50 оттенков свободы читать онлайн

И ты не единственный, кому это осточертело. Понятно?
Ана
Анастейша Грей,
редактор SIP

Нажимаю «отправить». Вот так, Грей, и заруби это себе на носу. Перевожу дыхание. Вот так накрутила себя. А то ведь страдала из-за того, что плохо себя вела. Все, хватит.

От: Кристиан Грей
Тема: Вот какое дело…
Дата: 26 августа 2011 г. 13:59
Кому: Анастейша Грей

Как всегда, миссис Грей, вы откровенны и требовательны. Возможно, мы об-судим этот вопрос, когда вернемся ДОМОЙ.
И следите за своей речью. Мне это тоже осточертело.
Кристиан Грей,
генеральный директор холдинга «Грей энтепрайзес»

Следите за своей речью! Я сердито кошусь на экран и понимаю, что это ничего мне не даст. Не отвечаю. Беру присланную недавно рукопись молодого перспективного автора и начинаю читать.

Встреча с детективом Кларком проходит спокойно и буднично. Сегодня он менее ворч-лив, чем накануне. Может быть, немного поспал. Или просто предпочитает работать днем.
– Спасибо за заявление, миссис Грей.
– Не за что, детектив. Хайд ведь еще под арестом?
– Да, мэм. Из больницы его отпустили утром. При тех обвинениях, что предъявлены сей-час, ему еще придется побыть у нас. – Кларк улыбается, и в уголках его темных глаз просту-пают морщинки.
– Хорошо. Нам с мужем пришлось поволноваться.
– Я уже разговаривал сегодня с мистером Греем. Он также выразил свое удовлетворение. Интересный человек ваш муж.
«Вы даже не представляете насколько», – думаю я.
– Да, спасибо. – Я вежливо улыбаюсь, давая понять, что ему пора.
– Если что-то вспомните, позвоните мне. Вот визитка.
Он достает из бумажника карточку и протягивает мне.
– Спасибо, детектив. Я так и сделаю. Обязательно.
– До свидания, миссис Грей.
– До свидания.
Кларк уходит, а я думаю, какие же именно обвинения предъявлены Джеку. Кристиан, ко-нечно, не расколется. Я обиженно поджимаю губы.
В «Эскалу» едем молча. За рулем на этот раз Сойер. Прескотт – рядом с ним. На душе тяжело, и легче не становится. Знаю, мы крупно поругаемся, а сил на ссоры у меня уже не осталось.
Пока мы с Прескотт поднимаемся в лифте из гаража, пытаюсь привести в порядок мысли. Что я хочу сказать? Все уже сказано в электронном письме… Может быть, Кристиан что-то объяснит. По крайней мере, я на это надеюсь. А вот с нервами ничего поделать не могу. Сердце колотится, во рту пересохло, ладони влажные от пота. Не хочу ругаться, но порой с ним быва-ет так трудно, и я должна стоять на своем, не уступать.
Дверцы кабины расходятся. За ними – фойе. На сей раз здесь чисто и аккуратно. Столик на месте, в новой вазе роскошный букет бледно-розовых и белых пионов. На ходу проверяю картины – все «Мадонны» в целости. Разбитую дверь починили, она снова в полном порядке, и Прескотт любезно открывает ее передо мной. Сегодня она тихая, такой она нравится мне больше.

– Добрый вечер, миссис Грей, – говорит Кристиан. Стоит возле рояля. На нем черная футболка и джинсы… те джинсы, в которых он был в игровой комнате. Ого-го. Застиранные до белизны, обтягивающие, с дыркой на коленях. Он подходит ко мне, и я вижу, что он босиком, а верхняя пуговица расстегнута. Глаза подернуты дымкой, взгляд цепко держится за меня.
– Рад видеть вас дома. Жду.

Глава 11

Правда? – шепчу я. Во рту пересыхает еще сильнее, сердце колотится в груди. Почему он так одет? Что это значит? Все еще дуется?
– Да. – Голос такой мягкий, но он ухмыляется, приближаясь ко мне.
Черт, какой же он умопомрачительно сексуальный в этих своих джинсах, низко сидящих на бедрах! Ну нет, я не дам мистеру Ходячий Секс себя отвлечь. Пытаюсь оценить настроение Кристиана, пока он приближается ко мне, словно хищник к жертве. Злой? Игривый? Похотли-вый? Невозможно понять.
– Мне нравятся твои джинсы, – говорю я. Хищная ухмылка не затрагивает глаз. Чтоб те-бя, он все еще злится. А оделся так, чтобы меня отвлечь. Он останавливается, и его присталь-ный взгляд буквально опаляет меня. Широко открытые непроницаемые глаза прожигают насквозь. Я сглатываю.
– Я так понимаю, у вас есть вопросы, миссис Грей, – вкрадчиво говорит он и вытаскивает что-то из заднего кармана джинсов. Мой взгляд прикован к его глазам, но я слышу, как он раз-ворачивает листок бумаги. Поднимает – и я, коротко взглянув в сторону, узнаю свой мейл. Мы смотрим друг на друга глаза в глаза, и его взгляд пылает гневом.
– Да, у меня есть вопросы, – шепчу я прерывающимся голосом. Если мы собираемся это обсуждать, мне нужно держаться от него подальше. Но прежде чем я отступаю назад, он наклоняется и трется носом о мой нос. Глаза мои сами собой закрываются от удовольствия.
– У меня тоже, – шепчет он, и при этих словах я открываю глаза. Он выпрямляется и сно-ва сверлит меня пристальным взглядом.
– Думаю, я знаю твои вопросы, Кристиан, – говорю ироническим тоном, и он щурится, пряча искорки изумления. Неужели будем ссориться?
Я делаю осторожный шаг назад. Мне необходимо физически дистанцироваться от него – от его запаха, его взгляда, его отвлекающего тела в этих невозможно сексуальных джинсах. Он хмурит брови.
– Почему ты вернулся из Нью-Йорка раньше времени? – шепчу я. Лучше уж поскорее по-кончить с этим.
– Ты знаешь почему. – В его тоне слышатся предостерегающие нотки.
– Потому что я встретилась с Кейт не дома?
– Потому что ты нарушила слово и подвергла себя ненужному риску.
– Нарушила слово? Ты так считаешь? – ошеломленно выдыхаю я, оставляя без внимания вторую половину обвинения.
– Да.
Господи. Ну что за человек! Я начинаю закатывать глаза, но останавливаюсь, когда он грозно насупливается.
– Кристиан, я передумала, – объясняю я медленно, терпеливо, как ребенку. – Я женщина. Нам это свойственно. С нами такое случается.
Он моргает, смотрит на меня, словно до него никак не доходит.
– Если бы я хоть на минуту подумала, что ты отменишь свою деловую поездку…
Мне не хватает слов. Я не знаю, что сказать. Вспоминаю спор из-за наших брачных клятв. «Я никогда не обещала повиноваться тебе, Кристиан». Но я придерживаю язык, потому что в глубине души рада его возвращению. Несмотря на всю его ярость, я рада, что он здесь, передо мной, целый и невредимый, пусть и дымящийся от злости.
– Ты передумала? – Он не может скрыть своего негодования.
– Да.
– И не подумала позвонить мне? – Он возмущенно фыркает, потом добавляет: – Более того, ты оставила здесь неполный наряд охранников и подвергла риску Райана.
Ой, вот об этом я не подумала.
– Мне следовало позвонить, но я не хотела тебя беспокоить. Если бы позвонила, уверена, ты запретил бы мне пойти, а я соскучилась по Кейт. Мне хотелось ее видеть. Кроме того, меня не оказалось здесь, когда сюда заявился Джек. Райану не следовало его впускать.
Все это так запутано. Если б Райан не впустил его, Джек все еще был бы на свободе.
Глаза Кристиана дико блестят, потом закрываются, лицо напрягается, словно от боли. О нет. Он качает головой, и не успеваю я ничего понять, как он заключает меня в объятия и креп-ко прижимает к себе.
– Ох, Ана, – шепчет он, сжимая меня еще крепче. Так крепко, что мне нечем дышать. – Если бы с тобой что-то случилось… – Голос падает до шепота.
– Со мной ничего не случилось, – не без труда выдавливаю я.
– Но могло. Я сегодня умер тысячью смертей, думая о том, что могло произойти. Я был так зол, Ана. Зол на тебя. На себя. На всех. Не припоминаю, чтобы еще когда-то был так зол… разве что… – Он снова замолкает.
– Разве что? – подсказываю я.
– Тогда, в твоей старой квартире. Когда Лейла была там.
Ох. Не хочу об этом думать.
– Ты был такой чужой сегодня утром, – бормочу я. Голос мой прерывается на последнем слове, когда я вспоминаю, что почувствовала, когда он не захотел меня. Руки его перемещают-ся ко мне на затылок, и я делаю глубокий вдох. Он заставляет меня поднять голову.
– Я не знаю, как справиться с этой злостью. Не думаю, что хочу причинить тебе боль, – говорит Кристиан. В глазах – тревога. – Утром мне хотелось наказать тебя, сильно наказать, и… – Он останавливается, не находя слов или боясь произнести их.
– Боялся, что сделаешь что-то плохое? – заканчиваю я за него, не веря ни минуты, что он сделал бы это, но все равно испытывая облегчение. Какая-то маленькая, порочная часть меня страшилась другого: того, что он уже потерял ко мне интерес.
– Я не доверял себе, – тихо проговорил он.
– Кристиан, я знаю, что ты никогда не сделал бы ничего плохого. В физическом смысле, во всяком случае. – Я сжимаю его голову в ладонях.
– Правда? – спрашивает он скептически.
– Конечно. Я знала: то, что ты сказал, было пустой угрозой. Знала, что ты бы ни за что меня не избил.
– Я хотел.
– Нет, не хотел. Ты просто думал, что хотел.
– Не знаю… – бормочет он.
– Ну сам подумай, – говорю я, вновь обвивая его руками и потираясь носом о его грудь через черную футболку. – Вспомни, что ты чувствовал, когда я ушла. Ты сам рассказывал об этом. Как изменил свой взгляд на мир, на меня. Я знаю, от чего ты отказался ради меня. Вспом-ни, что ты чувствовал, когда увидел следы от наручников у меня на запястьях в наш медовый месяц.
Он замирает, переваривая эту информацию. Я сжимаю руки; мои ладони лежат у него на спине, и я ощущаю крепкие напряженные мускулы под футболкой. Постепенно Кристиан рас-слабляется, и напряжение уходит.
Так, значит, вот что его беспокоило. Боялся причинить мне боль? Почему я верю в него больше, чем он сам в себя? Я не понимаю, мы ведь совершенно точно продвинулись вперед. Он обычно такой сильный, такой властный, но без этого – потерянный. Как жаль. Он целует меня в макушку. Я поднимаю лицо, и его губы находят мои. Ищут, берут, дают, умоляют – о чем, не знаю. Я просто хочу чувствовать его рот на своем и страстно отвечаю на поцелуй.
– Ты так веришь в меня, – шепчет он, оторвавшись.
– Да, верю.
Он гладит мое лицо тыльной стороной ладони и пристально смотрит мне в глаза. Гнев прошел. Мой Кристиан вернулся оттуда, куда уходил, и мне приятно его видеть.
Застенчиво поднимаю глаза и улыбаюсь.
– Кроме того, – шепчу я, – тебе не надо возиться с бумагами.
Он открывает в изумлении рот и снова прижимает меня к груди.
– Ты права. Не надо. – Смеется.
Мы стоим посреди гостиной, обнявшись, поддерживая друг друга.
– Идем в постель, – шепчет он через какое-то время.
Ох ты боже мой…
– Кристиан, нам надо поговорить.
– Потом, – мягко настаивает он.
– Кристиан, пожалуйста. Поговори со мной.
Он вздыхает.
– О чем?
– Ты знаешь. Ты держишь меня в неведении.
– Я хочу защитить тебя.
– Я не ребенок.
– Это мне прекрасно известно, миссис Грей. – Ладони скользят вниз. Он хватает меня сзади и прижимает к себе, одновременно подавшись вперед, чтобы я оценила силу его желания.
– Кристиан! – ворчу я. – Поговори со мной.
Он раздраженно вздыхает.
– Что ты хочешь знать? – Смирившись, опускает руки. Но я же совсем не этого хотела. Берет меня за руку, наклоняется за листком на полу.
– Много чего, – говорю я, пока он ведет меня к кушетке.
– Садись, – приказывает Кристиан.
Кое-кто никогда не меняется, размышляю я, делая, как велено. Он садится рядом и, по-давшись вперед, обхватывает голову руками.
Да нет же! Неужели ему это так тяжело? Выпрямляется, взъерошивает обеими руками во-лосы и поворачивается ко мне, как человек, смирившийся с судьбой.
– Спрашивай.
Все оказалось легче, чем я думала.
– Зачем понадобилась дополнительная охрана для членов семьи?
– Хайд представляет для них угрозу.
– Откуда ты знаешь?
– Нашли кое-что в его компьютере. Кое-какие сведения, касающиеся меня и остальных членов семьи. Особенно Каррика.
– Каррика? А что такое?
– Пока не знаю. Пойдем в постель.
– Кристиан, скажи мне!
– Что сказать?
– Ты такой… несносный.
– Ты тоже. – Он сверлит меня взглядом.
– Ты ведь, когда только обнаружил информацию о своей семье на компьютере, не сразу усилил охрану. Так что же произошло потом? Почему ты сделал это сейчас?
Кристиан смотрит на меня с прищуром.
– Я же не знал, что он попытается поджечь здание или… – Он замолкает. – Мы не вос-принимали его всерьез, считали немножко помешанным, но ты же знаешь, – Кристиан пожима-ет плечами, – когда человек на виду, людям становится интересно. Материал был разрознен-ный, бессистемный: газетные статьи обо мне в пору учебы в Гарварде – мое участие в соревно-ваниях по гребле, моя карьера. Статьи про Каррика – отслеживание его карьеры, маминой, кое-что касающееся Элиота и Миа.
Как странно.
– Ты сказал «или», – напоминаю я.
– Или что?
– Ты сказал «попытается поджечь здание или…», как будто собирался что-то добавить.
– Ты есть хочешь?
Что? Я хмурюсь, и в животе у меня урчит.
– Ты сегодня ела? – Голос суровеет, глаза подергиваются ледяной завесой.
Меня выдает прилившая к лицу краска.
– Так я и думал, – отрывисто бросает он. – Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты не ешь. Идем. – Встает и протягивает мне руку. – Давай я тебя покормлю. – Голос его полон чувственного обещания.
– Покормишь меня? – шепчу я, и все, что ниже пупка, плавится. Черт. Как быстро он пе-рескочил с одной темы на другую. И это все? Все, что мне удалось вытянуть из него?
Идем на кухню. Кристиан хватает барный стул и переносит по другую сторону стойки.
– Садись.
– А где миссис Джонс? – спрашиваю я, взбираясь на табурет и только сейчас замечая ее отсутствие.
– Я дал им с Тейлором выходной.
О как.
– Почему?
Он смотрит на меня с привычной надменной насмешливостью.
– Потому что могу.
– Ты будешь готовить? – с сомнением спрашиваю я.
– Какая ты недоверчивая. Закрой глаза.
Ух ты. Я думала, нам предстоит полномасштабное сражение, а мы – вот тебе и раз – иг-раем в кухне.
– Закрой, – приказывает он.
Я закатываю глаза, потом подчиняюсь.
– Хм-м. Не совсем то, что надо, – бормочет он. Я приоткрываю один глаз и вижу, как он вытаскивает шелковый шарф сливового цвета из заднего кармана джинсов. Шарф такого же цвета, как мое платье. Ну и ну. Где он его взял?
– Закрой. Не подглядывать.
– Собираешься завязать мне глаза? – бормочу я, шокированная. Мне вдруг становится нечем дышать.
– Да.
– Кристиан…
Он прикладывает палец к моим губам.
Я хочу поговорить.
– Потом поговорим. Сейчас я хочу, чтоб ты поела. Ты сказала, что голодна. – Он легко целует меня в губы. Шелк шарфа мягко прижимается к векам, когда он завязывает его у меня на затылке.
– Что-нибудь видишь?
– Нет, – ворчу я, фигурально закатывая глаза. Он тихонько усмехается.
– Я знаю, когда ты закатываешь глаза… и ты знаешь, как это на меня действует.
Поджимаю губы.
– Нельзя ли нам как-нибудь поскорее покончить с этим? – огрызаюсь я.
– Какая вы нетерпеливая, миссис Грей. Так жаждете поговорить, – игривым тоном.
– Да!
– Вначале я должен тебя накормить. – Он касается губами моего виска, и я сразу же успо-каиваюсь.
Ладно, пусть будет по-твоему. Я смиряюсь с судьбой и прислушиваюсь к его перемеще-ниям по кухне. Открывается дверца холодильника… Кристиан ставит блюда на стойку позади меня… проходит к микроволновке… что-то нажимает, и печка включается. И все-таки он меня заинтриговал. Я слышу, как поворачивается ручка тостера, как он включается… слышу тиканье таймера. Хм, тосты?
– Да. Я очень хочу поговорить. – Принюхиваюсь – кухню наполняют экзотические пряные ароматы. Я ерзаю на стуле.
– Сиди смирно, Анастейша. – Кристиан снова рядом со мной. – Я хочу, чтобы ты вела себя прилично… – шепчет он.
Господи. Моя внутренняя богиня цепенеет и даже не моргает.
– И не кусай губу. – Он мягко тянет мою нижнюю губу, высвобождая из зубов, и я не могу сдержать улыбки.
Следующее, что я слышу, это хлопок пробки… Вино льется в бокал. Мгновение тиши-ны… тихий щелчок и мягкое шипение ожившей стереосистемы. Резкие гитарные аккорды начи-нают песню, которой я не знаю. Кристиан приглушает звук до фонового уровня. Поет мужчина, голос у него низкий, глубокий и чувственный.
– Сначала, думаю, вино, – шепчет Кристиан, отвлекая меня от песни. – Подними голо-ву. – Я запрокидываю голову. – Еще, – велит он.
Я подчиняюсь – и его губы оказываются на моих губах. Прохладное вино течет в рот. Я рефлекторно сглатываю. Полный улет. Из не такого уж далекого прошлого накатывают воспо-минания: я, связанная, на своей кровати в Ванкувере перед выпускным, и возбужденный, злой Кристиан, которому не понравился мой мейл. Многое ли изменилось? Не особенно. Разве что теперь я узнаю вино, любимое вино Кристиана – сансер.
– М-м, – довольно мурлычу я.
– Нравится вино? – шепчет он. Его теплое дыхание – у меня на щеке. Я купаюсь в его близости, его энергии, жаре, исходящем от его тела, пусть даже он и не прикасается ко мне.
– Да, – выдыхаю я.
– Еще?
– С тобой я всегда хочу еще.
Я почти слышу его улыбку. И не могу не улыбнуться.
– Миссис Грей, вы заигрываете со мной?
– Да.
Его обручальное кольцо звякает о бокал, когда он делает еще глоток вина. Какой сексу-альный звук. Он отводит мою голову назад, еще раз целует, и я жадно глотаю вино, льющееся из его рта. Он улыбается и снова целует меня.
– Проголодалась?
– Полагаю, мы уже установили это, мистер Грей.
Трубадур на айподе поет о порочных играх. В самый раз.
Микроволновка издает отрывистый звук, и Кристиан отпускает меня. Я выпрямляюсь. Пахнет специями: чеснок, орегано, розмарин, мята. Да, и, кажется, баранина. Дверца микровол-новки открывается, и восхитительный запах становится сильнее.