Мое подсознание презрительно разглядывает свои идеально наманикюренные ногти. «Тогда нечего было поднимать эту тему».
– Сам знаешь. – Я краснею, злясь и на него, и на себя.
– Догадываюсь, – шепчет он.
Вот черт. Я пытаюсь урезонить его, а он смущает меня.
– Кристиан, я…
– Мне нравится доставлять тебе удовольствие. – Он нежно проводит большим пальцем по моей нижней губе.
– Да, – шепчу я.
– Я знаю, – мягко говорит он. Наклоняется вперед и шепчет мне на ухо: – Это единствен-ное, что я знаю. – Ох, как же хорошо он пахнет! Выпрямляется и смотрит на меня с надменной улыбкой собственника.
Поджав губы, я силюсь сделать вид, что его прикосновения на меня не действует. Он та-кой мастак отвлекать меня от всего неприятного или того, что он не хочет обсуждать. «И ты ему позволяешь», – ехидно напоминает мне подсознание, глядя поверх томика «Джейн Эйр».
– Так что же было такого, от чего тебе выносило мозг, Анастейша? – напоминает он с лу-кавым блеском в глазах.
– Ты хочешь список? – спрашиваю я.
– А есть список? – Он доволен.
Ох, этот мужчина когда-нибудь сведет меня с ума.
– Ну, наручники, – говорю я, мысленно возвращаясь в наш медовый месяц.
Он хмурит брови и хватает меня за руку, гладит внутреннюю сторону запястья большим пальцем.
– Я не хочу оставить на тебе следы.
Офигеть.
На его губах играет медленная чувственная улыбка.
– Поехали домой. – Зазывно.
– Мне надо работать.
– Домой, – повторяет он настойчивее.
Мы смотрим друг на друга – расплавленный серый взгляд и смущенный голубой, – испы-тывая друг друга, испытывая наши пределы и наши характеры. Я ищу в его глазах понимание, силюсь постичь, как этот мужчина может в мгновение ока превратиться из свирепого деспотич-ного чудовища в обольстительного любовника. Его серые глаза становятся больше и темнеют, его намерения ясны. Он нежно гладит меня по щеке.
– Мы можем остаться здесь. – Голос его низкий и хриплый.
Только не это. Моя внутренняя богиня тоскливо взирает на деревянный стол. Нет. Нет. Нет. Только не в офисе.
– Кристиан, я не хочу заниматься сексом здесь. Твоя любовница только что была в этой комнате.
– Она никогда не была моей любовницей, – рычит он, и рот сжимается в угрюмую склад-ку.
– Это всего лишь семантика, Кристиан.
Он озадаченно хмурится. Обольстительный любовник исчез без следа.
– Забудь о ней, Ана. Она в прошлом, – небрежно говорит он.
Я вздыхаю… может, он и прав. Я просто хочу, чтобы он признался себе, что эта девушка ему небезразлична. Ледяной холод сжимает сердце. О нет. Вот почему мне это так важно. Предположим, я совершу что-нибудь непростительное. Предположим, перестану соответство-вать. Тогда я тоже останусь в прошлом? Если он вот так может отвернуться от Лейлы, с кото-рой был таким заботливым и внимательным, когда она болела, не отвернется ли он и от меня? У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю фрагменты сна: позолоченные зеркала и звук его шагов по мраморному полу, и он оставляет меня одну среди ослепительной роскоши.
– Нет… – в ужасе шепчу я, не успев остановиться.
– Да, – говорит он и, взяв за подбородок, наклоняется и нежно целует в губы.
– Ох, Кристиан, иногда ты меня пугаешь. – Я хватаю его за голову и притягиваю к себе. Он на мгновение замирает, потом обнимает меня.
– Почему?
– Ты смог так легко отвернуться от нее…
Он хмурится.
– И ты думаешь, что я могу отвернуться и от тебя, Ана? Почему, черт побери, ты так ду-маешь? С чего ты это взяла?
– Ни с чего. Поцелуй меня. Забери меня домой, – молю я. И когда его губы касаются мо-их, забываю обо всем на свете.

– О-о-о… пожалуйста, – умоляю я.
Кристиан нежно дует на мою сверхчувствительную плоть.
– Всему свое время, – бормочет он.
Я натягиваю путы и громким стоном протестую против его чувственных атак. Я в мягких кожаных наручниках, локти привязаны к коленям, и голова Кристиана поднимается и опускает-ся у меня между ног, а проворный язык немилосердно меня дразнит. Я открываю глаза и устремляю невидящий взгляд на омытый мягким вечерним светом потолок нашей спальни. Язык Кристиана кружит и кружит, обводя и огибая центр моей вселенной. Я хочу распрямить ноги в тщетной попытке контролировать удовольствие. Но не могу. Мои пальцы стискивают его волосы, и я с силой тяну, борясь с этой утонченной пыткой.
– Не кончай, – предостерегающе бормочет он, мягким дыханием омывая мою теплую плоть, сопротивляясь моим пальцам. – Отшлепаю тебя, если кончишь.
Я стону.
– Контролируй себя, Ана. Ты должна научиться контролировать себя. – Его язык возоб-новляет свой эротический набег.
Да, он знает, что делает. Я не в силах ни сопротивляться, ни остановить свою чувствен-ную реакцию, хотя стараюсь, очень стараюсь, но тело взрывается под его немилосердными ма-нипуляциями, и его язык не останавливается – он высасывает из меня удовольствие, все до по-следней капли.
– Ох, Ана, – ворчит Кристиан. – Ты кончила. – Голос его полон торжествующей укориз-ны. Он переворачивает меня на живот, и я опираюсь на дрожащие руки. Он звонко шлепает ме-ня по заду.
– Ай! – вскрикиваю я.
– Ты должна контролировать себя, – наставляет он и, схватив за бедра, рывком входит в меня. Я снова вскрикиваю, еще дрожа после потрясшей меня волны оргазма. Он замирает глу-боко внутри меня и, наклонившись, расстегивает вначале один, потом второй наручник. Обни-мает, притягивает к себе на колени спиной к нему, обхватывает ладонью за подбородок и за шею.
– Двигайся, – приказывает он.
Я стону, приподнимаясь и опускаясь у него на коленях.
– Быстрее, – шепчет он.
И я двигаюсь быстрее и быстрее. Он громко стонет, запрокидывает мою голову назад, ле-гонько покусывает меня в шею. Другая рука неспешно скользит вниз, от бедра ниже, через холмик к клитору, все еще чувствительному от прежних щедрых ласк. Я тихо постанываю, ко-гда пальцы смыкаются вокруг меня, снова дразня.
– Да, Ана, – хрипит он мне в ухо. – Ты моя. Только ты.
– Да, – выдыхаю я и напрягаюсь, сжимаюсь вокруг него, втягиваю в свои тайные глубины.
– Кончи для меня, – требует он.
Я даю себе волю, и тело послушно исполняет приказ. Он держит меня крепко, и в момент кульминации, содрогаясь в экстазе, выкрикиваю его имя.
– Ана, я люблю тебя, – стонет он и спешит за мной, выгибаясь навстречу собственной разрядке.
Он целует меня в плечо и убирает волосы с лица.